В тот день я увидела, как мой трёхлетний ребёнок подражает человеку, которого в нашем доме боялись даже вооружённые охранники.
Каждый день ровно в четыре часа Данте Фальконе проходил по мраморному коридору своей виллы. Он держал руки за спиной, плечи — слишком прямо, подбородок — чуть опущенным. Шёл медленно, одинаковыми шагами, будто сопровождал невидимый гроб.
Восемнадцать месяцев никто не спрашивал его, зачем он это делает.
В четыре без пяти горничные убирали пылесосы. В четыре без трёх повара прекращали спорить на кухне. В четыре охранники отворачивались от коридора. Все знали: Фальконе не любит, когда ему мешают.
Я работала в его доме почти год. Мне было двадцать девять, я одна растила Софию и старалась быть незаметной. Серое платье, волосы собраны, голос тихий. В таких домах невидимость иногда стоила дороже смелости.
Но в тот вторник соседка снизу не смогла присмотреть за Софией, и мне пришлось взять дочь с собой. Я посадила её у двери служебной комнаты, дала фиолетовый карандаш и строго сказала:
— Не выходи в главный коридор. И не подходи к господину Фальконе.
— А почему?
— Потому что мама хочет, чтобы мы ели и нам было где жить.
София долго думала, потом кивнула с такой серьёзностью, будто получила государственную тайну.
В четыре часа появился Данте.
София поднялась. Спрятала карандаш в карман. Завела крошечные руки за спину и вытянула живот.
Я уронила серебряную салфетку.
— София, нет.
Она уже шла за ним.
Дочь делала огромные шаги, хмурила брови и смотрела прямо перед собой. Охранник у лестницы отвернулся, чтобы не рассмеяться. Я бросилась следом и схватила её на руки, прежде чем Фальконе успел дойти до дальней стены.
— Что ты сказала маме?
— Я хожу как господин.
— Ты не будешь так делать.
— Он ходит сердито.
У меня пересохло во рту.
На следующий день я дала Софии печенье в три пятьдесят пять. Она съела его за минуту и снова нашла проход в коридор. Потом я включила ей мультфильм. Она выключила его, как только услышала шаги.
Через неделю об этом знали все служащие. Через две — даже водитель. Никто не смеялся громко, но каждый день в четыре часа восемь шагов позади Фальконе появлялась маленькая тень с руками за спиной.
Я боялась.
О Фальконе говорили шёпотом. Мужчины, пугавшие весь город, называли его господином. В его ресторанах внезапно находились свободные столики для тех, кому обычно отказывали. Ночью на виллу приезжали машины с затемнёнными стёклами.
Я не задавала вопросов. Вопросы не оплачивали аренду.
На четырнадцатый день Фальконе остановился.
Я как раз несла поднос с чашками и увидела, как он медленно поворачивается. София стояла в четырёх метрах позади, всё ещё с руками за спиной.
Коридор замер.
— Господин Фальконе, простите, — выдохнула я. — Она маленькая. Она не понимает, что делает.
Он поднял ладонь.
Я остановилась так резко, что фарфор звякнул.
Фальконе смотрел только на Софию.
— Подойди.
Дочь посмотрела на меня. Я хотела приказать ей остаться, но язык будто прилип к нёбу.
София подошла. Именно так, как ходил он: плечи назад, руки за спиной, лицо суровое и смешное одновременно.
Фальконе наклонил голову.
— Почему ты ходишь как я?
София пожала плечами.
— Потому что ты выглядишь одиноким.
У меня внутри всё оборвалось.
Его пальцы за спиной разжались. Взгляд скользнул к запертой двери личной гостиной — комнаты его погибшей жены Кармелы.
София ткнула туда пальцем.
— Ты каждый день идёшь мимо неё один. Поэтому я иду рядом.
Фальконе побледнел. Потом его губы дрогнули, и из груди вырвался настоящий смех — хриплый, непривычный, почти болезненный.
Он посмотрел на мою дочь и спросил:
— Как тебя зовут?
София открыла рот, но ответить не успела. В конце коридора хлопнула дверь, и один из охранников резко поднял руку к внутреннему карману пиджака…
ЧАСТЬ 2
…Я прижала Софию к себе. Охранник достал не оружие, а телефон, но от этого мне не стало легче.
— Господин, из города звонил господин Витале, — сказал он.
Фальконе даже не повернул головы.
— Позже.
— Он сказал, что дело касается Кармелы.
Смех исчез с его лица.
Я почувствовала, как дочка вцепилась в моё платье.
— Как тебя зовут? — снова спросил Фальконе.
— София Беннетт.
Он посмотрел на меня.
— Вы её мать?
— Да.
— И вы позволяли ей ходить за мной?
— Я пыталась остановить её. Каждый день.
— Не очень убедительно.
Я собрала остатки храбрости.
— Она не насмехалась над вами.
— А что она делала?
— Пыталась понять, почему вы всё время идёте к запертой двери.
