ЧАСТЬ 4 — Жених бросил меня у автовокзала, заявив, что я не подхожу ему, но слова незнакомого вдовца заставили его сестру побледнеть

ЧАСТЬ 4

…Матео не закончил фразу. Телефон выпал ему в ладонь, но он не поднял его к уху снова.
— Кто забрал документ? — спросила я.
— Мой двоюродный брат Рауль. Он работал в банке.
Вероника медленно подняла голову.
— Рауль не станет этого делать.
— Он уже сделал, — ответил Матео.
Исидро запер склад, а я заметила на земле свежие следы шин. Они вели к дороге, но не к городу. К старой насосной станции, заброшенной после засухи.
Матео схватил ключи от грузовика.
— Рауль знает, где хранится резервная копия. Если он уничтожит её, компания сможет заявить, что оригинал был единственным.
— Я еду с вами.
— Нет.
— Ваша сестра уже использовала моё присутствие против вас. Теперь я буду присутствовать сама.
Он посмотрел на меня и коротко кивнул.
Близнецы остались с Исидро в доме. Вероника тоже не поехала. Она сидела на ступеньке, сжимая жёлтую заколку Хулии, которую девочка уронила утром.
— Я должна была защищать детей, — сказала она.
— Ты защищала сделку.
— Я взяла деньги, чтобы погасить долги мужа. Потом он исчез. Компания обещала вернуть всё после продажи.
— А Камила?
Вероника сжала заколку так сильно, что острый край впился в кожу.
— Камила узнала. Она сказала, что расскажет Матео. Я не хотела её смерти.
Матео остановился.
— Ты думаешь, я спрашиваю, хотела ли ты её смерти? Я спрашиваю, почему после её смерти ты продолжила красть у её детей.
Вероника заплакала, но Матео отвернулся. Слёзы ничего не исправляли. Исправить мог только поступок.
У насосной станции мы нашли Рауля. Он стоял у бетонного резервуара, а в руке держал металлическую коробку с документами. Рядом работал переносной обогреватель, его красная спираль гудела в утреннем холоде.
— Отдай коробку, — сказал Матео.
— Ты не понимаешь, сколько денег на кону.
— Я понимаю, что это земля моих детей.
Рауль усмехнулся.
— Компания заплатит тебе столько, что ты сможешь начать где угодно.
— А если я откажусь?
— Тогда Вероника получит опеку. Ты потеряешь ранчо и детей.
Я шагнула вперёд.
— Она уже потеряла право говорить от их имени.
Рауль посмотрел на меня.
— Ты всего лишь наёмная помощница.
— Но договор у меня настоящий. А твоя подпись в банковском журнале — тоже.
Я подняла телефон. Утром перед поездкой я попросила служащую банка прислать мне подтверждение выдачи коробки. В нём были время, имя Рауля и номер ячейки. Я не делала запись разговора. Мне хватало бумажного следа, который он оставил сам.
Рауль побледнел.
— Ты не имеешь права это использовать.
— А ты не имел права забирать документы.
Матео забрал коробку. Внутри лежали оригинал договора Камилы, банковские выписки и письмо, написанное её рукой.
Он прочитал его вслух.
— «Матео, если ты держишь это письмо, значит, я не успела объяснить. Не отдавай участок никому. Вероника говорит, что хочет помочь, но она уже подписала бумаги за спиной детей. И ещё: Елена должна получить мастерскую возле дома. Я видела её работы и договорилась с кооперативом. Она не должна зависеть от милости мужчины».
Я уставилась на последнюю строчку.
— Камила знала обо мне?
— Она заказывала у тебя занавески для детской, — тихо сказал Матео. — Ты не знала, что посылка была от неё.
Вот чего я не ждала. Матео не искал мне новую жену. Камила заранее оставила мне возможность снова работать, потому что увидела мои швейные изделия и решила помочь. А его предложение на вокзале оказалось не случайностью: он нашёл моё имя в списке мастеров, которым она доверяла.
Но я всё равно приехала к нему не как спасённая женщина.
Я приехала как человек, которому нужно было вернуть собственный голос.
В тот же день Матео отвёз оригиналы в нотариальную контору и отменил все полномочия Вероники. Компания отказалась от сделки, узнав, что права на проезд принадлежат детям. Рауль подписал заявление о возврате документов и потерял работу. Ему пришлось продать машину, чтобы вернуть деньги, взятые у компании.
Вероника не попала в тюрьму. Матео не стал добиваться этого. Но он потребовал, чтобы она покинула управление наследством и каждую неделю приходила к детям только в присутствии Исидро. Она согласилась.
— Я не прощу тебя быстро, — сказал ей Матео у стола.
— Я не прошу быстро.
— Тогда начни с правды.
Вероника достала из сумки чековую книжку и положила на стол.
— Здесь первая часть денег. Остальное я верну, даже если придётся продать дом.
— Дом не мой, — ответил Матео. — Он Камилы и детей.
Вечером я вошла в маленькую мастерскую возле яблоневого сада. Там стояла новая швейная машина, а на стене висела записка Камилы, приколотая деревянной прищепкой.
«Шей так, чтобы вещь выдержала чужие руки».
Через неделю я снова встретила Родриго. Он приехал за товаром в хозяйственный магазин неподалёку и увидел меня в рабочем фартуке, рядом с близнецами. Хулия держала ткань, Томас отсчитывал пуговицы.
— Елена, я тогда был неправ, — сказал он.
— Ты был честен, — ответила я. — Просто показал мне себя раньше, чем я успела потратить на тебя ещё один год.
Он опустил взгляд на мои руки.
— Ты теперь здесь работаешь?
— Я теперь здесь хозяйка своей работы.
Родриго ушёл, не купив ничего.
Матео стоял у входа в мастерскую и держал письмо Камилы.
— Ты останешься? — спросил он.
Я посмотрела на близнецов, на яблоневые ветви за стеклом и на свою машину, которая мерно прошивала красную ткань.
— Я останусь до тех пор, пока сама этого хочу.
— Этого достаточно.
Хулия подняла готовый фартук и серьёзно сказала:
— Мама Камила бы одобрила.
Я не стала поправлять её. Только провела пальцем по строчке, которую сделала сама, и ответила:
— Тогда пришейте ещё карман. Для ключа от склада.
А Матео впервые улыбнулся не мне, а той жизни, которую Камила успела защитить даже после смерти.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью