ЧАСТЬ 4 — Я открыла жалюзи в комнате раненого босса, и человек у двери вдруг побледнел

ЧАСТЬ 4

Лев уставился на экран, будто несколько цифр могли вернуть ему власть.
— Это невозможно.
— Возможно, — сказала Олена. — Вы просто слишком долго считали всех вокруг глупее себя.
За стеной уже гремели шаги охраны. Сирена резала воздух, а на кровати Максима лежали листы, которые Лев не успел уничтожить.
Но он не отступил.
Он поднял пистолет выше.
— Никто не выйдет отсюда с этими бумагами.
Я почувствовала, как Максим схватил меня за рукав.
— Алина, отойди.
— Нет.
— Это не просьба.
— Я четыре дня меняла вам повязки. Вы можете потерпеть ещё одну минуту моего упрямства.
Лев усмехнулся.
— Вы думаете, он вас спасёт? Он даже до кресла добраться не может.
Максим посмотрел на него.
— Лев, ты всё ещё говоришь так, будто владеешь этим домом.
— Я владею людьми, которые в нём работают.
— Работал.
Лев резко дёрнул головой.
В дверях стоял Арсен, начальник охраны, которого я видела только однажды у гаража. Рядом с ним были двое мужчин. Один держал аптечный ящик, другой — связку ключей.
— Уберите оружие, — сказал Арсен.
— Ты тоже решил стать героем?
— Нет. Я решил не умирать за человека, который подмешивал яд в лекарства.
Лев перевёл пистолет на него.
В ту же секунду Максим сбросил с кровати металлический поднос. Он ударился о пол, и Лев инстинктивно посмотрел вниз. Арсен выбил оружие из его руки.
Оно скользнуло под шкаф.
Никто не выстрелил.
Это было важно.
Лев не выглядел побеждённым. Он выглядел человеком, который всё ещё искал выход.
— Вы не понимаете, что делаете, — сказал он. — Максим разорит вас, когда узнает, сколько вы украли.
Арсен поднял с пола пистолет.
— Мы уже знаем.
Он бросил на кровать толстую тетрадь в коричневой обложке.
— Нашли в нижнем архиве. Там выплаты охране, счета больницы и список тех, кого вы заставляли молчать.
Лев посмотрел на тетрадь.
— Вы не сможете доказать, что это мои записи.
Олена шагнула к нему.
— Сможем. Я узнала почерк. Вы заставляли меня переписывать назначения, когда торопились.
— Ты неблагодарная!
— Я спасала вашего хозяина, пока вы медленно его убивали.
В комнате стало тесно от её голоса.
Максим закрыл глаза, будто каждое слово возвращало ему ночь аварии.
— Почему? — спросил он.
Лев замер.
— Что?
— Почему ты не просто украл деньги? Зачем было оставлять меня живым?
Лев рассмеялся, но смех вышел сухим.
— Потому что мёртвый хозяин вызывает вопросы. Больной хозяин подписывает всё, что ему дают.
Я посмотрела на бумаги.
— Вы подделали его подпись на доверенности.
— Я спасал эту организацию.
— Вы спасали себя.
— От людей вроде вас? Да.
Максим с трудом спустил ноги с кровати. Металл аппарата зазвенел.
— Ты хотел получить мои предприятия.
— Я хотел, чтобы они не достались тем, кто придёт после твоей смерти.
— Лжёшь.
— Ты бросил меня в порту, когда началась стрельба. Ты ушёл, а я остался разбираться с телами.
Максим замолчал на секунду, потом кивнул.
— Я действительно ушёл.
Лев явно не ожидал этого признания.
— Ты оставил меня там.
— Да. И думал, что ты погиб.
— Поэтому я сделал то, что должен был.
— Нет, — сказал Максим. — Ты сделал то, чего хотел.
Это был неожиданный поворот. Максим не пытался представить себя невиновным. Он признал, что создал систему, в которой Лев научился считать предательство единственным способом выжить.
Но это не оправдывало лекарство в мутной ампуле.
