ЧАСТЬ 4
— Хранитель — это я, — сказала Мария.
Виктор повернулся к ней так резко, что стул задел бетонный пол.
— Ты?
Мария вынула из коробки с красным парусом маленький латунный жетон. На нём был выгравирован номер сейфа и подпись нашего отца.
— Папа назначил меня запасным доверенным лицом. Он боялся, что после его смерти ты окружишь Елену людьми, которые будут говорить за неё.
— Ты знала о счёте всё это время?
— Знала, что он существует. Не знала, что ты решишь превратить сестру в покойницу.
У меня пересохло во рту.
— Почему отец не рассказал мне?
— Потому что думал, что ты сама выберешь, кому верить. И потому что считал: если дать тебе готовую защиту, ты никогда не научишься защищать себя.
Это было жестоко.
Но именно поэтому завещание отца пережило его самого.
Адриан посмотрел на часы.
— До истечения срока осталось сорок семь минут.
— Где хранитель? — спросила я.
Мария назвала имя.
— Миссис Лидия Прайс. Архивариус компании. Она хранит оригиналы трастовых документов в старом здании на набережной.
Виктор усмехнулся.
— Вы правда думаете, что успеете? У меня люди на всех дорогах.
— У тебя люди, которые работают за деньги, — ответил Адриан. — А у меня капитаны, которым ты не выплатил зарплату.
Он нажал кнопку на телефоне. Снаружи один за другим загудели буксиры.
Виктор побледнел.
— Ты устроил это заранее?
— Я занимаюсь перевозками. Мне не нужно устраивать пробку, чтобы знать расписание судов.
Марко опустил руку, которой до этого держал пистолет под пальто.
— Виктор, я не поеду с тобой.
— Ты получил от меня всё.
— Нет. Я получил работу. А ты потребовал помочь убить женщину, которая считала меня своим охранником.
Виктор кинулся к нему, но Антонио перегородил путь.
— Отойди, — процедил он.
— Ты проиграл мне порт, — ответил Антонио. — И теперь я хочу понять, сколько ещё лжи ты спрятал в моих договорах.
Виктор посмотрел на меня.
— Елена, скажи им, что ты всё неправильно поняла. Поедем домой. Я объясню.
— Ты объяснял мне восемь недель, почему меня тошнит.
— Это было ради компании.
— Нет. Это было ради тебя.
Он приблизился.
— Ты ничего не сможешь одна.
Я достала из сумки фотографии его документов и положила их на стол.
— Я не одна. У меня Мария, Хаммонд, Адриан и люди, которым ты задолжал правду.
Хаммонд сжал лист, который подписал.
— И у меня есть собственная подпись.
Виктор глянул на него с такой яростью, что доктор отступил.
— Ты понимаешь, что сделал?
— Да. Поздно, но понимаю.
Мы приехали к Лидии Прайс за двадцать минут до полудня. Старое здание компании пахло солью, бумагой и воском для деревянных полов. Лидия ждала у архива, держа связку ключей на красной ленте.
— Елена, — сказала она, — ваш отец просил передать это только вам.
Она открыла узкий шкаф и достала не деньги, а плотную книгу с кожаным корешком.
— Что это?
— Реестр владельцев. В нём указано, что контрольная доля принадлежит не вам лично, а семейному трасту. Муж не может получить её по завещанию, доверенности или после вашей смерти. Управляющий выбирается двумя наследницами.
Я посмотрела на Марию.
— Двумя?
— Твоей подписью и моей, — сказала сестра.
Вот почему Виктор так торопился. Ему нужно было не просто стать моим наследником. Ему требовалось заставить меня отказаться от права голоса до того, как траст вступит в силу.
Адриан быстро перелистал книгу.
— Здесь ещё условие. Если управляющий пытается получить долю мошенничеством, его полномочия переходят к независимому совету.
Лидия кивнула.
— Я отправила копии совету директоров час назад.
Телефон Виктора зазвонил. Он достал его, взглянул на экран и застыл.
— Что там? — спросил Антонио.
— Совет отменил все мои распоряжения.
— И заморозил счета, — добавил Адриан.
Виктор сжал телефон.
— Это моя компания.
— Нет, — сказала я. — Это компания моего отца. А ты был человеком, которому я доверяла.
Он опустился на деревянную скамью.
— Я пришёл к тебе, когда ты была сломлена. Я спас тебя от акционеров.
— Ты дождался, пока я перестану различать подписи и собственные мысли.
— Я сделал тебя сильнее.
— Ты сделал меня удобной.
Он закрыл лицо ладонями. Я ждала раскаяния, но услышала другое:
— Я хотел, чтобы ты смотрела на меня так, как смотрела на отца.
Эта фраза ударила сильнее угрозы.
Он не любил власть саму по себе. Он хотел занять место человека, с которым я связывала безопасность. Поэтому он сначала сыграл спасителя, а потом решил убрать ту, которая могла увидеть под маской пустоту.
Мария встала между нами.
— Елена, нам нужно решить, что делать с его долей.
Лидия положила передо мной два листа. Первый передавал долю в семейный фонд помощи портовым рабочим. Второй оставлял часть Виктору при условии, что он подпишет признание всех финансовых махинаций и лично вернёт деньги тем, кого обманул.
Адриан нахмурился.
— Ты не обязана оставлять ему ничего.
— Я знаю.
Я взяла второй лист.
Виктор поднял голову.
— Ты всё ещё собираешься дать мне деньги?
— Нет. Я даю тебе возможность заработать право не быть окончательно вычеркнутым из истории этой компании. Будешь лгать — не получишь ни доли.
— А если соглашусь?
— Тогда ты проведёшь остаток жизни, возвращая украденное, а не рассказывая, что был моим спасителем.
Он долго смотрел на документ. Потом взял перо.
Рука у него дрожала.
Он подписал.
Хаммонд тоже подписал своё признание. Марко передал Адриану ключи от гаража, где хранилась машина с изменённым рулевым механизмом. Машину разобрали до того, как Виктор успел привести план в действие.
Вечером совет директоров объявил Марию и меня управляющими траста. Антонио отказался от сделки и вернул портовые договоры. Его имя осталось в документах, но уже не рядом с Виктором.
Виктор не вернулся в наш дом. Он поселился над пустующим складом, пока выплачивал долги рабочим и клинике. Я не знала, станет ли он когда-нибудь другим человеком. И не собиралась строить свою жизнь вокруг ожидания.
Через три дня я пришла в архив одна. На столе лежала папка с его последней подписью и маленький флакон, в который я собрала оставшиеся таблетки перед тем, как выбросить их.
Я передала флакон Хаммонду.
— Пусть станет доказательством, — сказала я.
Он кивнул.
За стеной зазвонил старый портовый телефон. Лидия сняла трубку и протянула её мне.
— Капитан первого судна просит разрешение на отход.
Я открыла реестр, где рядом стояли две подписи — моя и Марии.
— Разрешение выдано, — сказала я.
Вдали загудел буксир, и медная застёжка папки щёлкнула, словно закрывая не дело, а прошлое имя Виктора.
«Корабль уходит по моему приказу», — подумала я, глядя на его маршрут, нанесённый красным карандашом.




