— Эта книжка ничего не стоит. Пусть сгниёт вместе со старухой.
Отец швырнул сберегательную книжку бабушки на крышку гроба за секунду до того, как могильщики начали опускать его в мокрую землю.
Никто не возразил. Ни мои дяди, ни двоюродные братья, ни священник, только что закончивший молитву. Все смотрели на маленькую книжку в кожаном переплёте, испачканную глиной, словно это был мусор, а не последняя вещь, которую бабушка Гваделупе оставила мне.
Мне было двадцать семь. На мне было чужое чёрное платье, а пальцы настолько замёрзли, что я почти не чувствовала их. Отец, Виктор Саласар, поправил чёрные перчатки и улыбнулся так, как улыбался в детстве, когда я плакала и он говорил, что я «устраиваю спектакль».
— Вот и всё твоё наследство, Мариана, — сказал он. — Старая книжка. Ни дома, ни земли, ни денег. Бабушка любила изображать тайну.
Моя мачеха Патрисия тихо рассмеялась за тёмными очками.
— Бедняжка всё ещё думает, что старуха оставила ей сокровище.
Мой сводный брат Диего наклонился к моему уху:
— Если там найдётся хотя бы пятьдесят песо, купишь нам тако.
Несколько родственников захихикали.
Я не смогла.
Нотариус Арриага стоял под навесом, бледный, с мокрыми краями бумаг в руках. Двадцать минут назад он прочитал завещание: бабушка оставляла мне сберегательную книжку и все права, связанные с ней. Отцу не досталось ничего.
Именно поэтому он был в ярости.
Бабушка растила меня с пяти лет, после гибели моей матери. Она научила меня готовить красный рис, проверять квитанции за электричество и никогда не подписывать бумаги, не прочитав каждую строку. За неделю до смерти, в больнице, она сжала мою ладонь тонкими пальцами и прошептала:
— Когда они начнут смеяться, пусть смеются. Потом иди в банк.
Тогда я не поняла.
Теперь, глядя на книжку на её гробу, я начала дрожать.
Я шагнула к могиле, но отец схватил меня за локоть.
— Даже не думай.
— Уберите руку.
— Не позорься перед всеми, Мариана.
— Вы уже сделали это за меня.
Дождь застучал по навесу. Лицо отца на миг стало жёстким.
Я спустилась по скользкой доске, каблук ушёл в грязь, и подняла книжку. От неё пахло мокрой землёй и лавандовым мылом, которым бабушка всегда мыла руки. Я прижала её к груди.
— Она была её, — сказала я. — Теперь она моя.
Отец подошёл вплотную. От него пахло текилой.
— Твоя бабушка не смогла сохранить даже свой дом. Думаешь, она сохранила что-то для тебя?
Внутри меня что-то погасло. Или загорелось.
У ворот кладбища Диего перегородил мне дорогу.
— Куда собралась?
Я посмотрела на ржавые прутья и мокрую улицу.
— В банк.
Они рассмеялись. Громче всех — отец.
Только нотариус Арриага не улыбнулся. Он смотрел на меня так, будто увидел спичку возле бочки с бензином.
Через час я вошла в отделение банка в центре Керетаро. С волос капала вода. Кассирша Марибель открыла книжку, прочитала моё имя и побледнела. Потом дрожащей рукой сняла телефон.
— Заприте вход, — сказала она сотруднику. — И вызовите полицию. Девушка не должна уходить…
Пол подо мной качнулся.
ЧАСТЬ 2
— Почему я не могу уйти? — спросила я.
— Потому что эта книжка числится в деле, — ответила Марибель и крепче сжала телефон. — Но сначала мне нужно пригласить управляющего.
За стеклянной дверью дождь рисовал длинные полосы. Я видела людей на улице и не понимала, почему должна чувствовать себя преступницей. Лаванда от бабушки всё ещё пахла на коже, хотя книжка лежала на стойке между нами.
— Что значит «в деле»? — спросила я.
— Номер счёта связан с обращением о незаконном снятии средств. Ваше имя указано владельцем.
— Я сегодня впервые увидела эту книжку.
— Верю. Но система не умеет верить.
К нам подошёл управляющий Рамирес — невысокий мужчина с серебряной булавкой на галстуке. Он посмотрел на обложку, затем на меня.
— Кто передал вам книжку?
— Отец. Точнее, бросил её на гроб моей бабушки.
— Виктор Саласар?
У меня перехватило дыхание.
— Вы его знаете?
— Он приходил сюда три недели назад. Требовал закрыть счёт и выдать деньги.
— Но счёт принадлежал бабушке.
— Так он и говорил. А потом предъявил доверенность.
Рамирес открыл тонкую папку. На первой странице стояла копия документа с подписью Гваделупе. Я узнала её почерк сразу: буква «Г» была похожа на раскрытый зонтик.
— Это подделка, — сказала я.
— Мы тоже заподозрили подделку. Поэтому операцию остановили.
— Почему тогда вызвали полицию сейчас?
