
В тот момент, когда я потянула шнур жалюзи, трое вооружённых мужчин во дворе одновременно подняли головы, а Лев ворвался в комнату так, будто увидел пожар.
Я приехала в особняк в понедельник утром, с дешёвой дорожной сумкой и последним предупреждением об оплате больницы для моего младшего брата Тараса. Его лейкемия перестала отвечать на обычное лечение. Врач сказал, что экспериментальная терапия ещё может его спасти, но стоила она столько, что я не смогла бы накопить эту сумму и за несколько лет.
Поэтому десять тысяч долларов в неделю показались мне не предложением, а спасательным кругом.
Машина пахла кожей и застоявшимся табаком. За окнами тянулся тёмный хвойный лес, а водитель ни разу не посмотрел на меня.
— Телефон оставите здесь, — сказал Лев, когда встретил меня у каменного крыльца.
— И если я передумаю?
— До города пешком четыре часа. Если повезёт, вас не остановят.
Он говорил спокойно, словно обсуждал расписание автобуса.
— Шесть медсестёр уехали до вас, — добавил он. — Одна выбежала без пальто.
— Я не собираюсь убегать.
— Все так говорят.
На втором этаже он остановился перед тяжёлыми двустворчатыми дверями.
— Максим Черненко ненавидит беспомощность. Не спорьте. Не задавайте вопросов о его травмах. И никогда не трогайте жалюзи.
— Почему?
— Потому что он так приказал.
За дверью пахло йодом, потом и воспалённой плотью. Я включила лампу, и стакан просвистел у моего виска, разбившись о стену.
— Убирайтесь!
Максим лежал на огромной кровати. Бледный, покрытый синяками, с металлическим аппаратом на правой ноге. Под повязкой на животе темнела кровь.
— Выключите свет, — процедил он.
— Нет. Мне нужно осмотреть рану.
— Я сказал, вон.
Я вымыла руки и подошла к кровати.
— По запаху начинается инфекция. Если хотите умереть эффектно, подождите хотя бы до конца моей смены.
Его пальцы сомкнулись на моём запястье.
— Не трогайте меня.
— Вы пережимаете мне кровь.
Он сжал сильнее.
— Я не нуждаюсь в вашей жалости.
— А я не испытываю жалости. Мне нужны мои десять тысяч.
Он отпустил меня.
Я обработала рану, начала антибиотики и проверила спицы. Потом села в кресло с потрёпанным романом.
— Выключите лампу.
— После главы.
Впервые за пять недель кто-то остался в его комнате до утра.
К четвергу Максим перестал швырять вещи и начал наказывать меня молчанием. Но я заметила странность: всякий раз, когда тонкая полоска солнца пробивалась между жалюзи, он поворачивал к ней лицо.
Не отворачивался.
Тянулся к свету.
— Не надо, — тихо сказал он, когда моя ладонь легла на шнур.
Я всё равно потянула.
Свет пересёк кровать. Во дворе трое вооружённых мужчин одновременно повернулись к окну. Один посмотрел на Льва.
Максим резко втянул воздух.
— Закройте, — прошептал он.
Дверь распахнулась. Лев вошёл без стука.
— Я предупреждал вас.
— Вы сказали, что это приказ Максима.
Лев посмотрел на кровать.
— Так и есть.
Максим медленно повернул голову.
— Я никогда такого не приказывал.
Мои пальцы похолодели. Лев не ответил. Он только схватил мою сумку и понёс её к двери, а другой рукой уже нащупывал что-то под пиджаком…
ЧАСТЬ 2
Лев не успел дойти до двери.
— Поставьте сумку, — сказал Максим.
Голос был слабым, но в нём впервые прозвучала власть.
Лев остановился.
— Она нарушила правило.
— Твоё правило.
Он медленно вернул сумку на кресло.
— Вам нужен покой и лекарства по расписанию.
Максим посмотрел на поднос с вечерними препаратами.
— Кто готовил мои лекарства до её приезда?
Лев промолчал.
Эта пауза ответила за него.
— Последняя медсестра тоже открыла жалюзи, — сказал Максим. — После этого Лев сообщил, что она уехала сама.
Я вспомнила женщину у ворот: рыдающую, без пальто, с красными от ужаса глазами.
— Сегодня лекарства выдаю только я, — сказала я и встала между Львом и подносом.
— Вы слишком много на себя берёте, — произнёс он.
— А вы слишком часто приходите без стука.
Он улыбнулся, но глаза остались пустыми.
— Внимательно проверьте вечернюю дозу.
Когда дверь закрылась, я подняла ампулу к свету. Номер партии отличался от утреннего. Раствор был мутнее, а на стекле виднелась крошечная царапина.
— Не вводите, — сказал Максим.
— Я и не собиралась.
— Что вы увидели?
— Подмену. Но не знаю, кто её сделал.
Он с трудом приподнялся.
— В шкафу, за третьей книгой справа, лежит папка. Достаньте её.
