ЧАСТЬ 4
…Я не была у нотариуса вчера вечером. Вчера вечером я сидела за столом Риммы и смотрела, как Инга застёгивает на себе мою шубу.
Но в нотариальной конторе на улице Кирова уже лежала папка с моим именем.
Мы приехали туда вчетвером: я, Денис, Инга и Елена. Римма осталась в машине, потому что подняться по лестнице ей было тяжело. Хотя я видела через стекло, как она держит телефон обеими руками и кому-то быстро пишет.
Нотариус встретил нас у стойки. На его столе лежали два листа, копия моего паспорта и фотография, от которой у меня свело живот.
На снимке была я.
Точнее, женщина в моём пуховике, с моим шарфом и с лицом, почти скрытым медицинской маской. Она сидела перед камерой, повернув голову боком.
— Это не я, — сказала я.
— Я понимаю, — ответил нотариус. — Поэтому и позвонил в банк. Документы оформляла женщина, представившаяся Ларисой Сергеевной. Но она допустила одну ошибку.
Он развернул паспортную копию.
— В вашем настоящем паспорте на последней странице есть отметка о замене фотографии. В копии её нет.
Денис сжал кулаки.
— Значит, ничего не подписано.
— Не совсем, — сказал нотариус. — Подделка выявлена, но пакет уже успели отправить в банк. Если бы владелица не возразила, заявка пошла бы в работу.
— Я возражаю, — сказала я.
Голос прозвучал хрипло, зато ровно.
Нотариус подал мне бланк.
— Здесь нужно написать, что вы не посещали контору и не давали согласия на залог квартиры.
Я взяла ручку. На синем колпачке была вытерта маленькая белая полоска — кто-то часто грыз его зубами. Я расписалась, а потом попросила копии всех документов.
Денис отвернулся к стене.
— Ларис, я не собирался отнимать квартиру.
— Но собирался заложить её.
— Я хотел взять кредит на мастерскую. Если бы всё получилось, у нас были бы деньги.
— У кого «у нас»?
Он не ответил.
Инга стояла у окна, прижимая к груди мою шубу. На подкладке виднелась маленькая деревянная булавка, которую я когда-то вырезала сама. Она заметила мой взгляд и осторожно сняла вещь с плеч.
— Я не знала про подделанный паспорт, — сказала она. — Но знала, что квартира твоя. Денис сказал, что ты согласилась отдать нам большую комнату.
— А когда ты поняла, что не согласилась?
Инга посмотрела на брата.
— Когда он сказал, что замок уже поменяли. Я спросила, зачем. Он ответил: «Чтобы она не передумала».
У меня дрогнули колени.
— Ты была внутри квартиры?
— Дважды. Я принесла вещи. Потом приходил мастер.
— Где новый ключ?
Инга вынула его из кармана и положила на стол. Ключ оказался блестящим, слишком новым, с короткой пластиковой биркой.
Елена тихо сказала:
— Старый замок мастер не выбросил. Он отдал его заказчику.
— Кому? — спросила я.
— Римме.
В коридоре послышался тяжёлый шаг. Свекровь вошла, держась за стену, и сразу посмотрела на Дениса.
— Ты обещал, что она ничего не узнает до подписи.
Денис закрыл глаза.
Этого было достаточно.
— Вот почему ты подарила Инге мою шубу? — спросила я. — Хотела, чтобы я почувствовала себя обязанной? Чтобы все решили, будто квартира уже семейная?
Римма сжала губы.
— Я думала, ты уступишь. Ты всегда уступала, когда на тебя смотрели все.
— А если бы не уступила?
— Денис сказал, что ты испугаешься скандала.
Я повернулась к мужу.
— Ты так обо мне думаешь?
Он посмотрел на меня, и в его лице не осталось ни прежней уверенности, ни раздражения. Только усталость человека, который слишком долго толкал тяжёлый шкаф и наконец понял, что тот привязан к нему самому.
— Я думал, ты выберешь семью, — сказал он.
— Я выбрала семью, когда пустила тебя жить в мою квартиру. Ты выбрал кредит, когда подделал мою подпись.
