Я рухнула у алтаря за секунду до того, как должна была назвать Дамиана Кроу своим мужем, и последним, что увидела перед потерей сознания, было его лицо, лишившееся улыбки.
Хрустальные люстры расплывались над головой, музыка оборвалась, а девятьсот сорок три гостя одновременно поднялись со своих мест. Моё платье за сорок две тысячи долларов разметало шлейф по мраморному полу, букет белых калл выскользнул из пальцев и ударился о ступеньку.
— Эвелин! — крикнула Прия, моя свидетельница.
Я хотела ответить, но горло сжалось. Под плотным слоем тонального крема горела левая скула. Под рукавом прятался желтоватый след на запястье. Моё тело больше не соглашалось делать вид, что всё в порядке.
Дамиан наклонился ко мне, изображая испуганного жениха.
— Не смей устраивать сцену, — прошептал он так тихо, что услышала только я. — Ты знаешь, чем это закончится для твоей семьи.
Потом он выпрямился и громко позвал врача.
Через несколько минут меня перенесли в кабинет управляющего отеля. Я очнулась на кожаном диване, чувствуя во рту вкус мяты и железа. За окном стоял дневной город, равнодушный к тому, что моя жизнь только что рассыпалась перед сотнями свидетелей.
У окна находился мужчина в тёмном костюме без галстука. Я сразу узнала его. Роман Восс. Дамиан однажды назвал его опасным человеком, а затем велел мне никогда не оставаться с ним наедине.
— Вы потеряли сознание, — сказал Роман. — Врач уже поднимается.
— Мне не нужен врач.
— Вы упали перед алтарём.
— Перед девятьюстами сорока тремя людьми, — поправила я.
В его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.
— Вы сами составляли список?
— Я составляла всё.
Я села, и рукав соскользнул с запястья. Я мгновенно натянула его обратно, но Роман уже заметил синяк. Он не спросил. Именно это испугало меня сильнее вопроса.
— Вы не боитесь замужества, — сказал он. — Вы боитесь человека, который ждал вас у алтаря.
— Вы ничего обо мне не знаете.
— Зато знаю, что «Стерлинг Капитал» осталось девять недель до банкротства. Знаю, что деньги Дамиана должны появиться сразу после регистрации брака. И знаю, что этот синяк появился четыре дня назад.
В дверь постучали. Вошёл врач, за ним Прия. У неё дрожали руки, а на пальцах блестели осколки разбившейся заколки.
— Дамиан требует вернуть невесту в зал, — сказала она. — Твоя мать тоже.
У меня похолодели ладони.
— Я никуда не вернусь.
Роман посмотрел на меня внимательно.
— Тогда вам нужно решить, кому вы готовы сказать правду первым.
В этот момент за дверью раздался голос Дамиана:
— Эвелин, открой. Или я войду сам.
Роман встал между дверью и диваном. На столе перед ним лежала тонкая кожаная папка, которую он принёс с собой. Он положил ладонь на застёжку и медленно потянул её вверх…
ЧАСТЬ 2
…Застёжка щёлкнула, и Роман достал из папки не бумаги, а небольшой медицинский снимок. На белом листе виднелась фотография моей левой скулы без макияжа. Я узнала себя не сразу: кожа была опухшей, под глазом темнел кровоподтёк.
— Где вы это взяли? — спросила я.
— В частной клинике, куда вас привезли после падения на лестнице два месяца назад.
— Я не была в клинике.
— Были. Ночью. Вас привёз водитель Дамиана, а в журнале записали другое имя.
Я вцепилась пальцами в край дивана. Кожа на нём была потрескавшейся и сухой, словно этот кабинет годами никто не открывал для случайных людей.
— Он сказал, что я поскользнулась.
— А врач записал: удар нанесён предметом с прямым краем.
Прия закрыла рот ладонью.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что он пригрозил твоему брату, — ответила я. — И потому что я поверила, будто могу пережить ещё один день.
В дверь снова ударили.
— Эвелин! — крикнул Дамиан. — Мой адвокат уже разговаривает с твоим отцом. Ты выйдешь сейчас же.
Роман открыл дверь ровно настолько, чтобы его лицо оказалось в проёме.
— Она никуда не выйдет.
— Это семейное дело.
— Нет. Это дело человека, который ломает женщине руку за закрытой дверью.
На несколько секунд коридор замер. Потом Дамиан рассмеялся.
— Ты решил изображать спасителя? Спроси её, что произойдёт с отцом, если она отменит свадьбу.
Роман захлопнул дверь и повернулся ко мне.
— Ваш отец подписал поручительство?
Я кивнула.
— Он заложил семейный дом.
— И не только дом, — тихо сказал Роман.
Он разложил на столе копии банковских уведомлений. В каждом документе стояла подпись моего отца. Но даты не совпадали. Платежи начали исчезать за полгода до того, как Дамиан предложил спасительную сделку.
— Эти деньги переводились компаниям, связанным с Кроу, — сказал Роман. — Ваш отец думал, что закрывает старые долги. На самом деле кто-то создавал новые.
