В ту ночь я нашла хозяина дома с пистолетом у виска — и поняла, что человек, которого боялся весь Чикаго, боялся кого-то сильнее себя.
Это случилось в западном крыле ровно в половине одиннадцатого, когда за окнами усадьбы Д’Агостино молнии рвали небо над озером Мичиган. Мне велели туда не заходить. Особенно после заката. Но из коридора донёсся глухой удар, а затем короткий металлический щелчок.
Я поставила поднос на мраморный столик и толкнула дверь.
Дамиан Д’Агостино стоял у книжного шкафа, прижав ствол к собственной голове. Белая рубашка была распахнута у горла, на боку темнело пятно крови. За его спиной лежал разбитый стакан, и осколок стекла блестел возле босой ступни.
— Уходи, — сказал он, не повернувшись.
Я застыла, сжимая край фартука.
— Вы ранены.
— Я сказал, уходи.
— Если вы сейчас потеряете сознание, я позову помощь.
Он медленно взглянул на меня. Глаза у него были почти чёрные, холодные, но в глубине я увидела не ярость. Усталость. Такую, будто он не спал три года.
— Ты нарушила первое правило, Абигейл.
— Я нарушила уже несколько. Не заходить сюда. Не смотреть вам в глаза. Не задавать вопросов.
На миг в его лице что-то дрогнуло. Потом он опустил оружие.
В дверь ударили снаружи.
— Господин Д’Агостино! — крикнула миссис Хиггинс. — Всё в порядке?
— Уходи, — повторил он уже тише.
Я попятилась, но каблук зацепился за ковёр. Дамиан рванулся ко мне, перехватил за локоть и удержал. Его ладонь была горячей, а пальцы дрожали.
Именно тогда я почувствовала запах горького табака и увидела на его запястье тонкий шрам в форме полумесяца. Такой же шрам был на фотографии его младшего брата Лукаса, которую я заметила утром в холле.
— Вы не хотели застрелиться, — прошептала я.
— Не тебе решать, чего я хотел.
— Тогда почему вы остановились?
Он посмотрел на мою руку. На запястье у меня болталась маленькая медная подвеска в виде ключа — единственная вещь, оставшаяся от матери. Отец велел снять её перед работой, но я не смогла.
Дамиан резко отпустил меня.
— Кто дал тебе этот ключ?
— Моя мать.
Его лицо стало неподвижным.
— Как её звали?
— Элеонора Брукс.
В коридоре стало тихо. Даже дождь будто отступил.
Миссис Хиггинс снова постучала.
— Господин, мне войти?
Дамиан не ответил. Он смотрел только на подвеску.
— Твой отец отправил тебя сюда из-за долга? — спросил он.
Я почувствовала, как под воротником становится душно.
— Да. Он сказал, что должен вам сорок тысяч.
— Я никогда не давал ему денег.
У меня подкосились колени.
— Но люди, которые пришли к нам, показали расписку. С вашей печатью.
Дамиан поднял пистолет с пола и положил его на стол.
— Покажи расписку.
— Она у миссис Хиггинс.
— Конечно, — усмехнулся он без радости. — Тогда завтра мы выясним, кто её составил.
Он подошёл к двери, но вдруг остановился.
— Сегодня ночью не спи в своей комнате.
— Почему?
— Потому что тот, кто привёл тебя сюда, рассчитывал, что ты умрёшь в западном крыле.
В этот момент замок повернулся снаружи. Дамиан схватил меня за плечо и потянул к стене, а в дверной проём вошёл охранник с чёрной папкой. Он увидел меня, побледнел и прошептал:
— Она уже здесь…
Дамиан протянул руку к папке…
ЧАСТЬ 2
Дамиан вырвал папку у охранника так резко, что тот ударился плечом о косяк. На часах было без пяти одиннадцать, а за стенами западного крыла гремела гроза.
— Кто уже здесь? — спросил Дамиан.
— Я не знаю, господин. Папку нашли в гараже. На ней ваше имя.
— Лжёшь.
— Я видел её на камере.
У меня пересохло во рту.
— Кого вы видели?
Охранник перевёл взгляд на меня.
— Девушку, похожую на вас.
Внутри папки лежала одна фотография. На ней я стояла возле нашего дома три дня назад, ещё до того, как приехала в усадьбу. На обороте было написано: «Поставьте её рядом с хозяином. Он обязательно вспомнит ту ночь».
Я отступила.
— Это невозможно. Я никому не говорила, куда еду.
— Твой отец говорил, — ответил Дамиан.
— Он не знает вашего имени.
— Теперь знает.
Миссис Хиггинс вошла, прижимая к груди связку ключей. Увидев фотографию, она остановилась.
— Господин, я хотела рассказать вам утром.
— Нет, — сказал Дамиан. — Ты расскажешь сейчас.
Она побледнела, но голос сохранила твёрдым.
— Долг вашего отца появился не у нас. Его принесли люди Виктории.
Имя повисло в воздухе. Я знала его: бывшая невеста Дамиана, погибшая, по словам газет, во время той самой засады три года назад.
— Виктория умерла, — сказала я.
— Для города, — ответил Дамиан. — Не для тех, кто продолжает работать на неё.
В коридоре раздался звон разбитого стекла. Охранник вытащил оружие. Дамиан заслонил меня собой.
— Уведите её в подвал, — приказал он.
— Я никуда не пойду, пока не узнаю, что происходит.
— Абигейл, это не просьба.
— Вы привели меня сюда под видом служанки, а теперь хотите спрятать, как улику.
