Когда я открыла глаза посреди бухты, мои запястья были примотаны к рулю гидроцикла, а беременная Виктория Хейс смеялась в нескольких метрах впереди.
За час до этого, в одиннадцать сорок утра, у бассейна роскошного курорта в Кабо двадцать руководителей компании Юлиана поднимали бокалы за новую сделку. Солнце блестело на стеклянных столиках, пахло лаймом и разогретым камнем. Я стояла рядом с мужем, придерживая тяжёлый живот ладонью.
— Один круг по бухте, Женевьева, — предложила Виктория. — Или ты боишься испортить идеальный отдых?
— У меня сложная беременность. Я не сяду на гидроцикл.
Юлиан улыбнулся слишком быстро. На его запястье блеснули дорогие часы, которые я подарила ему на годовщину.
— Если ты действительно мне доверяешь, перестань изображать фарфоровую куклу и прокатись со всеми.
Вокруг стало тихо. Я увидела, как один из инвесторов отвёл взгляд, а Виктория коснулась локтя моего мужа так естественно, будто делала это годами.
— Юлиан, прекрати, — сказала я.
— Конечно, дорогая, — ответил он уже мягче. — Просто возьми витамины и отдохни.
Он протянул мне бутылку воды и две белые капсулы. Я проглотила их, не подозревая, что через несколько минут мир начнёт проваливаться в чёрную яму.
Я помню, как пластиковая крышка выскользнула из моих пальцев и покатилась под шезлонг. Помню запах кокосового крема на его рубашке. А потом — ничего.
В полдень я захлебнулась солёной водой.
Моё тело било о спинку гидроцикла. Толстый ремень впивался в грудь, пластиковые стяжки резали кожу на запястьях, а впереди Виктория тянула меня за буксировочный трос. Я закричала:
— Остановись! Я беременна!
Она обернулась. Её белая косынка хлестнула по щеке.
— Тогда держись крепче, милая.
На причале стоял Юлиан. В одной руке он держал стакан виски, в другой — бинокль. Он видел меня. Видел, как я захлёбывалась и пыталась закрыть живот.
Но не позвал на помощь.
Второй рывок ударил меня так, что перед глазами вспыхнули белые пятна. Внизу живота разлилась огненная боль. Я почувствовала тепло между ног и посмотрела вниз.
Кровь.
Внутри меня всё сжалось от ужаса. Но затем пальцы нащупали под манжетой часов маленький выступ. Эти часы подарил мне отец, и Юлиан никогда не интересовался, почему их корпус защищён от военных помех.
Я нажала на скрытую кнопку.
— Папа… — прошептала я.
Ответ пришёл почти сразу, сквозь треск помех:
— Женевьева? Где ты?
— В бухте. Они пытаются убить нас. Вызови береговую охрану. И всех, кого можешь.
Через несколько минут над водой загрохотали вертолёты. Катер береговой охраны разрезал волну, а усилитель приказал:
— Всем судам немедленно заглушить двигатели!
Виктория резко потянулась к рычагу тормоза. Её пальцы сомкнулись на механизме отсоединения троса…
ЧАСТЬ 2
Виктория сжала тормоз, и её гидроцикл занесло боком. Трос провис всего на мгновение, но этого хватило: я обмякла на ремне и едва не потеряла сознание.
За спиной снова прогремел приказ:
— Заглушить двигатели! Руки держать на виду!
Виктория обернулась на вертолёты, потом на меня. От её прежней улыбки не осталось ничего.
— Что ты сделала? — крикнула она.
— Я нажала кнопку, — выдохнула я.
Новая схватка боли скрутила живот. Я зажмурилась и услышала далёкий голос отца:
— Держись, девочка. Медики уже идут.
На причале Юлиан уронил стакан и побежал. Но не ко мне. Он рванул к вилле, где оставались документы и сейф.
— Юлиан! — закричала Виктория.
Он даже не обернулся.
Она поняла, что осталась одна, и дёрнула рычаг отсоединения. Трос лопнул с сухим щелчком. Мой гидроцикл резко развернуло, и я ударилась плечом о воду. Стяжка впилась в кожу.
К нам подошёл катер. Двое спасателей прыгнули на борт, перерезали ремень и подняли меня на носилки.
— Кровотечение усиливается, — сказала женщина-медик, прижимая ладонь к моему животу.
— Ребёнок?
Она посмотрела на прибор и крепче сжала губы.
— Сердцебиение есть. Но рожать нужно сейчас.
