ЧАСТЬ 4 — Муж выгнал меня беременную под дождь, а у больницы потребовал отдать ему детей — но незнакомец рядом с ним побледнел

ЧАСТЬ 4

Роман выхватил телефон, но связь в больничном коридоре оборвалась.

— Что с Кариной? — спросила я.

— Она в загородном медицинском центре, — ответил Виктор. — И, судя по сообщению, пытается забрать личное дело.

Роман побежал к выходу.

Виктор не стал его удерживать. Он лишь сказал водителю несколько слов, и одна из машин за стеклом тронулась следом.

Я осталась на больничной койке, подключённая к датчикам. Три сердцебиения звучали в маленьком кабинете, как торопливые удары часов.

— Вы должны лежать, — сказала врач.

— А если он доберётся до Карины?

— Тогда это будет его проблема.

Виктор посмотрел на меня.

— Нет. Это станет вашей проблемой, если документы исчезнут.

Я села, несмотря на боль.

— Я поеду с вами.

— Вы никуда не поедете.

— Я всю жизнь позволяла другим решать, что мне можно. Мужу. Юристам. Даже отцу, который оставил после себя тайну и человека, готового вмешаться в мою жизнь. Я не останусь здесь, пока Роман уничтожает всё вокруг.

Виктор долго смотрел на меня, затем позвонил врачу. Через двадцать минут меня перевели в отдельную палату с наблюдением, а сам он уехал в загородный центр. Я получила от него обещание: ни один документ не покинет архив без моего разрешения.

Но Роман оказался быстрее.

Через час он вошёл в палату один. Без юристов, без привычной уверенной улыбки. На его рукаве темнело пятно от дождя.

— Ты должна поехать со мной, — сказал он.

— Нет.

— Карина взяла папку. Она думает, что сможет шантажировать меня.

— Почему ты пришёл ко мне?

— Потому что только ты можешь заставить её вернуть документы.

Я усмехнулась, хотя живот снова тянуло.

— Ты пять лет говорил, что я ничего не понимаю. А теперь тебе нужна моя помощь?

Роман сел на стул.

— Мой отец узнал о подделке. Он заблокировал мои счета и собирается передать долю совету компании.

— И ты потеряешь всё.

— Если документы попадут наружу, потеряют все.

Я внимательно смотрела на его лицо. В нём впервые не было раздражения. Только страх, который он так долго прятал за дорогими костюмами.

— Что именно у Карины?

— Переписка с моим отцом. И письмо, где он согласился на твоё устранение из компании.

— Устранение?

Роман закрыл глаза.

— Он не хотел, чтобы твоя доля досталась тебе. Он приказал мне жениться на тебе, получить доступ к счетам и убедить тебя отказаться от наследства.

Я почувствовала, как холод проходит от затылка к плечам.

Мой брак был не ошибкой Романа. Он был сделкой.

В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Виктор, а рядом с ним — Карина. Её дорогой плащ был порван на плече, в руке она держала плоскую кожаную папку.

Роман поднялся.

— Ты предала меня.

— Нет, — сказала Карина. — Я просто поняла, что ты собирался выбросить и меня тоже.

Она бросила папку на стол.

— Здесь письма твоего отца. Здесь расчёты по доле Анны. А здесь приказ клинике передавать тебе все сведения о беременности.

Роман открыл папку и застыл над первым листом.

— Ты не знаешь, что делаешь.

— Знаю, — ответила Карина. — Я думала, что выйду за богатого человека. Потом поняла, что рядом со мной человек, который способен продать даже собственных детей. Я не хочу, чтобы он когда-нибудь стал отцом моему ребёнку.

Я резко подняла голову.

— Ты беременна?

Карина положила ладонь на живот.

— Девять недель. Роман узнал об этом три дня назад и предложил мне деньги, чтобы я исчезла. А когда я отказалась, его отец сказал, что ребёнок не имеет значения.

Роман шагнул к ней.

— Карина, я могу всё объяснить.

— Ты уже объяснил, — сказала она. — В письме.

Виктор забрал папку и положил передо мной.

— Ваша доля защищена. Но есть условие: вы должны лично подтвердить, что не передаёте её Роману и не позволяете ему распоряжаться ею от имени детей.

Я взяла ручку.

Пальцы дрожали. Не от страха.

От понимания, что подпись, которую я ставила в тот день в офисе, больше не была единственным решением, способным изменить мою жизнь.

Роман смотрел на меня.

— Если ты подпишешь, компания развалится.

— Компания, которую ты строил на украденных данных и поддельных документах, уже развалилась.

— Я любил тебя.

Я подняла глаза.

— Ты любил то, что мог получить через меня.

Он отвернулся к Карине.

— Ты тоже всё разрушила.

— Нет, Роман. Я просто перестала прикрывать тебя.

Виктор вызвал нотариуса прямо в больницу. Сергей передал оригинальный журнал и подтвердил каждую запись. Отец Романа отправил заявление о прекращении его полномочий в компании и отозвал доступ ко всем счетам. Карина передала переписку, но отказалась возвращаться к Роману, даже когда он обещал ей квартиру и деньги.

Роман потерял не только компанию.

Он потерял возможность сделать вид, будто всё происходило по его плану.

Мне не пришлось мстить ему. Я лишь подписала бумаги, которые он так боялся увидеть.

Моя доля осталась моей. Решение о детях тоже осталось за мной. Роман мог обратиться к врачам и официально узнать о рождении сыновей и дочери, но ни один человек в больнице больше не имел права сообщать ему что-либо без моего согласия.

Перед уходом он остановился у кровати.

— Ты правда думаешь, что справишься одна?

Я посмотрела на три линии на мониторе.

— Я уже справилась с самым трудным. Я перестала верить тебе.

Роман ушёл.

Карина задержалась у двери.

— Анна, я не прошу прощения. Я знаю, что этого недостаточно.

— Тогда не проси. Просто не позволяй ему использовать твоего ребёнка так же, как он использовал моих.

Она кивнула и вышла вслед за Виктором.

Через несколько минут он вернулся с маленьким конвертом. Не серым и не новым — из плотной бумаги цвета тёмного мёда, с выцветшей печатью на клапане.

— Это оставил ваш отец, — сказал Виктор. — Я должен был отдать вам его, когда вы узнаете о доле. Но не хотел открывать старую рану в самый тяжёлый день.

Внутри лежала короткая записка.

«Анна, если ты читаешь это, значит, кто-то снова попытался решить за тебя, кем тебе быть. Не отдавай ему свою подпись».

Я перечитала эти слова дважды.

Потом достала из сумки ту самую металлическую застёжку, которая оторвалась от пальто во время схватки. Я всё это время держала её в ладони, не замечая.

Виктор улыбнулся.

— Почините пальто.

— Починю. Но сначала куплю детям кроватки.

— Их уже заказали.

— Вы всё делаете без разрешения?

— Нет. На этот раз я спросил врача, чего вам не хватает.

Я впервые за всю ночь улыбнулась по-настоящему.

За стеной снова зазвучали три быстрых сердцебиения. Я положила ладонь на живот и услышала, как Виктор закрывает папку с документами.

На первой странице, под моим именем, стояла новая подпись — ровная, уверенная, без чужого завитка.

И в палате, где Роман хотел забрать моих детей, я сказала Виктору:

— Передайте отцу, что я сохранила свою подпись.

Оцените статью