Моя трёхлетняя дочь вошла в запретный кабинет Винсента Касталано и в точности передразнила его страшное выражение лица.
Кофе в моей руке дрогнул так сильно, что несколько капель упали на белую манжету. За дверью кабинета стояла Мия, поджав губы и нахмурив брови, а напротив неё возвышался сам Винсент — человек, одного взгляда которого хватало, чтобы взрослые мужчины начинали говорить тише.
В комнате замерли Ренцо Моретти и двое охранников. На дубовом столе лежали раскрытые папки, рядом тикали старинные часы в бронзовом корпусе. Их сухой звук бил мне прямо в виски.
— Ты выглядишь сердитым, — сообщила Мия.
— Мия! — выдохнула я.
Она обернулась и радостно улыбнулась.
— Привет, мама.
Мне хотелось провалиться сквозь мраморный пол.
— Господин Касталано, простите. Няня заболела в пять пятьдесят четыре утра, сестра на смене, а оставить ребёнка было не с кем. Я думала, вы будете в городе. Она должна была сидеть в прачечной, я отвернулась всего на минуту…
Винсент поднял палец.
Я оборвала себя. Внутри всё сжалось от страха. Эта работа оплачивала нашу квартиру, лекарства Мии и каждую булку, которую я клала в её ланчбокс. Одно слово босса — и всё исчезнет.
Он медленно обошёл стол. На его запястье блеснули часы с потёртым кожаным ремешком. Затем Винсент опустился на корточки перед Мией.
— Ты всегда так смотришь на людей? — спросил он.
— Только когда они делают такое лицо.
Мия нахмурилась ещё сильнее, скрестила руки и наклонила голову в точности, как он.
Ренцо поперхнулся. Один охранник уставился в потолок.
— Держи себя в руках, — сухо бросил Винсент.
— Я держу, — пробормотал Ренцо, прикрывая рот ладонью.
Винсент снова посмотрел на Мию. Пять секунд никто не двигался. Потом он чуть поднял бровь.
Мия подняла свою.
Уголок его рта дрогнул.
— Ты сейчас улыбнулся, — сказала она.
И тогда произошло то, чего я не видела за два года работы в поместье: Винсент тихо рассмеялся.
Смех оказался хриплым, непривычным, почти забытым. Охранники переглянулись, будто стали свидетелями чего-то невозможного.
Но веселье длилось недолго. Винсент поднялся и взял со стола тонкую папку с красной лентой.
— Марина, — произнёс он уже другим голосом. — Подойдите.
У меня похолодели пальцы.
— Я могу всё объяснить.
— Объясните, почему ваша дочь была здесь не одна.
Я посмотрела на Мию. Она держала в руке маленькую латунную птичку, которой раньше не было.
— Мия, откуда это у тебя?
Дочка пожала плечами.
— Мне дал тот дядя. Он сказал, чтобы я никому не рассказывала.
Ренцо резко перестал улыбаться.
Винсент перевёл взгляд на него, затем на папку и протянул руку к завязке. Его пальцы уже касались ленты, когда в коридоре раздался торопливый стук, и дверь начала открываться…
ЧАСТЬ 2
…На пороге стояла экономка Ада, бледная и прижимавшая к груди пустую корзину для белья.
— Господин Касталано, исчез конверт из сейфа в архивной комнате.
Ренцо шагнул вперёд.
— Вот видите? Девушка привела ребёнка, ребёнок ходил где угодно. Надо вызвать охрану и проверить Марину.
У меня подкосились ноги.
— Я ничего не брала.
— Тогда почему твоя дочь держит вещь из кабинета? — спросил Ренцо.
Мия спрятала латунную птичку за спину.
— Я нашла её возле корзины. Дядя с блестящей палкой положил туда большой конверт.
В комнате стало так тихо, что я услышала скрип кожаного ремешка на часах Винсента.
Ренцо медленно поднял трость. Серебряная рукоять сверкнула под люстрой.
— Ребёнок фантазирует.
— Она не знает, что такое конверт, — сказала я.
— Зато знает, как повторять чужие слова, — отрезал он.
Винсент посмотрел на Мию.
— Ты уверена?
— Он пах лекарством. И у него была царапина на руке.
Ренцо спрятал левую ладонь в карман.
У меня пересохло во рту. Вчера вечером я действительно заметила у него длинную красную царапину, но тогда не придала этому значения.
— Марина, отведите дочь в гостиную, — приказал Винсент.
— Меня увольняют?
— Пока нет.
— А если конверт найдут у меня?
Он задержал на мне взгляд.
— Тогда я буду решать не по словам Ренцо.