Вертолёт поднял меня с палубы. Сквозь шум винтов я увидела Викторию: она сидела на коленях, окружённая вооружёнными моряками, и смотрела на свои руки.
Юлиана нигде не было.
В клинике на побережье мне сделали экстренную операцию. Пока врачи боролись за сына, отец стоял у двери в форме без знаков различия. Только седина на висках выдавала, чего ему стоило не броситься самому искать Юлиана.
— Он пытался добраться до сейфа, — сказал отец, когда я очнулась. — Почему?
Я попросила принести мою сумочку. Внутри лежал тонкий кожаный футляр с семейной печатью.
— Потому что Юлиан знает: если я выживу, он потеряет всё.
Отец посмотрел на меня.
— Ты наконец расскажешь ему правду?
— Не ему. Всем.
В этот момент в палату вошёл пожилой мексиканец в форме обслуживающего персонала. Я узнала его: это был Матео, старший механик курорта.
Он держал в руках мокрый лист бумаги.
— Сеньора, я видел, как ваш муж передал мисс Хейс пакет перед тем, как вы выпили воду.
Отец шагнул к нему.
— Почему вы молчали?
Матео опустил глаза.
— Мне приказали молчать. Но потом я услышал, что ребёнок может умереть.
Он развернул лист. На нём стояла подпись Юлиана под распоряжением о доставке «невесты» к воде.
Я ещё не успела дочитать, когда телефон отца завибрировал. Он взглянул на экран и побледнел.
— Женевьева, перевод уже начался. Юлиан пытается вывести деньги из твоего фонда…
ЧАСТЬ 3
— Перевод остановить! — сказала я, хотя голос после операции дрожал.
Отец включил громкую связь.
— Не могу, — ответила моя мать из семейного управления. — Деньги уходят через доверенное лицо. Кто-то использует доступ Женевьевы.
Я посмотрела на мокрый лист в руках Матео. Подпись Юлиана была настоящей, но распоряжение выглядело странно: он называл меня не женой, а «объектом страхового риска».
В палату вошла Виктория. Её привели двое охранников, но она сама остановилась у кровати.
— Я не знала, что он даст ей наркотик, — сказала она.
— Но знала, что трос оборвётся только после того, как я упаду, — ответила я.
Она вздрогнула.
— Он сказал, что это будет шутка. Потом ты подпишешь бумаги о временной передаче доли компании. Он обещал мне должность генерального директора.
— А если я умру?
Виктория посмотрела на моего отца.
— Тогда он получал всё по брачному соглашению.
Отец сжал челюсть.
— Никакого брачного соглашения на наследство не существует.
— Существует, — раздался голос из двери.
Мать вошла, держа папку с красной сургучной печатью. Она положила её на стол и раскрыла первую страницу.
— Юлиан подделал приложение к вашему брачному договору. Но допустил ошибку: использовал старую фамилию нотариуса, который умер три года назад.
Я почувствовала, как холод проходит по спине.
Мать перевернула страницу.
— И ещё. Все деньги, которыми он спасал свою логистическую компанию, были не его. Это был заём из твоего семейного фонда. В договоре есть пункт: при попытке причинить тебе вред вся сумма возвращается немедленно, а управление компанией переходит доверительному комитету.
Виктория закрыла лицо ладонями.
— Он говорил, что ты просто дочь бедного военного.
— Мой отец командовал флотом, — сказала я. — А моя мать управляет фондом, который держал твою компанию на плаву.
Отец открыл планшет.
— Перевод остановлен. Но Юлиан уже вывел главное: документы, печати и реестр долей.
В этот миг зазвонил телефон Матео. Он включил громкую связь.
— Сеньор Ванс на старом пирсе, — сообщил незнакомый голос. — Он собирается подняться на грузовое судно и покинуть страну.
Я попыталась встать, но медик удержала меня за плечо.
— Вам нельзя вставать.
— Тогда принесите мне кресло.
Отец уже направлялся к выходу, когда мать посмотрела на экран своего телефона.
— Женевьева… Юлиан отправил сообщение не нам. Он отправил его в родильное отделение.
На экране была фотография моего новорождённого сына и короткая фраза: «Если хотите увидеть его живым, приезжайте без охраны»…
Юлиан потребовал семейную печать — и услышал голос Виктории…
Я думала, что самое страшное осталось в бухте. Но на старом пирсе выяснилось: гидроцикл был лишь частью плана. Финал перевернул даже правду о моём браке.
«Ты обещал, что она умрёт»
Юлиан выронил портфель.
👇 Финальная часть истории уже открыта




