В пять пятнадцать утра я открыл дверь особняка и увидел на белом мраморе следы чужой крови. Несколько секунд я стоял неподвижно, убеждая себя, что это не кровь Норы. Потом услышал собственный крик:
— Нора!
Ответом стал только гул пустого холла.
За окнами Чикаго тонул в ледяном ноябрьском дожде. Фонари расплывались жёлтыми пятнами, а ворота поместья почему-то открылись без охранника. Я бросил пальто на кресло и побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Телефон наконец включился в моей руке. На экране вспыхнули десятки пропущенных звонков: Лука, домашняя линия, доктор Харрис. От Норы — ни одного.
Дверь спальни была распахнута. Постель смята, на полу разбит стакан, рядом лежали мокрые полотенца. В ванной горел свет, а в наполненной наполовину ванне вода стала мутно-розовой. На кафеле валялись медицинские упаковки и перчатки.
Я видел кровь раньше. Много раз.
Но эта кровь принадлежала женщине, которую я оставил рожать одну.
— Господи…
Я отступил в коридор и заметил новые пятна, ведущие к детской. Там стояли две маленькие колыбели, выбранные Норой после долгих споров со мной. Одна была пуста. Вторая тоже. Одеяло свисало через край, словно ребёнка подняли только что.
Я положил ладонь на деревянный бортик и почувствовал, как дрожат пальцы.
Мой сын и моя дочь родились этой ночью. Я не слышал их первого плача.
Потому что в это время был с другой женщиной.
Через двадцать минут в ворота ворвались три чёрных автомобиля. Лука Морретти появился первым — огромный, с тонким шрамом у уха.
— Охранники живы, — сказал он. — Их усыпили. В доме нет взлома.
— Кто открыл ворота?
— Никто. Камеры отключились в два часа двенадцать минут.
— Где Нора?
Лука не ответил. И это молчание напугало меня сильнее любого признания.
В кухне доктор Харрис сидел у острова, не снимая больничной одежды. На его рукаве темнело засохшее пятно.
— Что здесь произошло? — спросил я.
— Нора позвонила мне в десять семь. Начались схватки.
— Почему она не вызвала скорую?
Доктор опустил глаза.
— Она сказала, что не хочет ни одной больницы, связанной с твоим именем.
Я сжал край столешницы.
— Она звонила мне?
— Одиннадцать раз. Ты не ответил.
В памяти снова прозвучал голос Бианки: «Это важно?» И мой ответ: «Ничего, что не может подождать».
Харрис продолжил:
— Мальчик родился в час пятьдесят восемь. Девочка — через одиннадцать минут. Оба дышали. Нора потеряла много крови, но состояние стабилизировалось.
— А потом?
— Я вышел за лекарствами. Через пять минут вернулся — и их не было.
— Ты хочешь сказать, что женщина после родов сама ушла с двумя младенцами?
— Нет. Ей помогли.
Лука шагнул ближе.
— Нашли следы машины у служебного входа. Большой внедорожник. Номеров нет.
Я смотрел на пустые колыбели и понимал: исчезновение было подготовлено заранее.
Нора не взяла украшения. Не взяла дорогую одежду. Даже кольцо осталось в шкафу.
На полке, за коробкой витаминов, я нашёл дешёвый чёрный телефон. На нём были фотографии меня и Бианки у гостиницы прошлой ночью. Под последней фотографией Нора написала: «Он ушёл с ней. Телефон выключен. Начинай».
В этот момент Лука вошёл в кабинет с белым конвертом, найденным в брошенном автомобиле. На лицевой стороне было только моё имя. Я протянул руку к бумаге, но пальцы остановились в нескольких сантиметрах от края…
ЧАСТЬ 2
Я всё-таки взял конверт. Бумага была влажной, а на уголке темнел след детской крови. Я вскрыл его ножом, потому что пальцы слушались плохо.
«Габриэль.
Когда ты это прочитаешь, кровь на полу уже высохнет, а наши дети окажутся далеко от твоего имени. Ты хотел свободы — я дала её тебе. Я не взяла твоих денег и вещей. Только детей и доказательства, которые не позволят тебе вернуть нас силой.
Если отправишь людей на поиски, копии твоих бухгалтерских книг получат прокуроры и трое людей из твоей организации. Ты привык считать, что всех можно купить. Меня — нет.
Ты выбрал жизнь, которую хотел. Я выбрала их жизнь.
Нора».
Лука перечитал письмо и поднял глаза.
— Какие книги?
— Финансовые записи, — ответил я.
— Она знала о сейфе?
Я посмотрел на шкаф. Три недели назад, после бессонной ночи, Нора приносила мне воду. Я спал на диване, а сейф открывался отпечатком ладони. Тогда я решил, что она просто заботится обо мне.
Оказалось, она запоминала.
К вечеру я обнаружил, что из сейфа исчезла только одна папка. Не деньги. Не оружие. Счета, через которые проходили выплаты людям, никогда не появлявшимся в официальных документах.
— Она могла уничтожить тебя, — тихо сказал Лука.
— Пока не уничтожила.
— Почему?
Я не ответил. Вопрос был страшнее письма.