Его челюсть напряглась.
— Я не приводил тебя.
— Но вы можете остановить всё это!
— Если бы мог, мой брат не сидел бы в инвалидном кресле.
В его голосе впервые прорвалась боль. Я замолчала.
В половине двенадцатого мы спустились в старую прачечную. Там пахло железом, мылом и влажным камнем. Миссис Хиггинс заперла дверь, но оставила ключ в замке.
— Почему вы помогаете Виктории? — спросила я.
— Я не помогаю ей, — ответила она. — Я пытаюсь не дать ей добраться до вас.
Она вынула из кармана сложенный лист.
— Ваша мать работала здесь медсестрой в ночь нападения. Она вынесла Лукаса из коридора и спрятала его под лестницей. Потом исчезла.
— Моя мать умерла, когда мне было пять лет.
— Так вам сказал отец.
Я схватила лист. Внизу стояла подпись Элеоноры Брукс и дата нападения. Подпись была смазана, но рядом виднелся отпечаток медной печати в форме ключа.
Дамиан смотрел на меня так, словно перед ним открывалась не тайна, а могила.
— Почему она ничего не рассказала?
— Потому что кто-то шантажировал её вашей жизнью, — сказала миссис Хиггинс. — И этот человек снова связался со мной сегодня вечером.
Сверху хлопнула дверь. Затем послышались шаги.
Миссис Хиггинс вытащила из замка ключ и прошептала:
— Он пришёл не за папкой. Он пришёл за вами.
Дамиан поднял оружие. В узком коридоре погас свет, и прямо за дверью кто-то тихо произнёс моё имя…
ЧАСТЬ 3
— Абигейл Брукс.
Голос прозвучал из-за двери в двенадцать минут первого. Я сжала медный ключ на шее, а Дамиан встал передо мной. Миссис Хиггинс держала лист обеими руками, и бумага заметно дрожала.
— Открой, — приказал Дамиан.
— А если это ловушка?
— Она уже внутри дома.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Лукас Д’Агостино в инвалидном кресле. Его лицо было бледным, но взгляд — ясным и злым.
— Я приехал сказать правду, пока меня снова не заперли в лечебнице, — произнёс он.
Дамиан опустил оружие.
— Лукас, кто тебя выпустил?
— Никто. Я сам уехал.
Он протянул мне тонкую бухгалтерскую книгу в кожаном переплёте.
— Твой отец не должен Дамиану ни цента.
Я открыла книгу. Между страницами лежала расписка с моей фамилией и печатью дома Д’Агостино. Но сумма была не сорок тысяч. На первой странице стояло: «Элеонора Брукс. Свидетель. Оплата за молчание».
— Моя мать была свидетелем? — спросила я.
— Она видела, как Виктория открыла ворота для нападавших, — сказал Лукас. — Она спасла меня и спрятала доказательство. Виктория узнала об этом и заставила твоего отца подписать долговые бумаги. Потом приказала привести сюда тебя.
— Зачем?
Лукас посмотрел на Дамиана.
— Чтобы он поверил, будто ты пришла мстить. Виктория хотела, чтобы брат убил невиновную девушку, а затем потерял власть из-за собственной вины.
Я повернулась к Дамиану.
— Вы знали о моей матери?
— Я знал только её имя. После нападения мне сказали, что она погибла. Я искал её три года.
— А меня?
— Я не знал, что ты её дочь.
Миссис Хиггинс опустила глаза.
— Я знала. Элеонора оставила мне письмо перед исчезновением. Она просила защищать Абигейл, если люди Виктории когда-нибудь доберутся до неё.
У меня задрожали пальцы.
— Почему вы взяли меня на работу?
— Потому что иначе тебя убили бы до рассвета.
Сверху раздался громкий выстрел. Люстра в коридоре погасла. Лукас вздрогнул, а Дамиан бросился к лестнице.
— Оставайтесь здесь! — крикнул он.
— Нет, — сказала я. — Если Виктория пришла за мной, я хочу услышать её сама.
Мы поднялись в холл. У парадных дверей стояла женщина в мокром чёрном пальто. Её лицо я видела только на старых газетных вырезках. Виктория была жива.
Она улыбнулась Дамиану.
— Ты всегда был слишком медленным.
— Ты подставила Абигейл.
— Я дала ей шанс умереть с пользой.
— Где мой отец? — спросила я.
Виктория перевела взгляд на меня.
— В безопасном месте. Пока ты не принесёшь мне книгу.
Лукас сжал обод колеса.
— Ты не ожидала, что я заговорю.
— Я ожидала, что ты испугаешься.
Виктория достала из кармана телефон. На экране был мой отец, связанный в подвале неизвестного здания.
— Через час он исчезнет навсегда, — сказала она. — И только ты знаешь, как вернуть его.
Дамиан шагнул вперёд, но Виктория нажала кнопку, и из телефона донёсся крик.
Я открыла кожаную книгу на последней странице. Там была приписка моей матери, которую никто ещё не прочитал: «Если Дамиан узнает правду, не отдавайте ему книгу. Отдайте её тому, кто держит ключ».
Медная подвеска на моей шее вдруг стала горячей. Внутри неё что-то щёлкнуло…
Медный ключ открыл тайник, которого боялась Виктория…
Я думала, что спасаю только отца. Но в часовне выяснилось: вся война началась задолго до моего приезда.
Финал перевернул даже вину Дамиана.
«Ты была не хозяйкой заговора. Ты была его приманкой».
Виктория побледнела у третьей ступени.
👇 Финал истории уже открыт
