ЧАСТЬ 4
Я не помню, как выбежала из кабинета.
Помню только холодный мрамор под ногами, крик Адриана за спиной и тетрадь Итана, которую я всё ещё держала в руке.
— Ния, стойте! — кричал Адриан.
Я остановилась у лестницы.
— Если с Мэйси что-то случится, я никогда вас не прощу.
— Я поеду с вами.
— Нет.
— Грант опасен.
— А вы нет?
Он принял удар молча. Потом снял с запястья часы и бросил их Марте.
— Позвони водителю. Пусть готовит машину.
Итан стоял у перил, сжимая тетрадь пустыми пальцами.
— Папа, ты снова оставишь нас?
Адриан посмотрел на него.
— Нет. Я возьму вас с собой.
— Зачем?
— Потому что это касается вашей матери.
— И потому что ты наконец решил сказать правду?
Адриан не ответил сразу.
— Да.
В машине я сидела рядом с Мартой. Адриан ехал впереди, а дети — в среднем ряду. Никто не разговаривал. Только металлический жетон в кармане Марты постукивал о дверцу при каждом повороте.
Я позвонила в клинику.
— Мэйси Картер у вас?
Секретарь замолчала слишком надолго.
— Ваша сестра была здесь утром. Потом за ней приехал мужчина, назвавшийся родственником.
— Как его звали?
— Грант Вейл.
У меня перехватило дыхание.
— Она уехала с ним?
— Нет. Она отказалась. После этого он забрал папку и ушёл.
Я закрыла глаза.
Мэйси была жива.
Но Грант уже знал о ней всё.
Когда мы подъехали к клинике, у входа стояла женщина в зелёной форме. Она узнала Адриана и быстро подошла к машине.
— Я заведующая отделением, доктор Рид. Ваша сестра в кабинете наблюдения. Грант пытался попасть туда через служебный коридор.
— Где он? — спросил Адриан.
— В архиве. Но есть проблема.
Она протянула ему лист.
— Он показал доверенность, подписанную вами.
Адриан прочитал документ и сжал бумагу.
— Подпись поддельная.
— Не совсем, — сказала доктор Рид. — Подписывали вы. Четыре года назад.
Он поднял на неё глаза.
— Это невозможно.
— На доверенности стоит дата за день до смерти вашей жены.
Марта тихо произнесла:
— Адриан, ты сам дал ему доступ ко всему.
Мы нашли Гранта в архиве. Он стоял возле металлического шкафа и держал в руках папку Мэйси. Рядом лежал старый журнал гаража.
— Поздно приехал, брат, — сказал он. — Ты всегда опаздывал, когда нужно было спасать семью.
Адриан шагнул вперёд.
— Отдай папку.
— А ты расскажешь детям, что подписал передачу компании мне, если с тобой что-нибудь случится?
Я посмотрела на документ.
— Вот зачем вы убили Эвелин?
Грант усмехнулся.
— Она собиралась забрать детей и рассказать о деньгах. Адриан хотел спрятать её под видом семейной ссоры. Но она села в машину сама.
— Вы были за рулём, — сказала Марта.
— А ты всё-таки заговорила.
— Да.
Её голос дрожал, но она не отступила.
Грант рванулся к выходу. Итан вцепился ему в рукав.
— Ты убил мою маму?
Грант посмотрел на мальчика.
— Твоя мама сама выбрала риск.
Этого было достаточно.
Адриан не ударил его. Он просто встал между Грантом и детьми, а Марта передала журнал прибывшим сотрудникам клиники. Доктор Рид вызвала службу безопасности, а затем сама отвела меня к Мэйси.
Сестра лежала на узкой кровати, бледная, но в сознании.
— Ты выглядишь ужасно, — прошептала она.
Я засмеялась сквозь слёзы.
— Ты тоже.
— Значит, мы обе держимся.
Адриан вошёл следом. В руках он нёс папку с новым счётом.
— Операция оплачена, — сказал он.
Я резко встала.
— Я не просила милостыню.
— Это не милостыня. Это зарплата за три дня, умноженная на сто. И компенсация за то, что я втянул вас в опасность.
— Я не возьму деньги, если вы будете думать, что купили моё молчание.
— Я больше ничего у вас не покупаю.
Он положил папку на стул.
— Я продам компанию, чтобы покрыть долги Эвелин и оплатить лечение детей. Остальное передам в фонд помощи детям, потерявшим родителей.
— А ваши сыновья?
— Будут знать всё. Даже то, что я ошибался.
Позже, когда Мэйси уснула после обследования, Итан подошёл ко мне в коридоре. В руке он держал ту самую бейсбольную биту.
— Я хочу вернуть её.
— Почему?
— Потому что это было первое, чем мы пытались тебя прогнать.
Я взяла биту. На дереве осталась глубокая трещина от удара о вазу.
— Оставь её себе.
— Но зачем?
— Чтобы помнить: в тот день ты мог попасть мне в голову, а попал в собственную ложь.
Итан опустил взгляд.
— Ты теперь уйдёшь?
Я посмотрела на него, потом на троих братьев, стоявших у стены. Люк держал мятную мазь, Калеб — погасшую свечу, а Ной прятал за спиной рисунок с чёрной фигурой.
— Я останусь до операции Мэйси, — сказала я. — А потом мы решим, что будет дальше.
Адриан услышал это и кивнул. Не с облегчением. Скорее с пониманием того, что доверие нельзя подписать на бумаге, как доверенность.
Марта передала мне металлический жетон.
— Он принадлежал Эвелин. Она всегда клала его на стол, когда хотела, чтобы все перестали лгать.
Я сжала холодный металл в ладони.
В тот вечер Итан сам положил жетон рядом с журналом, а затем написал на чистой странице тетради: «Мама не уехала от нас. Мы нашли, кто отнял её».
Люк долго смотрел на запись, а потом спросил:
— Ния, а завтра можно будет бросить мяч не в тебя?
— Можно.
— Куда?
Я указала на пустую корзину в конце коридора.
— Туда.
Он бросил. Мяч ударился о край, отскочил и попал прямо в вазу с белыми лилиями, которую служащий клиники поставил у стены.
Ваза качнулась.
Все четверо мальчиков замерли.
Я поймала её раньше, чем она упала.
Итан посмотрел на меня и впервые улыбнулся не как противник, а как мальчик, который наконец нашёл того, кто успевает подхватить самое важное.
Пропустили начало?