Лео Маркетти, наш специалист по сведениям, нашёл в телефоне фотографии. По данным камеры, их сделал частный сыщик Артур Хейс. Его контора находилась в Южной петле.
Через час мы вошли туда. Хейс сидел за стеклянным столом и держал руки на виду. На стене тикали круглые часы, а рядом лежала детская погремушка из красного дерева.
— Ваша жена наняла меня месяц назад, — сказал он.
— Куда она уехала?
— Не знаю.
Лука положил на стол фотографию Норы.
— Подумай лучше.
— Я думал каждый день. Она платила наличными и требовала, чтобы я следил не за вами, а за людьми, которые следили за ней.
Я застыл.
— За ней следили?
Хейс открыл ящик и достал папку.
— Нора узнала, что кто-то ищет ваших детей ещё до их рождения. Не ради выкупа. Ради того, чтобы использовать их как рычаг против вас.
На снимках были одни и те же лица у клиники, у дома и возле машины Норы. Один человек встречался чаще остальных — мой двоюродный брат Виктор, управлявший семейными перевозками.
— Почему ты не сказал мне?
— Потому что Нора сказала: если сообщу, дети исчезнут раньше родов.
Я взял снимок. На обороте стояла дата завтрашнего дня, хотя фотография была сделана ночью.
— Это невозможно.
Хейс побледнел.
— Есть ещё одна вещь. Она велела передать её только после того, как вы придёте сюда лично.
Он достал из папки небольшой металлический ключ и положил его на стол.
— Где дверь от этого ключа? — спросил я.
Хейс посмотрел не на меня, а на Луку.
— В старом грузовом терминале у реки. Но туда уже приехал Виктор…
ЧАСТЬ 3
— Что значит «уже приехал»? — спросил я.
Хейс достал второй лист. На нём были записи с камер терминала и подпись Виктора под распоряжением о закрытии склада.
— Он забрал там людей вчера вечером, — сказал сыщик. — Нора узнала об этом и решила, что ждать нельзя.
Лука резко повернулся ко мне.
— Значит, дети могут быть там.
Мы приехали к терминалу через двадцать минут. Река за металлическим забором кипела под ветром, а в окнах старого здания горел единственный свет. Внутри пахло соляркой и мокрым картоном.
Виктор стоял у погрузочной платформы. На нём было дорогое пальто, но воротник промок, будто он долго ждал нас под дождём.
— Где Нора? — спросил я.
— Ты опоздал.
— Где мои дети?
Виктор усмехнулся.
— Не называй их своими. Ты даже не был рядом, когда они родились.
Лука поднял оружие, но я остановил его рукой.
— Говори.
Виктор бросил на стол папку. Внутри лежали копии моих счетов и фотографии Норы у клиники.
— Твоя жена хотела вывести детей через старый маршрут. Я узнал об этом от человека, которому она доверяла.
— От кого?
— От доктора Харриса.
Харрис, стоявший у входа рядом с нами, шагнул вперёд.
— Это ложь.
— Ты сообщил мне, когда она звонила в клинику, — сказал Виктор. — Ты думал, что я помогу вывезти её. Но я хотел другое. Дети должны были стать гарантией, чтобы ты передал мне долю в порту.
Я посмотрел на доктора.
— Ты знал о Викторе?
— Знал, что он опасен. Поэтому помог Норе уйти через служебный въезд. Но я не знал, что он следит за ней.
Виктор засмеялся.
— Слишком поздно оправдываться. Нора уже уехала.
— Куда?
— Я не скажу.
Тогда Хейс положил на стол последнюю фотографию. На ней Виктор стоял у терминала рядом с водителем грузовика. В его руке был документ с подписью Норы.
— Подпись поддельная, — сказал сыщик. — Но на обороте есть номер маршрута.
Виктор рванулся к папке.
— Не трогай!
Он сам выдал себя. На листе был указан не маршрут, а складской номер и имя человека, который должен был встретить Нору на рассвете: Марта Белл, бывшая акушерка роддома.
Я понял, почему Нора не доверилась ни одной больнице, связанной со мной. Она доверилась женщине, которая когда-то спасла её сестру.
— Где Марта? — спросил я.
Хейс назвал адрес в Индиане.
Виктор побледнел.
— Если ты поедешь туда, она отдаст документы. Все документы.
— Какие?
Он сжал пальцы.
— Те, что докажут, кто приказал следить за Норой.
В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым. Я ответил.
Женский голос произнёс:
— Габриэль, дети у меня. Нора жива, но ей снова стало плохо. Если хочешь увидеть их, приезжай один. И привези папку из сейфа.
Связь оборвалась.
Лука выругался.
А Виктор вдруг улыбнулся, словно услышал именно то, чего ждал.
Я посмотрел на него и понял: звонок был не от Марты. Кто-то стоял рядом с Норой и знал о папке больше, чем должен был знать…
Нора оставила мне последнее предупреждение — но его прочитал Виктор…
Я думал, что ищу только жену и детей. Но финал показал, кто на самом деле управлял этой ловушкой.
«Тебе придётся заслужить право выбрать ему имя»
И Габриэль впервые принял условия, которые не мог купить.
👇 Финал истории уже открыт
