ЧАСТЬ 4
Под именем стояла дата сегодняшнего утра.
Я перечитала строку дважды.
— Кто это? — спросила Сара.
Марта сжала края красной книги.
— Отец Лиама.
Лиам резко поднял голову.
— Это невозможно.
— Вы сами всем говорили, что он умер четыре года назад, — сказала я.
— Он умер.
— Тогда почему его подпись стоит под распоряжением о заморозке ваших счетов?
В комнате стало тесно от чужого дыхания.
Сара увеличила фотографию. Подпись была неровной, но настоящей. Внизу значилось: «Передать сведения Маргарет Картер лично. Если со мной что-либо случится — немедленно остановить перевод активов».
Я почувствовала не торжество, а тяжёлую усталость. Двадцать лет назад я расследовала дело о краже денег из фонда помощи беременным женщинам. Главный подозреваемый, промышленник Эдвард Стерлинг, исчез до предъявления обвинений. Мне пришлось оставить службу, потому что кто-то поджёг квартиру, где спала маленькая Хлоя.
Я решила, что Эдвард погиб за границей.
Оказывается, он всё это время жил под чужим именем и собирал доказательства против собственного сына.
— Где он? — спросила я.
Марта указала на лист.
— В старой клинике у реки. Он тяжело болен. Сегодня утром просил привезти к нему Хлою, если она выживет.
Лиам отступил.
— Он не имеет права вмешиваться.
— Это его компания, — ответила я.
— Он бросил нас!
— Он бросил тебя, когда понял, кем ты стал.
Лиам схватил металлический ящик и швырнул его в стену. Внутри звякнули печати и ключи.
— Вы думаете, эти бумаги спасут её? Частная клиника уже получила мои распоряжения. У них есть подпись Хлои.
— Поддельная, — сказала Марта.
— И никто этого не докажет.
Я достала из книги сложенный лист.
— Докажет человек, который видел, как ты заставлял её подписывать пустые бланки.
На лестнице появилась пожилая женщина в тёмном платье. Я узнала её не сразу. Это была Эдит, бывшая сиделка Эдварда. В руках она держала жестяную коробку с иголками и нитками.
— Я видела, — сказала она. — И слышала, как вы с матерью обсуждали ребёнка.
Элеонора рассмеялась.
— Старуха ничего не помнит.
— Помню, — ответила Эдит. — Особенно ваши красные перчатки. На них осталась кровь Хлои.
Лиам бросился к ней, но Сара перехватила его. Он дёрнулся и закричал:
— Я хотел только сохранить компанию!
Эти слова повисли в воздухе тяжелее любого признания.
Через десять минут мы уже ехали в больницу. Частная машина стояла у главного входа, а двое мужчин пытались вывезти Хлою из палаты под видом санитаров.
— Отойдите от носилок! — крикнула я.
Один из них показал документ.
— У нас распоряжение мужа.
— А у меня свидетель, который видел, как оно было подделано.
Доктор Митчелл вышел из палаты и снял с двери разрешение на перевод.
— Роды будут здесь. Я отвечаю за пациентку.
— Вы не понимаете, кто за нами стоит, — процедил мужчина.
— Понимаю, — ответил врач. — И именно поэтому вызываю охрану.
Носилки развернули обратно.
Из палаты донёсся слабый стон.
— Мама…
Я вбежала к Хлое. Её глаза были приоткрыты, лицо оставалось белым, но пальцы сжали мою ладонь.
— Я здесь.
— Ребёнок?
— Он с тобой. Мы никому вас не отдадим.
— Лиам… он сказал, что я всё потеряю.
— Он ошибся.
Хлоя посмотрела на меня и вдруг спросила:
— Ты ведь не просто работала в библиотеке, правда?
Я замерла.
За стеклом коридора стояли Сара, Марта и Эдит. А дальше, возле лифта, Лиам в наручниках смотрел на меня так, будто пытался понять, сколько лет я носила чужое имя.
— Нет, — ответила я. — Я расследовала людей вроде его отца. А потом спряталась, потому что боялась, что прошлое доберётся до тебя.
— Но оно всё равно добралось.
— Да.
Хлоя слабо улыбнулась.
— Тогда помоги мне закончить это.
Через несколько часов она родила девочку. Маленькую, сердитую, с ладонью размером с почтовую марку. Врачи назвали её состояние стабильным, но Хлое предстояло долгое восстановление.
Эдвард Стерлинг умер до рассвета в клинике у реки. Он оставил компании не Лиаму, а фонду помощи женщинам, который его сын пытался обокрасть. В завещании было одно условие: фонд должна была возглавить Хлоя, если она согласится.
Хлоя согласилась не сразу.
— Я не хочу жить под его фамилией, — сказала она.
— Не живи, — ответила я.
Она посмотрела на дочь.
— Но и прятаться больше не стану.
Лиам потерял компанию, счета и право приближаться к Хлое и ребёнку. Элеонора подписала признание, когда поняла, что Эдит сохранила старый журнал клиники с её распоряжениями. Их ждали обвинения и годы, которые нельзя было выкупить.
Марта получила деньги на лечение дочери и стала управляющей новым приютом фонда. Эдит передала коробку с красными перчатками следователям, а потом попросила оставить их в архиве.
— Пусть лежат, — сказала она. — Иногда вещь говорит точнее человека.
Через неделю Хлоя впервые сама поднялась с кровати. Её колени дрожали, и я держала её за локоть.
— Ты уверена?
— Нет, — ответила она. — Но я всё равно пойду.
Мы дошли до детской палаты. Девочка спала в прозрачной колыбели, а рядом лежала книга с красным корешком. Хлоя положила на неё ладонь.
— Как назовём её?
Я посмотрела на внучку, потом на женщину, которая выжила там, где её хотели заставить исчезнуть.
— Эдит, — сказала Хлоя. — В честь той, кто заговорила.
За стеклом новорождённая шевельнула пальцами, будто пыталась ухватиться за невидимую нитку будущего.
Хлоя наклонилась к ней и прошептала:
— Тебе никто не скажет, что ты ошибка.
А на первой странице книги с красным корешком уже стояла новая запись: «Фонд Эдит Стерлинг. Первая подпись — Хлоя Картер».
Пропустили начало?