Марибель тихо ответила:
— Потому что книжка появилась у вас именно сегодня, после смерти вашей бабушки. И потому что несколько минут назад кто-то позвонил из похоронного дома и сообщил, что вы пытаетесь снять деньги.
Я почувствовала ледяную пустоту под рёбрами.
Отец следил за мной.
Дверь распахнулась. Вошла женщина в форме, за ней пожилой мужчина с кожаной папкой. Он представился сотрудником отдела финансовых расследований, но не стал сразу задавать вопросы.
— Сеньорита Саласар, — сказал он, — вы знаете, какая сумма была на этом счёте?
— Нет.
Он обменялся взглядом с Рамиресом.
— Тогда вам лучше присесть.
Я села. Стул скрипнул подо мной.
Рамирес положил передо мной распечатку, но накрыл верхнюю строку ладонью.
— Прежде чем я покажу остаток, ответьте: бабушка говорила вам о продаже участка у реки?
Я вспомнила последние слова в больнице. «Когда они начнут смеяться…»
— Она сказала, что мне нужно идти в банк.
Мужчина в форме наклонился ко мне.
— А говорила ли она, что кто-то уже пытался забрать эти деньги?
В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился отец.
Я включила громкую связь.
— Мариана, — произнёс Виктор, — немедленно возвращайся на кладбище. Нотариус хочет кое-что исправить.
Рамирес резко поднял глаза.
— Спросите его, почему он знает, что книжка у вас.
Я сжала телефон и сказала:
— Папа, откуда ты знаешь, где я?
На другом конце раздалось короткое дыхание. Потом отец произнёс фразу, от которой у сотрудника банка дрогнула рука…
ЧАСТЬ 3
— Потому что я сам положил эту книжку тебе в сумку, — сказал отец. — И если ты хоть немного дорожишь своей жизнью, не открывай её счёт.
В отделении стало так тихо, что я услышала, как дождь стучит по металлическому козырьку.
— Ты сказал, что бросил её на гроб, — прошептала я.
— Там была другая книжка.
— Ты подменил её?
— Я пытался тебя предупредить.
Рамирес поднял ладонь. Женщина в форме записала каждое слово. Но главным оказался не звонок. Дверь служебного кабинета открылась, и оттуда вышел старик в коричневом жилете.
— Это я видел, — сказал он.
Я узнала его: Дон Эстебан, сторож кладбища. Он держал в руках промокшую фуражку и смотрел на меня виновато.
— В день, когда ваша бабушка попала в больницу, ваш отец приходил к её могиле? — спросил сотрудник.
— Нет, — ответила я.
Сторож покачал головой.
— Приходил. Он открыл семейный склеп запасным ключом и забрал металлическую коробку. Я спросил, что там. Он сказал, что это распоряжение покойной.
Отец всё ещё был на линии.
— Старик ничего не понимает, — процедил он.
Дон Эстебан вытащил из кармана сложенный лист.
— Я понимаю почерк. Моя жена много лет убирала у доньи Гваделупе. Вот расписка, которую она оставила мне на хранение.
Рамирес развернул лист. Бабушка писала, что передала банку деньги от продажи участка и запретила выдавать их кому-либо, кроме Марианы. Дата стояла за три дня до того, как отец принёс поддельную доверенность.
Я смотрела на подпись и чувствовала не радость, а боль. Бабушка знала, что отец попробует забрать всё.
— Сколько там? — спросила я.
Рамирес убрал ладонь с распечатки.
— Четыре миллиона восемьсот тысяч песо. И отдельная ячейка с оригиналом договора.
Отец на телефоне тяжело выдохнул.
— Мариана, ты не понимаешь. Я должен был вернуть деньги людям. Они убьют Диего.
— Поэтому ты украл у бабушки?
— Я собирался вернуть.
— А поддельная подпись тоже была временной?
Он замолчал, а затем резко сказал:
— Если откроешь счёт, они придут к тебе.
Сотрудник банка взглянул на меня.
— Нам нужно немедленно проверить ячейку. Но есть ещё одна проблема: сегодня утром из нотариальной конторы Арриаги запросили выдачу оригинала договора.
Я вспомнила его бледное лицо на кладбище.
— Нотариус был с отцом?
— Его помощник звонил, — ответил Рамирес. — И назвал кодовое слово, которое знала только ваша бабушка.
Кодовым словом было имя моей матери.
Я позвонила Арриаги. Он ответил после первого гудка.
— Мариана, слушай меня. Твой отец не единственный, кто пытался добраться до денег. Двадцать минут назад из моего кабинета исчезла папка с завещанием.
— Кто её взял?
В трубке раздался грохот, потом голос нотариуса стал почти шёпотом:
— Твоя мачеха. И она сейчас едет к вам в банк…
В часовне нашли коробку, о которой бабушка молчала…
Я думала, что тайна закончилась в банке. Но настоящее наследство ждало меня совсем в другом месте.
И отец ещё не знал, что его сын решит сказать правду.
«Я предпочёл бы знать правду».
После этих слов билет выпал из руки Виктора.
👇 Финал истории уже открыт
