В 1:17 ночи моя тайная телефонная линия зазвонила прямо посреди совещания, где двенадцать мужчин решали, кто предал меня, и незнакомый женский голос заставил меня забыть о каждом из них.
За окнами тридцатого этажа апрельский шторм швырял дождь в стекло. На столе лежали карты трёх перехваченных поставок с южной стороны Чикаго. За шесть недель кто-то сливал сведения из моей организации.
— Мы проверили склады, водителей и охрану, — сказал Картер Уинн, мой заместитель. — Предатель сидит здесь, за этим столом.
Телефон завибрировал снова.
Я поднял его.
— Вейл.
В ответ послышалось только тяжёлое дыхание, потом едва слышный шёпот:
— Доминик.
Карандаш выскользнул из моих пальцев.
— Ханна?
Я не слышал её голос восемь месяцев. В то утро я вошёл в её квартиру и увидел пустой шкаф, запасной ключ на кухонном столе и пять слов на обороте чека из продуктового магазина: «Не ищи меня, пожалуйста».
Я всё равно искал.
Тихо. Навязчиво. Безуспешно.
Теперь она плакала.
— Прости меня, — выдохнула Ханна.
— Где ты?
В трубке раздался резкий стон, от которого у меня свело плечи.
— Мой ребёнок рождается прямо сейчас.
Мой ребёнок.
Я вцепился пальцами в край стола. Ханна могла встретить другого мужчину. Я повторял это себе восемь месяцев, будто от повторения становилось легче.
— Где отец ребёнка?
Она замолчала.
— Ханна, ответь мне.
— Я одна.
В груди что-то болезненно треснуло.
— Где ты?
— Больница «Лейкшор». Родильное отделение.
Новая схватка оборвала её крик, а потом она прошептала:
— Доминик, мне страшно.
Я поднялся.
— Совещание окончено.
— Мы не закончили с Милуоки, — возразил Картер.
Я посмотрел на него, и металлический зажим на его галстуке блеснул под лампой.
— Закончили.
Никто больше не спорил.
До больницы я добрался за двадцать шесть минут вместо сорока. Дворники не справлялись с водой, а в голове звучал только её голос. Ханна одна под белыми лампами. Ханна кричит. Ханна прижимает к себе ребёнка другого мужчины.
Когда-то она владела маленьким книжным магазином «Синяя дверь» в Линкольн-сквере, носила растянутые свитеры и пила ужасный кофе с заправки. Однажды она сказала, что мои дорогие ботинки похожи на выбор похоронного распорядителя с тяжёлым характером. Я смеялся так долго, что охрана решила, будто у меня приступ.
Ханна никогда не боялась меня.
Я боялся только сказать ей, что люблю её.
В приёмном отделении медсестра подняла глаза от журнала.
— Ханна Рид. Вы ей кто?
Я открыл рот, но из-за двойных дверей донёсся её крик.
— Бывший… — начал я.
— Доминик Вейл? — перебила другая медсестра, подбежавшая с папкой.
Я никогда не называл Ханне фамилию, под которой меня знали враги.
Она посмотрела на бумаги, потом на меня. Лицо её стало напряжённым.
— Вы действительно не знаете, почему она позвонила именно вам?
За дверью снова закричала Ханна.
Медсестра раскрыла папку и потянулась к верхнему листу…
ЧАСТЬ 2
…но пальцы медсестры остановились в сантиметре от бумаги.
— Сначала вы должны понять, что здесь происходит, — сказала она.
— Я понимаю только одно: ей нужна помощь.
— Ей нужна не только помощь. Ей нужна ваша подпись.
В коридоре пахло спиртом и горячим пластиком. На стене мигала лампа, а за дверями врачи торопливо отдавали распоряжения. Я слышал имя Ханны и каждый раз сжимал кулак.
— Она внесла вас в документы как единственного человека, которому разрешено видеть ребёнка, — продолжила медсестра. — Но потом попросила никому не сообщать о вашем приезде.
— Почему?
— Спросите её, если успеете.
Картер появился в конце коридора через несколько минут. На его пальто блестели капли дождя, хотя я оставил его в башне. Он шёл спокойно, будто прибыл на обычную встречу.
— Доминик, — сказал он. — Ты уехал один, и я решил проверить, не нужна ли тебе охрана.
Я почувствовал, как внутри поднимается холод.
— Я не просил тебя приезжать.
— Ты бросил совещание из-за женщины, которая исчезла без объяснений. Это может быть ловушкой.
— Откуда ты знаешь, что она здесь?
Картер чуть улыбнулся.
— Ты сказал адрес по телефону.
Я не говорил адрес вслух. Только назвал его Ханне.
