ЧАСТЬ 4
Я не поехал один.
Но и людей Луки не взял.
Виктор ждал, что я сорвусь, прикажу окружить дом Марты и привезу папку, которую он хотел получить. Он ошибся лишь в одном: за ночь я наконец понял, что Нора подготовила не побег, а ловушку.
— Телефон оставь включённым, — сказал я Хейсу. — И запиши каждое слово.
— Ты же говорил, что не хочешь записей.
— Я не хочу, чтобы это было единственным доказательством.
Я передал папку Лео.
— Отправь копии трём людям, которых Нора указала в письме. Но не прокурорам.
Лео нахмурился.
— Почему?
— Потому что прокуроры будут искать меня. А нам нужно, чтобы искали Виктора.
В папке были не только счета. Между листами лежала схема перевозок, подписанная Виктором, и банковские поручения, где стояли его инициалы. Он не просто хотел мою долю в порту. Он несколько лет выводил деньги из семейной компании и собирался списать всё на меня, когда начнётся война между группировками.
Нора узнала об этом раньше меня.
И всё равно не пошла ко мне.
Она знала, что я защищу собственные деньги быстрее, чем защищу её.
Это было самым тяжёлым местом во всей папке.
Мы с Лукой выехали к дому Марты Белл на двух неприметных машинах. Хейс остался в терминале рядом с Виктором. Доктор Харрис поехал с нами, потому что знал состояние Норы и детей.
Дом Марты стоял за кукурузными полями, у маленькой церкви. В прихожей пахло йодом, сушёной мятой и горячим молоком. На стене висели часы с треснувшим стеклом.
Марта встретила нас с охотничьим ружьём.
— Габриэль Коста?
— Да.
— Один?
— Нет. Но оружие у людей осталось в машинах.
— Это не ответ.
— Я приехал за женой и детьми.
Она долго смотрела на меня, потом опустила ружьё.
— Нора в дальней комнате. Но если вы пришли за папкой, вы опоздали.
Я вошёл.
Нора лежала на узкой кровати, бледная, с тёмными волосами, прилипшими ко лбу. Рядом стояли две переносные люльки. Из одной доносилось слабое сопение, другая была накрыта лёгким одеялом.
У меня перехватило дыхание.
— Нора…
Она открыла глаза.
— Не подходи близко.
Я остановился.
— Дети живы?
— Живы. Девочка слабее. Харрис должен осмотреть её.
Доктор уже был рядом. Он проверил дыхание, цвет кожи, пульс. Через минуту кивнул.
— Ей нужен кислород и наблюдение. Но сейчас угрозы нет.
Нора закрыла глаза. Я увидел, как её пальцы сжали край одеяла.
— Почему ты позвонила голосом чужой женщины? — спросил я.
— Потому что Марта не звонила тебе. Звонил тот, кто слушал её телефон.
Марта принесла кружку воды.
— Я заметила машину Виктора у церкви ещё ночью. Он не вошёл, но дважды звонил в дом. Нора поняла, что нашёл нас.
— Тогда кто звонил мне?
Нора посмотрела на меня.
— Харрис.
Доктор застыл.
— Что?
— Он знал, где мы. Я попросила его вызвать тебя не сюда, а на терминал. Там Виктор должен был признаться.
Харрис побледнел.
— Я не звонил.
— Именно поэтому я испугалась, — сказала Нора. — Виктор получил номер Марты от человека, который был рядом с тобой в доме.
Все взгляды повернулись к Лука.
Он стоял у стены, мокрый от дождя. Его лицо оставалось неподвижным, но рука медленно сжалась в кулак.
— Не смотри на меня, — сказал он.
— Я смотрю на всех, — ответил я.
Марта достала из шкафа старый жестяной футляр для швейных принадлежностей. Внутри лежала маленькая карточка памяти и сложенный лист.
— Нора оставила это у меня, если до вас доберётся Виктор.
Нора попыталась подняться.
— Не надо было показывать.
— Надо, — сказала Марта. — Ты спасла мою дочь, когда остальные отвернулись. Я не позволю, чтобы твой муж приехал сюда вслепую.
Я взял лист.
На нём была запись всех звонков из дома в ночь родов. Одиннадцать звонков мне. Два — Виктору. И один — Луке.
Время: два часа четырнадцать минут.
Через две минуты после отключения камер.
— Ты позвонил ему, — сказал я.
Лука медленно поднял глаза.
— Я позвонил, чтобы он остановил людей у клиники.
— Он следил за Норой.
— Я не знал, что он пойдёт за детьми.
— Но ты знал, что он хочет получить порт.
Лука молчал.
Нора с трудом повернула голову.