И не возвращало шесть медсестёр.
Арсен вывел Льва в коридор. Перед дверью тот обернулся ко мне.
— Ваш брат всё равно умрёт, если терапия не сработает.
Я сжала пальцы.
— Зато он получит шанс. Не вы будете его отнимать.
Лев исчез за дверью, а Максим медленно опустился обратно на кровать.
На этот раз я не стала закрывать жалюзи.
За окном вооружённые мужчины разошлись, и двор впервые показался обычным: мокрый камень, чёрные ветви, грузовик у ворот.
Олена стояла у стола, прижимая к груди свой порванный рукав.
— Я думала, вы скажете, что я должна была вернуться раньше.
— Я думала это сказать.
Она горько улыбнулась.
— Но не скажете?
— Нет. Вы вернулись тогда, когда смогли.
Максим посмотрел на меня.
— Твой брат получит лечение сегодня.
— Деньги действительно вернули?
— Главный бухгалтер перевёл их с резервного счёта. Я не знал, что Лев заблокировал первый платёж.
— Почему вы вообще оплатили его терапию?
Он долго смотрел на светлую полосу на полу.
— Потому что знаю, каково это — лежать и ждать, решит ли кто-то за тебя, достоин ты помощи или нет.
Я не ожидала от него такой честности.
— Вы не обязаны спасать всех, Максим.
— Я знаю.
Он протянул мне папку.
— Но могу хотя бы перестать делать вид, что страх — это порядок.
Внизу Арсен открыл архив. Олена настояла, чтобы там сохранили каждую запись и каждую подпись. Не ради мести. Ради тех медсестёр, которые уехали, думая, что их никто не услышит.
Максиму пришлось пройти через тяжёлую операцию. До неё он подписал документы о выплатах всем шести женщинам и отправил деньги в больницы, где они работали. Не как извинение за всё. Просто как долг, который нельзя было больше прятать в сейфе.
Льва не ждала красивая речь и мгновенное раскаяние. Его ждали замороженные счета, разбитая сеть и люди, которые один за другим перестали выполнять его приказы. Самым болезненным для него оказалось не то, что он потерял деньги.
Он потерял возможность распоряжаться чужим страхом.
Через два дня я сидела в палате Тараса, когда врач вошёл с папкой.
— Оплата подтверждена, — сказал он. — Начинаем утром.
Тарас посмотрел на меня.
— Ты нашла деньги?
— Нашла человека, который сначала пытался их украсть.
— А потом?
— Потом ему пришлось вернуть гораздо больше.
Он улыбнулся, но быстро устал и закрыл глаза.
Я поправила край одеяла и услышала в коридоре шаги. На дверях стоял Максим, бледный, с костылем под мышкой. Он приехал не один: рядом с ним были Олена и Арсен.
— Вы должны лежать, — сказала я.
— Я лежал достаточно.
Тарас приоткрыл глаза.
— Вы тот самый злой пациент?
Максим посмотрел на меня.
— Похоже, обо мне уже рассказывали.
— А вы правда бросались стаканами?
— Только если медсестра читала слишком медленно.
Тарас тихо засмеялся, а Максим впервые позволил себе улыбнуться.
Я вынула из кармана маленькую металлическую бирку от его старого аппарата, которую случайно нашла после снятия конструкции.
— Зачем вы это храните? — спросил он.
— Чтобы напоминать вам: железо тоже можно снять. Даже если кажется, что оно стало частью тела.
Он взял бирку и сжал в ладони.
В этот момент из процедурной донёсся голос врача:
— Алина, мы готовы к первой капельнице.
Я встала.
Тарас протянул мне руку.
Максим отступил к стене, освобождая проход.
И пока прозрачный раствор медленно стекал в вену моего брата, он впервые смотрел не на меня и не на часы, а прямо на полоску солнца, лежавшую на белом больничном полу.

Оцените статью