Медсестра резко закрыла папку.
— Посетителям нельзя находиться здесь без разрешения врача.
Картер положил ладонь на её стойку.
— Тогда разрешение будет.
В этот момент из родильной палаты донёсся детский плач. Короткий, хриплый, невероятно живой звук. У меня подкашились ноги.
— Ребёнок родился, — сказала медсестра.
— Мальчик? — спросил я.
Она посмотрела на лист.
— Мальчик.
Картер приблизился.
— Поздравляю, Доминик.
— Не смей поздравлять меня с тем, о чём я ничего не знаю.
Врач вышла из палаты, снимая перчатки. На её запястье болталась жёлтая пластиковая лента.
— Мистер Вейл, Ханна просит вас войти. Но сначала вы должны знать: она потеряла много крови и очень слаба.
— Я войду.
— И ещё. Она настояла, чтобы мы передали вам вот это.
Медсестра наконец вытащила из папки сложенный лист. Бумага была испачкана красными пятнами, а внизу стояла подпись Ханны.
Я развернул её.
«Если с Домиником что-нибудь случится, ищите человека, который носит серебряный зажим на галстуке».
Мой взгляд медленно поднялся к Картеру.
Он побледнел, но тут же усмехнулся.
— Это бред роженицы.
Из палаты донёсся слабый голос Ханны:
— Нет, Доминик. Это не бред. Я видела, кто пришёл ко мне за час до твоего звонка.
Картер сделал шаг к двери.
А из его кармана выпал маленький латунный ключ…
ЧАСТЬ 3
…ключ ударился о кафель и прокатился прямо к моим ботинкам.
Картер резко наклонился, но я наступил на него каблуком.
— Подними руки, — сказал я.
— Ты сошёл с ума?
— Возможно. Но ключ заберу.
Ханну перевели в небольшую палату. Она лежала белая, с влажными прядями на висках, а рядом в прозрачной колыбели спал мальчик. На его запястье была крошечная бирка: «Ной Рид Вейл».
Я остановился у кровати.
— Почему ты не сказала мне?
Ханна посмотрела на ребёнка.
— Потому что за мной следили с того дня, когда я узнала о беременности.
— Кто?
Она перевела взгляд на Картера.
— Он.
Картер рассмеялся, но смех вышел сухим.
— Она пытается свести счёты.
В палату вошла пожилая женщина в зелёном халате. Это была Мириам Коул, соседка Ханны и продавщица из книжного магазина.
— Не пытается, — сказала она. — Я видела его машину у магазина шесть раз.
Картер побледнел.
Мириам достала из сумки потёртую записную книжку с обгоревшим уголком.
— Я записывала номера. А вчера нашла в ящике Ханны вот это.
Она протянула мне лист с подписью Картера. На нём было указано, куда направить три поставки, кто должен отвлечь охрану и кому передать сведения о маршрутах.
— Он продавал информацию, — прошептала Ханна. — А когда я увидела его у задней двери магазина, он сказал, что если позвоню тебе, Ной исчезнет раньше, чем родится.
— Почему ты не уехала ко мне? — спросил я.
— Потому что он показал фотографию твоего дома. И сказал, что в твоей охране есть его люди.
Я почувствовал, как стыд смешивается с яростью. Я прятал от Ханны свою жизнь, считая это защитой, а в итоге оставил её без единого имени, которому она могла доверять.
Картер отступил.
— Я хотел только убрать тебя, Доминик. Организация должна была принадлежать мне.
— А ребёнок?
Он посмотрел на колыбель.
— Наследник делает тебя уязвимым.
Мой кулак врезался в металлическую тумбу. Стакан подпрыгнул и разбился.
— Ты пришёл сюда за ним?
— Нет. Я пришёл забрать Ханну. Она должна была подписать передачу магазина и уехать. Но раз уж ты приехал…
В коридоре зазвонил мой телефон. На экране высветился номер охранника из дома Ханны.
— Господин Вейл, у нас проблема, — сказал он. — Ваша квартира открыта. И кто-то оставил детское кресло на лестнице.
Ханна закрыла глаза.
Картер улыбнулся.
— Видишь? Ты приехал слишком поздно.
Но Мириам вдруг достала из записной книжки ещё один лист и протянула его мне.
— Доминик, я не успела показать это. Здесь имя человека, которому Картер подчинялся. И он уже знает, что мальчик родился…
На листе оказалось имя, которого давно не существовало…
Я думал, что приехал спасать Ханну и ребёнка. Но правда о человеке, стоявшем за угрозами, перевернула всю мою семью.
«Ищи меня, если готов остаться»
Я прижал ладонь к крошечной руке Ноя.
👇 Финал истории уже открыт