— Он помог мне подготовить машину, — сказала она. — Но я не знала, что он сообщил Виктору о родах. Когда Харрис ушёл, я поняла, что ждать нельзя.
Мне хотелось ударить Луку. Хотелось обвинить Нору. Хотелось вернуть последние месяцы и ответить на каждый её звонок.
Но в комнате лежали наши дети, и ни одно из этих желаний не могло сделать их безопаснее.
Я достал телефон.
— Лео, отправляй папку.
— Виктору?
— Всем, кто должен её получить. И Лука пусть знает: если со мной, Норой или детьми что-то случится, документы уйдут дальше.
Лука шагнул ко мне.
— Габриэль, я защищал семью.
— Ты защищал систему, в которой мы все были расходным материалом.
— Я спасал тебя много раз.
— И поэтому решил, что можешь распорядиться моей женой и детьми?
Он опустил глаза на люльки.
— Я думал, ты не изменишься, если не потеряешь всё.
Эти слова ударили точнее ножа.
Нора отвернулась.
Телефон у меня в руке завибрировал. Пришло сообщение от Хейса: «Виктор признался. Он сказал, что приказал забрать детей, чтобы заставить вас подписать передачу порта. Свидетели слышали всё».
Через секунду пришло второе сообщение: «Но есть ещё имя. Он утверждает, что деньги ему передавал человек из вашего дома».
Я посмотрел на Лука.
Он не стал отрицать.
— Сколько? — спросил я.
— Достаточно, чтобы оплатить охрану Норы и детей на год.
— Ты брал деньги Виктора, чтобы помогать ей?
— Я хотел вывести её из твоей жизни до того, как ты разрушишь её окончательно.
Нора закрыла лицо ладонью.
— Ты мог просто сказать мне.
— Ты бы мне не поверила.
— Потому что ты лгал.
Лука кивнул.
Это было его наказанием: не тюрьма и не выстрел, а необходимость остаться живым рядом с последствиями собственной лжи.
Я позвонил людям из организации и сообщил, что Виктор больше не управляет перевозками. Его подписи и счета уже были отправлены тем, кто ждал доказательств. Порт перешёл под независимое управление до полного расчёта долгов. Я потерял большую часть влияния, но Виктор потерял именно то, ради чего украл годы жизни у всех вокруг.
Он хотел стать хозяином моей империи.
В итоге у него не осталось даже права войти в собственный кабинет.
Харрис перевязал руку Норы и объяснил, что ей предстоит долгое восстановление. Она слушала, не глядя на меня.
Когда он закончил, я положил на край кровати телефон с фотографиями Бианки.
— Я не прошу простить меня, — сказал я.
— Хорошо.
— И не буду оправдываться.
— Ещё лучше.
— Но я хочу, чтобы дети росли не в страхе перед моей фамилией.
Нора посмотрела на меня.
— Тогда начни с того, что перестань прятаться за ней.
Я достал из кармана крошечный браслет из брошенной машины — больничную бирку сына. На пластике неровно было написано: «мальчик, Коста».
Нора взяла её, провела пальцем по буквам и тихо сказала:
— Они ещё не знают, кто ты.
— Знаю.
— И это может оказаться твоим единственным шансом.
Снаружи Лука стоял у машины, ожидая решения. Я подошёл к нему.
— Ты больше не работаешь на меня.
— Понимаю.
— Но останешься рядом с Норой до тех пор, пока она сама не скажет, что ты ей не нужен.
Он кивнул.
— А ты?
— Я буду приходить только тогда, когда она разрешит.
В доме заплакала девочка. Нора вздрогнула и попыталась подняться, но я остановил её.
— Я возьму её.
— Ты умеешь?
— Нет.
— Тогда держи голову вот так.
Она показала мне, как подложить ладонь под крошечную шею. Я поднял дочь, и её пальцы сомкнулись вокруг моего указательного пальца.
В этот момент сын тоже заплакал.
Два голоса.
Два ребёнка, которых я едва не потерял до того, как успел их узнать.
Я стоял посреди комнаты, пока Нора следила за каждым моим движением. На столе рядом лежали доказательства преступлений, карта, ключ и смятая записка, с которой началась моя охота.
А в моих руках была не власть.
Только маленькая девочка, которая ещё не знала, кому принадлежит этот палец.
— Как её назовём? — спросил я.
Нора долго смотрела на ребёнка.
— Мира.
— А сына?
Она посмотрела на меня впервые без страха.
— Тебе придётся заслужить право выбрать ему имя.
За стеной плакал мальчик, а на ладони моей дочери едва заметно дрогнул крошечный ноготь.
Я прошептал: «Мира», и Нора не забрала её у меня.
Пропустили начало?


