В тот момент, когда хозяин дома сказал, что четырнадцать нянь уже сбежали от его детей, с балкона второго этажа в мою голову полетела бейсбольная бита.
Я успела отступить. Бита ударилась о мраморный пол и расколола вазу с белыми лилиями. Осколки разлетелись по холлу, а наверху раздался смех.
— Ты ведь новая? — крикнул мальчик.
Я подняла глаза. На балконе стояли четверо: высокий одиннадцатилетний Итан, его худой брат Калеб, семилетний Ной и самый маленький, Люк, которому недавно исполнилось шесть. Все смотрели на меня так, будто я была не няней, а очередной мишенью.
— Да, — ответила я, поднимая биту. — А вы всегда встречаете гостей разбитой посудой?
— Только тех, кто выглядит слишком уверенно, — сказал Итан.
Позади меня Адриан Вейл тяжело вздохнул.
— Вы видите, почему я не стал преувеличивать в объявлении?
— Вы вообще не написали, что ваши дети бросают оружие с балкона.
— Если бы написал, вы бы не приехали.
Он говорил спокойно, но пальцы сжали серебряную ручку трости. Только тогда я заметила, что он прихрамывает. В газетах Адриана называли инвестором и благотворителем. В городе шептались, что он умеет решать проблемы людей, которые предпочитают не обращаться в полицию.
Я приехала сюда не ради его репутации. Моей младшей сестре Мэйси требовалась срочная операция на сердце. Счёт из клиники лежал у меня в сумке, рядом с последними двадцатью долларами. Если я провалю это собеседование, Мэйси не попадёт в операционную.
— У вас есть семьдесят два часа, — сказал Адриан, когда дети исчезли в коридоре. — Если за это время они не примут вас, вы уедете с полной оплатой.
— А если примут?
— Получите место.
— И почему четырнадцать человек не продержались?
Он посмотрел на лестницу.
— Их мать умерла четыре года назад. После этого мальчики решили, что любой взрослый, который входит в дом, однажды тоже исчезнет.
Это был первый раз, когда в его голосе появилась боль.
В три часа дня я нашла детей в игровой комнате. Вернее, в комнате, где когда-то могли играть дети. Игрушки были убраны, стены пустовали, а на полу лежали перевёрнутые стулья. Люк держал кухонный таймер и нервно крутил его колесико.
— Мы устроили вам испытание, — сказал Калеб.
— Какое?
— Нужно найти то, чего здесь нет.
— А если не найду?
Итан улыбнулся.
— Тогда уедете до ужина.
Я присела возле Люка. От него пахло мятной мазью, а на запястье виднелся свежий красный след, будто кто-то недавно крепко сжал руку.
— Кто тебя обидел?
Мальчик резко отдёрнул руку.
— Никто. Папа сказал не задавать вопросы.
В ту же секунду за стеной что-то глухо ударило. Адриан появился в дверях слишком быстро, словно стоял рядом и слушал.
— Ния, — произнёс он, — есть вещи, которых вам лучше не касаться.
— Например?
Он не ответил.
Вечером я разбирала вещи в маленькой комнате для персонала и нашла под матрасом детский рисунок. На нём были четыре мальчика, женщина с рыжими волосами и чёрная фигура без лица. Внизу детской рукой было написано: «Она вернётся, если папа снова солжёт».
Я перечитала фразу дважды.
Затем в коридоре погас свет.
Из темноты раздался голос Адриана:
— Мисс Картер, если вы нашли рисунок, положите его на стол и не открывайте металлический шкаф…
Но за моей спиной уже щёлкнул замок, и дверца шкафа медленно приоткрылась…
ЧАСТЬ 2
Внутри лежали не игрушки и не документы, а четыре одинаковых деревянных коробки. На каждой была выжжена дата. Я узнала день смерти матери мальчиков.
— Не трогайте их, — сказал Адриан из коридора.
— Почему ваши дети хранят здесь свои вещи?
— Потому что я попросил.
— Вы попросили их помнить мать или бояться её?
Он вошёл, и свет аварийной лампы выхватил его серое лицо. В дальней коробке что-то тихо звякнуло.
— Итан! — крикнул Адриан.
Сверху донёсся топот. Дверь захлопнулась, а снаружи повернулся ключ.
— Вы заперли меня?
— На минуту. Пока не заберу коробки.
— Вы запираете и детей, когда они задают неудобные вопросы?
Ответа не было.
Я огляделась. На стене висел старый выключатель, рядом — следы свежей краски. Поддела крышку коробки заколкой и нашла внутри детскую брошь в форме ласточки, обломанный ключ и клочок бумаги.
«Не верьте человеку, который говорит, что я сама ушла».
Подписи не было. Но почерк совпадал с надписью на рисунке.
Через несколько минут замок щёлкнул. Адриан стоял у двери.
— Отдайте бумагу.
