Когда медсестра позвонила мне на работу и сказала, что Дэниел Рид лежит один в палате с температурой сорок градусов, я сначала решила, что она перепутала номер.
— Вы Эмили Картер? — спросила женщина. — В его телефоне вы единственный человек, которому он звонил больше двух раз за последние полгода.
Я посмотрела на три серых кубика между нашими столами. Дэниел сидел там почти два года, и я знала о нём меньше, чем о курьере, который каждое утро привозил начальству кофе.
— Он в сознании? — спросила я.
— Иногда. Нам нужно, чтобы кто-то приехал.
Через сорок минут я вошла в медицинский центр «Хадсон». В палате пахло лекарствами и горячим пластиком от капельницы. Дэниел лежал у окна, мокрые волосы прилипли ко лбу, а губы потрескались так, будто он неделю провёл в пустыне.
— Дэниел?
Он открыл глаза.
— Эмили? Ты почему здесь?
— Потому что медсестра сказала, что ты умираешь.
— Неловко получилось.
— Это не смешно.
— Я и не смеялся.
Я коснулась его лба и тут же отдёрнула руку. Кожа была обжигающей.
— Кому позвонить? — спросила я. — Родным, другу, девушке?
Его лицо изменилось. Едва заметно, но я увидела.
— Никому.
— Дэниел, у каждого есть хотя бы один человек.
— У меня нет человека, которого нужно звать.
Он сказал это так спокойно, что мне стало страшнее, чем от его температуры.
Я сходила в аптеку за зарядным устройством, супом, водой и чистой футболкой. Вернувшись, застала его пытающимся дотянуться до стакана. Рядом валялся мой жёлтый зонт с деревянной ручкой — тот самый, который он однажды отдал мне под дождём, а сам уехал на велосипеде.
— Ты принесла половину магазина, — прошептал он.
— Сначала суп.
— Я верну деньги.
— Сначала поправься.
Его пальцы дрожали так сильно, что я забрала миску и стала кормить его сама. Он смотрел на меня, будто не понимал, зачем я это делаю.
— Ты всегда такая командирша?
— Только когда люди пытаются умереть у меня на глазах.
Впервые за день уголок его рта дёрнулся.
Ночью температура поднялась до сорока градусов. Медсестра заменила пакет с лекарством, а я сидела рядом, прижимая прохладное полотенце к его лбу. В половине третьего Дэниел зашевелился и выдохнул во сне:
— Мама… не отдавай ему бумаги…
Я замерла.
Утром он ничего не помнил. На седьмой день врач разрешил ему уйти, но перед выпиской медсестра попросила меня задержаться.
— Мы нашли одну странность в его документах, — сказала она и достала из шкафа тонкую папку с красной наклейкой.
Я протянула руку. В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги, а Дэниел резко поднялся с кресла.
— Эмили, не открывай её, пока я не скажу…
ЧАСТЬ 2
Его ладонь легла поверх моей руки, не давая коснуться папки.
— Ты знаешь, что там?
— Знаю, кому она предназначена.
— Это не ответ.
Дэниел посмотрел на медсестру. Та побледнела и прижала папку к груди.
— В регистрационной форме указан контакт, которого вы не называли, — сказала она. — Мужчина звонил сюда каждый день.
— Он приходил? — спросила я.
— Нет. Только спрашивал, жив ли пациент.
Дэниел сжал челюсть.
— Я просил не сообщать обо мне.
— Тогда почему этот человек всё-таки приехал? — спросила я.
За дверью кто-то остановился. На пол упала тень.
Дэниел выдернул из моей руки жёлтый зонт и сжал его деревянную ручку так, что побелели костяшки.
— Если он войдёт, Эмили, не верь первому, что услышишь.
Дверь распахнулась.
В палату вошёл высокий мужчина в тёмном пальто. Он выглядел слишком дорого для больничного коридора: серебряные часы, безупречные ботинки, лицо, которое я видела на обложках деловых журналов. За ним остановились двое помощников.
Он даже не посмотрел на меня.
— Дэниел Рид, — произнёс мужчина. — Ты решил умереть, не сказав мне, что ты мой единственный сын?
Я услышала, как у меня внутри будто оборвалась струна.
Дэниел встал передо мной.
— Уходи, Виктор.
— Семь лет ты прятался в моей компании под чужой должностью, а теперь приказываешь мне?
— Я не прятался. Я работал.
— Ты работал за столом, где люди смеются над твоими ботинками, потому что хотел доказать, что можешь жить без моего имени?
— Я хотел понять, способен ли ты увидеть меня без него.
Мужчина усмехнулся, но в глазах у него мелькнула паника.
— Я увидел. И почти потерял.
Медсестра поставила папку на тумбу.
— Господин Рид, вам нельзя повышать голос. У пациента ещё слабые лёгкие.