Банк аннулировал заявку в тот же день. Нотариус передал копии документов в службу безопасности банка, а управляющая компания официально зафиксировала попытку смены замка. Я не стала превращать это в длинную месть с криками и публичными обещаниями. Мне было достаточно, чтобы каждый участник подписал объяснение собственноручно.
Денис подписывал последним. Рука у него дрожала так сильно, что чернила легли неровной полосой.
— Ты подашь на развод? — спросил он.
— Да.
— Из-за денег?
— Из-за того, что ты решил: моё «нет» можно заменить чужой подписью.
Он кивнул, словно только сейчас услышал настоящую причину.
Инга сняла с себя шубу и протянула мне.
— Я верну её.
— Оставь.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Правда?
— Нет. Я сказала: оставь её на стуле. Ты больше ничего не будешь уносить из моей квартиры, но и мёрзнуть на улице из-за поступка Дениса не обязана.
Инга долго молчала, потом сняла с рукава один из моих старых крючков, который успел разогнуться.
— Я зашью.
— Не надо. Я сама.
Римма тихо заплакала. Не громко, без спектакля для соседей. Просто достала из сумки связку ключей и положила её передо мной.
На ней был мой старый медный брелок.
— Он отдал мне его, — сказала она. — Сказал, что так будет проще.
Я взяла брелок, но не надела на ключи.
— Почему ты помогала ему?
Римма посмотрела на сына.
— Потому что боялась, что он уйдёт. У него ничего не получалось, а я всю жизнь говорила ему, что он особенный. Потом он решил доказать это за твой счёт.
Денис резко поднял голову.
— Мама.
— Нет, — сказала она. — Пусть услышит. Я устала прикрывать тебя своими юбилеями, болезнями и чужими подарками.
Вечером я приехала в квартиру вместе с мастером. Старый замок лежал в коробке на антресоли, рядом с банкой засохшей краски. Новый замок сняли, старый вернули. Две коробки Инги стояли в большой комнате: плед, посуда, детская кроватка в разобранном виде.
Я не выбросила их.
— Заберёшь до пятницы, — сказала я ей по телефону.
— Заберу.
— И Инга…
— Да?
— Ребёнок ни в чём не виноват. Если тебе будет нужна помощь с врачом, звони мне, не Денису.
На другом конце долго дышали.
— Почему ты всё ещё можешь говорить со мной нормально?
Я посмотрела на шубу, лежавшую на спинке стула. Лаванда почти выветрилась, а на воротнике осталась складка от чужих пальцев.
— Потому что я не хочу стать похожей на Римму.
В пятницу Инга пришла одна. Она забрала коробки, оставила шубу и положила рядом конверт с деньгами за химчистку.
— Я не могу взять её, — сказала я.
— Тогда купи себе новую застёжку. Не зелёную и не чёрную. Такую, какая тебе нравится.
Я впервые улыбнулась ей — не простила, но увидела в ней человека, который всё-таки выбрал остановиться.
Денис приехал позже. Я отдала ему его вещи в двух картонных коробках, а папку с поддельными документами оставила на столе.
— Ты заберёшь её? — спросил он.
— Нет. Она останется у меня.
— Ты мне не доверяешь.
— Доверие не возвращают просьбой. Его возвращают тем, что больше никогда не пытаются распорядиться чужой жизнью без разрешения.
Он провёл пальцем по краю папки.
— А если я всё исправлю?
— Исправляй не для меня.
Он ушёл с пустыми руками, потому что коробки я уже передала ему через курьера. А папка осталась лежать под стеклом на полке, рядом с новым ключом и медным брелоком.
Через неделю я отнесла шубу в мастерскую. Мастерица сняла старый крючок, поставила крепкую застёжку и вернула меху прежнюю форму. Когда я забрала вещь, она спросила, куда пришить маленькую деревянную булавку с чехла.
— Внутрь, — ответила я. — Там ей место.
Дома я повесила шубу в шкаф, а сверху положила лист с одной короткой записью: «Не отдавать без разрешения Ларисы».
Потом позвонила Инге и услышала в трубке первый плач её ребёнка.
— Он родился, — прошептала она.
Я прикрыла глаза. На ладони лежал старый медный брелок, тёплый от пальцев.
— Тогда назови его так, чтобы он никогда не боялся чужих ключей, — сказала я.