— Сначала объясните, почему ваши дети считают, что их мать не умерла случайно.
— Они дети. Они придумали историю.
— Тогда почему вы так побледнели?
Он шагнул ко мне, но из коридора донёсся крик Люка:
— Ния! Калеб заперся в зимнем саду!
Адриан рванулся туда. Я последовала за ним и увидела мальчика за стеклянной дверью. На полу вокруг него стояли зажжённые свечи.
— Отойдите! — приказал Адриан.
— Он напуган. Если вы ворвётесь, он разобьёт стекло.
— Вы не знаете моих детей.
— А вы не знаете, как с ними разговаривать.
Я опустилась на колени.
— Калеб, посмотри на меня. У тебя есть три вдоха, чтобы решить, что делать дальше.
Мальчик смотрел на меня, пока Адриан сжимал кулаки.
— Раз, — сказала я. — Два…
Калеб погасил свечи и открыл дверь.
Адриан резко отвернулся. На внутренней стороне стекла я увидела царапины: четыре буквы и дату. Дату смерти их матери.
Ночью я позвонила Мэйси. Она говорила тихо, чтобы не разбудить соседку в палате.
— Ты справишься, Ния?
— Я должна.
— Тогда не позволяй богатому человеку заставить тебя забыть, зачем ты приехала.
После звонка под дверь подсунули конверт. Внутри была фотография: женщина с рыжими волосами стояла возле озера, а рядом — Адриан и незнакомый мужчина. На обороте было написано: «Спроси, кто вёл машину».
Я пошла в кабинет Адриана. Дверь была приоткрыта. Он разговаривал с кем-то по телефону.
— Если она найдёт журнал, мальчики вспомнят всё, — сказал он. — А я не могу допустить, чтобы они заговорили.
Я отступила, но половица скрипнула.
Адриан резко повернул голову.
— Ния? Войдите. Нам пора поговорить о вашей сестре…
ЧАСТЬ 3
Я застыла в дверях. Адриан медленно положил трубку.
— Что вы знаете о Мэйси?
— Достаточно, чтобы понять: вы проверяли меня до приезда.
Он достал из ящика папку. На первой странице лежала копия счёта клиники, а рядом — расписание операции.
— Я хотел убедиться, что вы не пришли сюда ради денег и не уйдёте после первой ночи.
— Вы купили сведения о моей сестре?
— Я оплатил обследование. Операцию пока нет.
Я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Не используйте Мэйси, чтобы держать меня здесь.
— Я не использую. Я пытаюсь защитить своих детей.
В этот момент в кабинет вошёл Итан. В руке он держал тонкую тетрадь.
— Хватит говорить за нас, папа.
Адриан побледнел.
— Итан, выйди.
— Нет. Ния должна знать.
Мальчик положил тетрадь на стол и открыл страницу, исписанную неровными детскими буквами.
— В ночь, когда умерла мама, я видел, как она спорила с дядей Грантом. Потом они уехали. Папа сказал, что мама села за руль сама. Но я видел другое.
— Что именно? — спросила я.
Итан сглотнул.
— За рулём был дядя Грант. А папа приехал позже. Он заставил меня молчать, потому что сказал: если я заговорю, Грант заберёт нас.
Адриан упёрся ладонями в стол.
— Грант угрожал не только вам. Он контролировал счета компании и подделал документы после аварии. Я собирал доказательства.
— Четыре года? — Итан выкрикнул. — Четыре года ты говорил нам, что мама умерла по своей вине!
— Я хотел, чтобы вы были живы.
— А мы всё это время думали, что она не хотела к нам возвращаться!
Мальчик выбежал. Из коридора донёсся плач Люка.
Я открыла тетрадь. Между страницами была спрятана копия журнала из гаража. В нём значилось: в ночь аварии автомобиль Гранта выехал с территории в 23:14, а вернулся через сорок минут без переднего номера.
— Почему вы не отдали это властям?
— Потому что единственным свидетелем была моя сестра Марта, управляющая домом. Грант нашёл её и заставил подписать ложные показания. Потом она исчезла.
— И вы просто ждали?
— Я искал её.
Дверь распахнулась. Вбежала Марта. На ней было старое пальто, а в руке она держала металлический жетон с эмблемой гаража.
— Я больше не буду молчать, Адриан, — сказала она. — Грант приехал сегодня утром. Он знает, что журнал нашли.
У Адриана дрогнула челюсть.
— Где он?
Марта посмотрела на меня.
— В клинике. Он приехал к Мэйси Картер. И забрал её медицинскую папку…
В клинике Грант держал папку Мэйси — и усмехался…
Я думала, что спасаю только работу. Но в финале пришлось выбирать между страхом и четырьмя детьми, которые впервые сказали правду.
«Ты теперь уйдёшь?»
Я сжала металлический жетон Эвелин в ладони.
👇 Финал этой истории уже открыт