Внутри были листы с назначениями. На каждом стояла моя фамилия, хотя я приехала только четыре дня назад.
— Это не моя подпись.
— Знаю.
— Почему вы не сказали раньше?
— Потому что тот, кто подделывает назначения, следит за каждой дверью в этом доме.
Снизу хлопнула дверь. Максим вздрогнул, и я впервые увидела на его лице не злость, а настоящий страх.
В коридоре послышались шаги.
— Спрячьте папку, — прошептал он.
— А если войдёт Лев?
— Тогда скажите, что нашли лекарство.
Дверь открылась, но вошёл не Лев. Перед нами стояла женщина лет тридцати, мокрая от дождя, с порванным рукавом.
— Меня зовут Олена, — сказала она. — Я была вашей предшественницей.
Максим побледнел.
— Тебе нельзя было возвращаться.
— Мне нельзя было оставлять вас здесь.
Она посмотрела на папку у меня в руках.
— Если вы хотите узнать, почему остальные медсёстры ушли, спросите Льва, где он держит ключ от нижнего архива. Только сначала приготовьтесь услышать, кому он звонил в день аварии…
ЧАСТЬ 3
— Кому он звонил? — спросила я.
Олена закрыла дверь и прижала к груди мокрый рукав.
— В больницу Тараса, — ответила она.
У меня перехватило дыхание.
— Откуда вы знаете имя моего брата?
— Потому что Лев показал мне вашу анкету. Он собирает сведения обо всех, кто приезжает сюда.
Максим попытался подняться, но металлические спицы звякнули.
— Говори всё.
Олена достала из кармана связку ключей.
— В ночь, когда вы попали в аварию, вы собирались передать бухгалтерские книги человеку из своей охраны. Вы узнали, что Лев выводил деньги из ваших предприятий. Он подстроил нападение, а потом запер вас здесь под видом лечения.
— Я помню удар, — хрипло сказал Максим. — Но не помню, кто сидел рядом.
— Лев. Он сказал, что вы не переживёте дорогу. Потом приказал держать жалюзи закрытыми, чтобы вы не видели людей во дворе и не могли подать знак.
Я посмотрела на воспалённую рану.
— А лекарства?
Олена достала из папки лист с двумя подписями.
— Настоящее назначение было на антибиотик. Лев заменял его веществом, которое медленно разрушало печень. Я поняла это на третьей неделе. Когда открыла жалюзи, он запер меня в прачечной и заставил подписать увольнение.
— Вы сбежали без пальто, — сказала я.
Она кивнула.
— Я оставила пальто, потому что в кармане лежал ключ от архива. Лев думал, что забрал его.
Максим протянул руку.
— Бумаги.
Олена передала ему листы. Внизу стояла подпись Льва, а рядом — печать больницы, подтверждавшая перевод денег на лечение Тараса.
Я почувствовала, как пол ушёл из-под ног.
— Вы уже оплатили терапию?
Максим посмотрел на меня.
— Два дня назад. Но перевод отменили.
— Кто?
Олена ответила раньше него:
— Лев. Он позвонил в больницу и сказал, что вы не имеете права распоряжаться счетами.
В этот момент в коридоре раздался металлический щелчок.
Лев стоял за дверью.
— Какая трогательная встреча, — сказал он. — Алина, вам лучше позвонить в больницу. Ваш брат сегодня не получил лекарство.
Максим рванулся к кнопке вызова, но Лев вошёл с пистолетом.
— Положите бумаги на кровать.
Я сделала шаг вперёд.
— Если вы сейчас выстрелите, эти бумаги уже не исчезнут.
— Вы не понимаете, сколько людей хотят увидеть Максима мёртвым.
— А вы не понимаете, что я отправила копию его бухгалтеру, прежде чем Олена вошла.
Это было неправдой. Но Лев на секунду посмотрел на стол.
Максим воспользовался паузой и ударил по тревожной кнопке.
Где-то внизу завыла сирена.
Лев отступил к двери, но его телефон зазвонил.
Он взглянул на экран и ответил.
— Да, больницу можно закрыть. Девушка уже ничего не изменит.
Он сказал это вслух.
И только после звонка понял, что в комнате больше не было тишины: в коридоре стоял включённый телефон Олены, передававший разговор человеку, которому она позвонила заранее.
Но худшая новость ждала Льва не в этом доме. На экране его телефона высветилось имя главного бухгалтера Максима, а тот произнёс: «Перевод Тараса уже восстановлен. И ещё кое-что: ваш счёт только что заблокировали…»
Лев понял, что потерял контроль, но было уже поздно…
Я думала, что спасаю только одного пациента. Но в его комнате скрывалась целая система лжи.
Финал переворачивает всё, что я знала о Максиме и Льве.
«Я действительно ушёл. И думал, что ты погиб».
Даже Лев не был готов к этому ответу.
👇 Финал истории уже открыт
