ЧАСТЬ 4
— Моей матери, — сказала Елена.
Я не сразу понял услышанное.
— Твоя мать умерла три года назад.
— Я знаю.
Вера Михайловна положила выписку на стол. В графе получателя значилось имя «Лидия Воронова», а рядом — номер счёта, открытого всего неделю назад.
— Это не счёт твоей матери, — сказала Вера. — Он оформлен на человека с другой фамилией.
Елена закрыла лицо ладонями.
Сергей сидел на ступеньке, рассеянно крутя телефон в руке. Его дорогие часы остановились: стрелки показывали 21:17, хотя было почти десять.
— Кто такая Лидия? — спросил я.
Елена долго молчала.
Нина стояла у стола, прижимая к груди папку. Вера не торопила её.
Наконец Елена сказала:
— Моя дочь.
Я почувствовал, будто пол ушёл из-под ног.
— У тебя есть дочь?
— Ей девять лет.
— Почему я ничего не знал?
— Потому что я оставила её у сестры, когда ей было два года. У неё больное сердце. Лечение дорогое. Я боялась, что ты уйдёшь, если узнаешь, какой у меня долг и сколько всего я скрывала.
Эта правда не оправдывала ни поддельную подпись, ни обман, ни попытку сделать меня виновным. Но она вдруг придала её поступкам не оправдание, а страшную человеческую форму.
— Ты отправила деньги ей? — спросил я.
— Да. Последний перевод был для операции. Я собиралась вернуть всё после сделки с Сергеем.
Сергей резко поднял голову.
— Не смей выставлять меня чудовищем. Я дал тебе возможность заработать.
— Ты заставил меня украсть у компании.
— Я заставил тебя выбрать, кто будет страдать: ты или твой муж.
— Ты сказал, что у тебя есть люди, которые подделают документы лучше меня.
— Потому что ты сама не справлялась.
Вера Михайловна спокойно достала ещё один лист.
— Сергей, продолжайте. Это важно.
Он осёкся.
— Что это?
— Распечатка журнала доступа. В нём видно, что вы лично открывали папку с договорами в те дни, когда Андрей находился на работе. Кроме того, владелец фирмы получил копии ваших таблиц.
Сергей посмотрел на Нину.
— Ты всё передала?
— Да.
— Ты понимаешь, что потеряешь работу?
— Возможно. Но не потеряю имя.
Он вскочил, однако у крыльца уже стоял представитель владельца компании. Не полиция, не громкая сцена, а сухой мужчина в тёмном пальто с письмом о немедленном отстранении Сергея от должности.
Сергей прочитал первую страницу, потом вторую.
— Это моё дело, — прошипел он.
— Уже нет, — ответил мужчина. — Вы больше не имеете доступа ни к счетам, ни к сотрудникам.
Сергей посмотрел на Елену.
— Ты думаешь, он тебя простит?
Я встал между ними.
— Я не обязан тебя слушать.
— Она всё равно предаст тебя снова.
— Это решать не тебе.
Сергей хотел сказать ещё что-то, но представитель компании забрал у него телефон и ключ от служебного шкафа. Дорогие часы на его запястье так и показывали 21:17.
Когда он ушёл, в доме стало тесно от оставшейся правды.
Елена стояла у стола, не поднимая глаз.
— Я не прошу тебя остаться, — сказала она. — И не прошу закрыть долг. Я только хочу, чтобы Лидия получила лечение. Я подпишу всё, что нужно, и расскажу о каждом переводе.
— Даже если это отправит тебя под следствие?
— Даже тогда.
Я посмотрел на Веру.
— Что будет с домом?
— Он ваш общий. Но если Елена добровольно передаст свою долю в оплату ущерба, ты сможешь сохранить его. Остаток долга можно закрыть продажей квартиры, которую она сняла.
Елена кивнула.
— Я отдам и квартиру. Мне она больше не нужна.
— А лечение девочки? — спросил я.
Вера ответила не сразу.
— Владелец компании готов оплатить его из средств, которые удастся вернуть. Нина нашла ещё несколько переводов. Там достаточно, если соглашение будет подписано.
Елена опустилась на стул. Красный шарф, забытый на кресле, сполз на пол. Она подняла его, провела пальцами по ткани и вдруг заплакала так тихо, что это было тяжелее любого крика.
— Я хотела просто исчезнуть, — сказала она. — Чтобы ты ненавидел меня, а не жалел.
— Я не жалею тебя.
Она кивнула.
— Знаю.
Мы подписали соглашение в кабинете Веры на следующий день. Елена передала свою долю дома, машину и все деньги, которые оставались на её личном счёте. Нина дала показания владельцу компании и сохранила работу, хотя больше не вернулась в отдел Сергея.
Сергей потерял должность, доступ к счетам и возможность назначить виновным кого-то другого. Компания передала материалы своим юристам, но я не стал превращать это в месть. Мне нужно было вернуть своё имя, а не смотреть, как рушится чужое.
Через неделю Елена пришла в клинику вместе с сестрой и Лидией. Девочка была маленькой, бледной и держала в руках бумажный браслет пациента. Она посмотрела на меня и спросила:
— Вы тот самый Андрей?
— Да.
— Мама сказала, что вы не обязаны нам помогать.
— Она сказала правильно.
— Но вы всё равно помогли?
Я посмотрел на Елену. Она стояла в конце коридора, не решаясь подойти.
— Тебе помогли не только я, — ответил я. — Нина, врачи и люди, которые нашли документы.
Лидия подумала и протянула мне бумажный браслет.
— Тогда подержите его, пока я буду на обследовании.
Я взял браслет. На нём были её имя, дата рождения и номер палаты.
Елена подошла ближе.
— Андрей…
— Я не вернусь в этот брак.
— Я понимаю.
— Но я оплачу лечение, если денег компании не хватит. Не ради тебя. Ради неё.
Елена кивнула, и в её глазах впервые не было попытки управлять моим решением.
— Спасибо.
— Не благодари меня. Лучше больше никогда не подписывай чужую ложь.
Она сжала губы.
— Не подпишу.
Медсестра позвала Лидию. Девочка подняла руку, и бумажный браслет на моём запястье зашуршал.
— Андрей, — сказала она, — только не потеряйте его.
— Не потеряю.
Она исчезла за дверью кабинета, а я остался в коридоре рядом с женщиной, которая разрушила мой брак и всё же привела меня к правде, от которой зависела жизнь её ребёнка.
На моём запястье белел чужой бумажный браслет.
И впервые за эти три дня я точно знал, ради чего не сниму его до конца обследования.