— Это мой сын.
— В больнице он пациент, — резко ответила я.
Виктор впервые повернул голову ко мне.
— А вы кто?
— Человек, который сидел рядом семь дней, пока вы звонили и не входили.
Дэниел прикрыл глаза.
— Эмили, не вмешивайся.
— Поздно. Я уже вмешалась, когда ты лежал один.
Виктор посмотрел на папку.
— Отдайте её мне.
Медсестра не двинулась.
— Она адресована самому пациенту.
Дэниел побледнел сильнее.
— Этого не должно было быть.
— Чего именно? — спросила я.
Он достал из кармана старую медную монету с выбитым якорем и положил её на ладонь.
— Моя мать оставила её мне перед смертью. Она сказала: если Виктор когда-нибудь придёт, сначала пусть узнает, почему она ушла.
Виктор резко шагнул вперёд.
— Твоя мать лгала тебе.
— Тогда открой папку и докажи это.
Медсестра медленно потянулась к застёжке, но в коридоре снова зазвонил телефон. На экране высветилось имя, которого никто не ожидал увидеть…
ЧАСТЬ 3
Телефон был у Виктора. Он взглянул на экран и так резко отступил, что задел стул.
— Кто звонит? — спросила я.
— Никто.
Дэниел выхватил аппарат.
На экране было написано: «Маргарет Рид».
— Она умерла семь лет назад, — прошептал он.
Виктор закрыл глаза.
— Этот номер давно отключён.
Медсестра всё же открыла папку. Внутри лежали выписка старого пациента, свидетельство о рождении и нотариальное заявление, прошитое красной нитью. Внизу стояла подпись Маргарет.
Я прочитала вслух:
— «Виктор Рид не имеет права объявлять Дэниела своим наследником, пока не признает, что именно он вынудил меня уйти из дома, когда я отказалась подписать документы на передачу семейной компании».
Дэниел смотрел на отца.
— Ты сказал мне, что она бросила нас.
— Она собиралась уничтожить всё, что строил мой отец.
— Она пыталась остановить тебя от подделки отчётов.
Виктор резко повернулся к медсестре.
— Кто передал вам эту папку?
— Женщина, которая назвалась Маргарет Рид. Она приходила в январе.
— Это невозможно.
— Она была жива, — сказала медсестра. — И попросила выдать документы только в присутствии Дэниела и человека, который останется рядом с ним в больнице.
Все посмотрели на меня.
У меня пересохло во рту.
— Почему я?
Медсестра вынула последний лист.
— Потому что Маргарет назвала вас по имени. Она сказала, что однажды Дэниел отдал вам зонт под дождём, хотя сам промок. «Если Эмили всё ещё помнит этот жест, она не позволит ему снова остаться одному», — так она сказала.
Дэниел закрыл лицо руками.
— Мама жива?
— Жива была, — ответила медсестра. — Но вчера ночью её снова привезли в больницу.
Виктор схватился за край стола.
— Где она?
— В отделении для тяжёлых пациентов. Она попросила не сообщать вам.
— Почему ты мне не сказала? — спросил Дэниел.
— Потому что она боялась, что вы сначала подпишете бумаги, а потом будете задавать вопросы.
Виктор выпрямился.
— Какие бумаги?
Медсестра достала ещё один лист.
— У Маргарет есть доказательство, что ваш финансовый директор переводил деньги компании на счета Виктора. Она собиралась передать всё совету директоров сегодня утром.
На лице Виктора исчезла краска.
— Этого не может быть.
Дэниел взял лист и пробежал глазами строки.
— Ты хотел объявить меня наследником, чтобы закрыть дыру в счетах.
— Я хотел защитить компанию.
— Ты хотел использовать моё имя.
В этот момент телефон Виктора зазвонил снова. Он ответил, и голос в трубке был слышен всем:
— Господин Рид, совет директоров собрался. Они нашли переводы. И ваша мать оставила распоряжение, которое вступает в силу, если вы снова подпишете документы за её спиной.
Виктор посмотрел на сына.
— Дэниел, если ты сейчас не поедешь со мной, компания исчезнет.
Дэниел сжал медную монету.
— А если поеду, мама может умереть, думая, что я снова выбрал тебя.
Он повернулся ко мне.
— Эмили, у меня к тебе одна просьба. Если я не вернусь, передай ей эту монету.
Я уже хотела ответить, когда из коридора донёсся крик медсестры: состояние Маргарет резко ухудшилось, а Виктор ещё не знал, что в её распоряжении был не только документ…
Виктору оставалось подписать всего одну страницу…
Я думала, что тайна закончилась после признания Виктора. Но настоящая цена его поступков ждала нас за дверью палаты.
«Я пришёл подписать документы»
И Дэниел понял, что это не было очередным обещанием
👇 Финал истории уже открыт