В гостиной пахло воском и апельсиновой коркой. Мия рисовала мелками на обороте старого счета, а я пыталась не разрыдаться. Через несколько минут вошёл Винсент и положил передо мной лист.
— Это ведомость выплат рабочим. За три месяца суммы не сходятся.
— Почему вы показываете её мне?
— Потому что ваша подпись стоит под двумя строками.
Я схватила лист. Подпись была похожа на мою, но последняя буква уходила влево, тогда как я всегда заканчивала её коротким штрихом.
— Я этого не подписывала.
— Знаю.
— Откуда?
Винсент достал из кармана маленькую медную птичку, такую же, как у Мии.
— Эту вещь носила моя дочь София. Она умерла семь лет назад. После этого я перестал смеяться и начал верить только бумагам.
Я не знала, что сказать.
— Почему вы доверились моей дочери?
— Потому что она не старалась меня бояться.
В коридоре раздался грохот. Ада закричала, что кто-то запер архив. Винсент рванулся туда. Я побежала следом и увидела на полу разорванную ленту от папки.
Ренцо стоял возле служебного выхода.
— Куда вы? — спросил Винсент.
— Проверить ворота.
Мия вдруг вцепилась мне в платье.
— Мама, у дяди в кармане бумажная птичка. Такая была на конверте.
Ренцо услышал её и резко обернулся. На его лице появилось выражение, которого я раньше не видела: не злость, а паника.
Он дёрнул ручку двери, но за ней уже стоял охранник.
Винсент медленно снял папку с края стола.
— Ренцо, откройте рот и объясните, почему вы знаете о красной ленте, которую ещё никто не видел…
ЧАСТЬ 3
…Ренцо побледнел, но всё ещё пытался держаться уверенно.
— Это нелепо. Девочка могла увидеть ленту раньше.
— Она была спрятана внутри папки, — сказала Ада. — Я сама перевязывала её утром.
Винсент положил папку на стол.
— Значит, вы знали, что именно исчезло.
— Я отвечаю за безопасность поместья.
— А за выплаты рабочим кто отвечает? — спросила я.
Ренцо резко повернулся ко мне.
— Ты слишком много говоришь для женщины, которую могли выгнать сегодня утром.
Винсент ударил ладонью по столу. Латунная птичка подпрыгнула и звякнула о дерево.
— Достаточно.
В этот момент Ада достала из кармана смятый лист.
— Я нашла это в мусорной корзине у прачечной. Там указаны номера счетов и инициалы Ренцо.
Он выхватил бумагу, но Винсент перехватил его запястье.
— Вы переводили деньги фонда на счета работников, которых не существует.
— Я не крал.
— Тогда почему подписи под ведомостями поддельные? — спросила я.
Ренцо посмотрел на меня с ненавистью.
— Потому что ты была удобнее всех. Уборщица без денег, без связей и с ребёнком. Кто бы поверил тебе?
У меня задрожали колени.
— Вы подставили меня.
— Я спасал это место! — выкрикнул он. — Винсент собирался закрыть фонд, а я удерживал его на плаву.
— За счёт зарплат людей? — тихо спросил Винсент.
Ренцо замолчал.
Ада положила на стол старую книгу учёта.
— София записывала туда каждую выплату. Я нашла её в комнате девочки. Ренцо вырвал страницы, но не заметил записи на внутренней стороне обложки.
Винсент провёл пальцем по знакомому почерку. Его лицо изменилось.
— София видела, что ты делал.
— Она была ребёнком.
— Но успела понять больше, чем ты думал.
Ренцо отступил к стене.
— Ты ничего не докажешь.
— Уже доказал сам, — ответил Винсент. — Ты назвал сумму из конверта до того, как Ада сказала, что он был вскрыт.
Ренцо бросился к служебному выходу. Охранник скрутил его у лестницы. Мия заплакала, и я прижала её к себе.
Винсент подошёл к нам, но в его руке зазвонил телефон.
Он выслушал собеседника, и лицо его стало серым.
— Что случилось? — спросила я.
— Ворота открыли изнутри. Машина Ренцо исчезла.
— Но он здесь.
Винсент посмотрел на Мию.
— В машине остался тот, кто видел вторую часть этой истории. И если Ренцо понял, кто это, ребёнок может оказаться в опасности…
Винсент услышал голос из зимнего сада — и побледнел…
Я думала, что тайна закончилась с разоблачением Ренцо. Но исчезновение Софии перевернуло всё, что мы знали о доме и его хозяине.
«Я здесь»
А потом София назвала его отцом.
👇 Финал истории уже открыт