Охранник у лестницы опустил глаза. Фальконе долго молчал, затем сказал:
— Все выйдите.
Когда коридор опустел, он присел перед Софией. Для такого высокого мужчины это выглядело почти болезненно.
— Твоя мама сказала, что я один. Почему?
— Потому что ты никого не держишь за руку.
София протянула ему свою ладонь.
Я перестала дышать.
Фальконе посмотрел на маленькие пальцы, но не коснулся их.
— Я держал руку Кармелы, — сказал он наконец. — Пока она не умерла.
— Тогда держи мою, — предложила София.
Он взял её руку двумя своими.
В этот момент в коридор вошла Марина, сестра Кармелы. В руках она сжимала кожаную папку, испачканную у корешка.
— Данте, нам нужно поговорить.
— Не сейчас.
— Именно сейчас. Витале нашёл человека, который был в машине той ночью.
Фальконе встал.
— Он погиб.
— Нет. Он всё это время жил под чужим именем.
Я увидела, как Фальконе сжал челюсть.
— Кто?
Марина перевела взгляд на меня и Софию.
— Перед тем как исчезнуть, он оставил одну просьбу. Сказать правду не тебе, а женщине, которая работала на вилле в ту ночь.
Фальконе шагнул к ней.
— На вилле никто не работал той ночью.
— Работала Роза.
Поднос в моих руках накренился. Чашка упала и разбилась у моих туфель.
Я не помнила, чтобы когда-либо была здесь ночью. Но Марина смотрела на меня так, будто знала нечто, чего не знала я сама.
— Вы ошиблись, — прошептала я.
— Нет, — ответила она. — Ошибся тот, кто решил, что ты ничего не помнишь.
Она открыла папку. На первой странице лежала копия старого журнала дежурств, а рядом — фотография, от которой у меня похолодели ладони.
На снимке была я, стоящая у служебного входа в ночь смерти Кармелы…
ЧАСТЬ 3
Я смотрела на фотографию, пока буквы в журнале не начали расплываться.
— Это не я, — сказала я.
— Роза, — тихо произнесла Марина, — ты была здесь в ту ночь.
Фальконе резко повернулся ко мне.
— Что она говорит?
— Я не знаю, — ответила я. — Я пришла утром. Как всегда.
Марина положила папку на консоль. Кожаный корешок был разодран, будто её вырывали из чьих-то рук.
— В журнале указано: Роза Беннетт, помощница прачечной, двадцать три часа сорок минут. Получила распоряжение от Кармелы подняться в личную гостиную.
Я покачала головой.
— Я тогда ещё не работала у вас.
— Именно поэтому запись подделали, — сказал незнакомый голос.
В дверях стоял худой мужчина лет пятидесяти. На его правой щеке тянулся белый шрам, а пальцы нервно мяли край кепки.
Фальконе мгновенно заслонил Софию собой.
— Кто это?
— Леоне Рицци, — ответила Марина. — Водитель Кармелы.
Фальконе побледнел.
— Ты умер.
— Для тех, кто хотел меня убрать.
Леоне вошёл и положил на стол маленький латунный жетон с номером машины.
— В ту ночь Кармела узнала, что кто-то крадёт деньги из фонда клиники. Она собиралась назвать имя. Думала, что предатель среди людей Данте.
— Кто? — спросил Фальконе.
Леоне посмотрел на Марину.
— Твой финансовый управляющий Витале. Но он не действовал один.
Марина закрыла глаза.
— Я не знала, что он устроит засаду.
— Ты знала, что Кармела собирается говорить, — сказал Леоне. — И позвонила Витале.
Фальконе шагнул к сестре.
— Ты?
— Я хотела остановить её, — прошептала Марина. — Он обещал только напугать Кармелу. Но Витале выстрелил. Пуля предназначалась тебе.
Воздух будто исчез. Я прижала Софию к ноге.
— А я здесь при чём?
Леоне достал из папки лист с моей подписью.
— Кармела наняла тебя через агентство под чужой фамилией. Она попросила вынести из кабинета бухгалтерскую книгу, если с ней что-то случится. Ты пришла той ночью, увидела кровь и спрятала книгу в прачечной. Потом ударилась головой и потеряла память о нескольких часах.
Я вспомнила запах горячего железа, мокрые ступени и женский голос: «Не дай им забрать это».
Фальконе смотрел на меня, словно впервые видел.
— Почему ты не сказала?
— Потому что не помнила. А потом получила работу здесь и боялась вас.
Леоне развернул последний лист.
— Книга нашлась вчера. Но это не всё. Витале узнал, что она у меня, и сегодня приехал за ней. Он уже внутри виллы…
Кармела оставила письмо, которое изменило всё…
Я думала, что тайна касается только смерти Кармелы.
Но её последнее послание перевернуло судьбу каждого из нас.
«Я не умею по-другому».
И София протянула ему фиолетовый карандаш.
👇 Финал истории уже открыт