— Он знал?
— Пока не знаю.
Прия шагнула ближе.
— А что под макияжем? Ты говорила, что ударилась о шкаф.
Я подняла взгляд на зеркало. Плотная пудра скрывала не только синяк. Под ней, у самого края скулы, проступал тонкий красный след — буква, которую Дамиан выжег мне горячей металлической застёжкой четыре дня назад.
Роман увидел её и изменился в лице.
— Где он взял эту застёжку?
— На ней был герб Кроу. Он сказал, что теперь я принадлежу его семье.
Роман сжал пальцы так сильно, что побелели костяшки.
— Этот знак принадлежит не семье Кроу.
В коридоре послышался женский голос. Моя мать приказала охране открыть кабинет.
Роман наклонился ко мне.
— Если войдёт ваша мать, спросите её, кто передал Дамиану сведения о каждом вашем побеге.
— Что вы хотите сказать?
Он достал последний лист. Внизу стояла подпись моей матери, а рядом — дата, поставленная за неделю до нашей помолвки.
— Ваша мать знала о побоях ещё до того, как он сделал первый синяк.
Дверь распахнулась, и мать вошла с лицом, на котором не осталось ни капли свадебного счастья. За её плечом стоял отец. Он держал в руке разбитые очки и смотрел не на меня, а на документ…
ЧАСТЬ 3
…Отец увидел подпись и остановился так резко, что разбитая дужка очков впилась ему в ладонь.
— Маргарет, — сказал он. — Что это?
Мать вырвала лист у Романа.
— Частная переписка. Она ничего не доказывает.
— Здесь ваша подпись под соглашением о наблюдении за Эвелин, — ответил Роман. — Вы передавали Дамиану расписание дочери, имена её друзей и адрес квартиры.
У меня зазвенело в ушах.
— Мама?
Она повернулась ко мне. На её шее дрожал жемчужный кулон, тот самый, который она надевала на каждую важную семейную фотографию.
— Я пыталась сохранить компанию.
— Ты отдала ему меня.
— Я не знала, что он будет так с тобой обращаться.
— Ты знала о клинике.
Отец побледнел.
— О какой клинике?
Роман положил перед ним медицинский снимок.
— О той, где её имя заменили чужим. И о семи переводах, которые ваша жена направила через подставные фонды Кроу.
Мать отступила к столу.
— Дамиан обещал закрыть долги.
— Нет, — сказала я. — Он обещал получить контроль над моими акциями.
Роман посмотрел на меня.
— Именно. Ваш дед оставил вам контрольный пакет «Стерлинг Капитал». Он был помещён в закрытый траст до вашего тридцатилетия. Брак позволил бы Дамиану стать распорядителем имущества через доверенность, которую вы подписали на репетиционном ужине.
Я вспомнила тот вечер: серебряная ручка, бокал, который Дамиан держал у моего локтя, и слова матери: «Просто подпиши, это формальность».
— Но компания была на грани краха.
— Её довели до края, — сказал Роман. — Кроу скупал ваши долги через посредников, а потом предлагал спасение за вашу подпись.
Дверь снова открылась. Дамиан вошёл один. На его запонке блеснул тот же маленький герб, которым он оставил след на моей коже.
— Вы все слишком драматизируете, — сказал он. — Эвелин нервничает. Ей нужен отдых.
Отец шагнул к нему.
— Ты подделывал наши счета?
— Я использовал слабость вашей семьи. Это не преступление, а деловая возможность.
— А её лицо? — спросила я.
Дамиан усмехнулся.
— Она споткнулась.
Врач, стоявший у стены, вдруг поднял голову.
— Нет, — сказал он. — Не споткнулась.
Это был доктор Самир Патель. Он достал из кармана старый регистрационный лист.
— Я принимал её в ту ночь. Ваш водитель угрожал мне, но я сохранил копию. На обратной стороне есть описание травм и её слова: «Он сказал, что после свадьбы мне никто не поверит».
Мать закрыла глаза. Отец медленно сел.
Роман положил перед Дамианом фотографию его запонки и заключение врача.
— Вы хотели владеть её подписью. Но оставили след на лице, который теперь увидят все.
Дамиан бросил взгляд на меня.
— Если ты откажешься, твой отец потеряет всё.
— Нет, — ответил отец. — Потеряю только то, что уже отдал тебе.
В этот миг у Романа зазвонил телефон. Он выслушал несколько слов и посмотрел на меня.
— Ваша младшая сестра Мира исчезла из свадебного зала. Её увезли люди Кроу.
На экране появилось сообщение с фотографией девочки у служебного выхода. Под снимком стояла одна строка: «Принесите оригинал трастового соглашения, иначе следующий синяк будет её»…
Роман открыл папку — и исчезновение Миры всё изменило…
Я думала, что худшее уже случилось у алтаря. Но настоящая ловушка ждала нас в другом месте. Финал перевернул даже то, что я знала о собственной семье.
«Он боялся не моего отказа. Он боялся моей подписи».
У Дамиана дрогнула рука.
👇 Финал истории уже открыт
