ЧАСТЬ 4
— Не ехать, — сказал Калеб сразу.
Мы стояли в подвале «Северной звезды», и дождь барабанил по жестяной крыше. В руке Адриана дрожал лист с адресом.
— Он знает, что мы нашли Марту, — продолжил Калеб. — Это ловушка.
— Он знает не всё, — ответила я.
Адриан посмотрел на меня.
— Что ты имеешь в виду?
Я вынула из кармана уведомление о выселении. На обратной стороне, под клейкой полосой, была маленькая выцветшая надпись, которую я заметила ещё утром.
Мать часто прятала важные вещи в неожиданных местах. Она говорила: «Люди обыскивают ящики, но редко читают бумагу, которую собираются выбросить».
Я сняла полоску.
Под ней оказался адрес и время: «Стекольный цех. Второй колокол. Только Адриану».
— Она оставила это мне? — спросил он.
— Думаю, она пыталась оставить вам шанс найти брата.
Калеб выругался сквозь зубы.
— Значит, Виктор тоже мог знать об этой записке.
— Нет, — сказала я. — Он знал только о кулоне. Мама не доверяла ему.
Адриан взял меня за плечи, но тут же отпустил.
— Я не повезу тебя туда.
— Тогда поедешь один и попадёшь в ловушку.
— Это не твоя война.
— Выяснилось, что человек, которого ты считал погибшим, мой отец. Ты уже втянул меня в неё.
Он закрыл глаза.
На несколько секунд в подвале остались только дождь и запах сырой золы.
— Ты могла уехать, — тихо сказал Адриан.
— Могла. Но тогда Виктор решит, что может вычеркнуть мою мать и отца из мира, как ненужную строку.
Марта поднялась.
— Я поеду с вами.
— Нет, — ответил Адриан.
Она сняла очки.
— Я молчала двадцать лет. Сегодня мой голос понадобится.
Калеб спрятал в рукав маленький складной нож.
— Тогда идём всей правдой, а не одной храбростью.
Стекольный цех стоял за железнодорожными путями. Внутри пахло ржавчиной и горелым маслом. Над нами висели разбитые колокола, оставшиеся от старой фабрики.
В центре зала сидел Николай. Он был худым, седым и пристёгнутым к металлическому креслу. На виске темнел свежий порез.
— Папа? — выдохнула я.
Он поднял глаза.
— Марина обещала, что ты вырастешь смелой.
У меня подогнулись колени.
Адриан опустился перед ним.
— Я думал, ты умер.
— Виктор хотел, чтобы ты так думал.
Из тени вышел Виктор, держа в руке папку.
— Трогательная встреча, — сказал он. — Но поздняя.
— Отпусти его, — потребовал Адриан.
— Сначала подпиши отказ от семейного фонда.
Он бросил папку на бетон.
Я заметила, что страницы уже были подписаны. Но подпись Адриана стояла только на последнем листе, а первая страница была прикреплена другой скобой.
— Вы подделали порядок документов, — сказала я.
Виктор усмехнулся.
— Девушка с улицы решила стать бухгалтером?
— Нет. Дочь Николая решила прочитать бумаги.
Марта шагнула вперёд.
— Я видела оригинал доверенности.
Виктор повернул голову.
— Ты должна была умереть от страха ещё двадцать лет назад.
— Я и умерла, — ответила она. — Но сегодня пришла за тем, что осталось.
Он выхватил из папки настоящий документ и порвал его пополам.
Николай вдруг улыбнулся.
— Ты всё сделал правильно, Виктор.
Виктор замер.
— Что?
— Ты только что уничтожил единственный документ, который мог бы защитить тебя от обвинения в подделке. А сам признал, что знал о нём.
Калеб достал из кармана телефон.
— И это услышали люди в машине у ворот.
Виктор бросился к нему, но Адриан перехватил руку. Раздался хруст. Папка упала в лужу.
— Ты не понимаешь, — прошипел Виктор. — Я спас компанию! Твой отец был слабым, сестра хотела всё отдать чужим детям, а ты бы потратил состояние на свои глупые проекты. Я сделал то, что должен был сделать.
— Ты сжёг клуб, — сказал Николай.
— Там была книга счетов!
— И убил Элизу? — спросил Адриан.
Виктор отвёл взгляд.
Этого хватило.
Адриан не ударил его. Он просто отступил и сказал Калебу:
— Позвони совету директоров. Пусть все услышат, что он сделал.
— Они на его стороне, — ответил Калеб.
— Были.
Марта достала из сумки нотариальную копию доверенности. На ней стояла подпись Виктора как свидетеля. Рядом — дата, поставленная через два дня после официальной смерти Николая.
Виктор понял раньше всех.
Он сам подписал бумагу, доказывавшую, что Николай был жив.
Когда за воротами показались машины членов совета, Виктор попытался бежать. Но путь ему преградил Николай.
— Ты столько лет называл меня мёртвым, — сказал он. — Теперь попробуй объяснить, почему я стою перед тобой.
Виктор опустился на колени не от раскаяния, а потому, что ноги перестали держать.
Адриан подошёл ко мне.
— Лена, фонд принадлежит тебе. По воле отца.
— Я не знаю, что с ним делать.
— Можно продать всё.
Я посмотрела на Николая. Он сидел, прижав ладонь к груди, и пытался запомнить моё лицо.
— А можно оплатить лечение отца и открыть убежище для девушек, которым некуда идти.
Адриан кивнул.
— Я помогу.
— Не как хозяин клуба.
— Как брат твоего отца.
Эти слова ранили сильнее, чем я ожидала. Все годы я думала, что у меня никого нет. Оказалось, у меня был отец, который выжил, мать, которая защищала меня до последнего, и человек, стоявший рядом, потому что слишком поздно понял, кого должен был защищать.
Через час Николая увезли в клинику. Марта поехала с ним, крепко держа его за руку. Калеб остался разбираться с советом и обещал, что ни одна бумага Виктора больше не исчезнет.
Адриан отвёз меня обратно в клуб.
На сцене всё ещё лежала моя серебряная маска. Рядом валялась застёжка с красным следом на металле.
— Ты можешь уйти, — сказал он. — Деньги будут переведены утром. Долг за квартиру я уже закрыл, но это не создаёт между нами обязательств.
Я подняла маску.
— А если я останусь?
Он напрягся.
— Тогда не танцовщицей.
— Я хочу управлять убежищем. И хочу, чтобы у девушек здесь был выбор, которого не было у меня.
— Договорились.
— И ещё кое-что.
— Что?
— Больше никогда не называйте людей мусором, даже если они стоят у вашего входа.
Адриан опустил голову.
— Справедливо.
Я прикрепила маску к стойке рядом со сценой. Металл тихо звякнул.
Потом достала из кармана медный кулон и вложила его в ладонь Николая, когда мы приехали в клинику. Он сжал пальцы и прошептал:
— Твоя мать сказала, что полумесяц всегда возвращается к тому, кто его потерял.
За стеклом процедурной медсестра позвала его по имени. Не по чужому имени из старых бумаг. По его настоящему.
Николай поднял глаза на меня.
— Лена, ты принесла его?
Я показала кулон.
— Он всё это время был со мной, папа.
Он улыбнулся, а маленький медный полумесяц блеснул между его пальцами.
Пропустили начало?




