ЧАСТЬ 4
…но и человек, который ждал их у дверей отделения.
Мы побежали по коридору.
Дэниел ещё шатался после болезни, но двигался быстрее всех. Виктор дважды попытался остановить его, однако сын оттолкнул его руку.
— Не трогай меня.
— Я должен быть рядом с ней.
— Ты семь лет был рядом только с её деньгами.
У палаты интенсивной терапии стоял худой мужчина в коричневом жилете. В руках он держал картонную коробку, перетянутую бечёвкой.
— Вы Дэниел? — спросил он.
— Да.
— Меня зовут Томас Белл. Я работал водителем у вашей матери.
Виктор остановился.
— Томас, уберите эту коробку.
— Я обещал Маргарет передать её сыну, если вы снова появитесь раньше неё.
— Вы не понимаете, что делаете.
— Понимаю лучше, чем вы думаете.
Томас посмотрел на меня, затем на медную монету в руке Дэниела.
— Она сказала, что Эмили должна быть рядом.
Я почувствовала, как внутри поднимается холод.
— Она знала, что я приду?
— Она знала, что Дэниел однажды кому-нибудь поможет, даже если сам будет мокнуть под дождём.
Дэниел отвернулся. Его плечи дрогнули.
Из палаты вышел врач.
— Кто родственники Маргарет Рид?
Виктор сделал шаг.
— Я её муж.
— Бывший муж, — тихо поправил Дэниел.
Врач посмотрел на него.
— Она спрашивает сына.
Дэниел вошёл внутрь.
Я осталась в коридоре вместе с Виктором и Томасом. Виктор держал телефон, который без остановки вибрировал в его ладони.
— Ответьте, — сказала я.
— Если я отвечу, совет начнёт голосование.
— Если не ответите, они тоже начнут.
Он посмотрел на меня с усталостью, которой я раньше не замечала.
— Ты думаешь, я злодей.
— Я думаю, вы позволили сыну заболеть в одиночестве, хотя знали, где он.
— Я отправлял ему письма.
— На рабочий адрес?
— Он возвращал их.
— Вы хоть раз пришли без охраны?
Виктор не ответил.
Томас поставил коробку на подоконник.
— Маргарет не просила вас оправдываться. Она просила вас выбрать.
— Между чем и чем? — спросил Виктор.
— Между компанией и сыном.
Дверь палаты открылась. Дэниел вышел с мокрыми глазами.
— Она хочет видеть тебя, — сказал он отцу.
Виктор словно забыл, как дышать.
— Меня?
— Да. Но сначала подпиши отказ от управления компанией.
Виктор посмотрел на коробку.
— Это условие?
— Нет. Это цена за то, чтобы она больше не боялась говорить.
— Ты уничтожишь всё, что строил мой отец.
— Нет. Я остановлю то, что ты разрушал.
Дэниел достал из папки два документа. Один был распоряжением Маргарет: контрольный пакет акций временно переходил независимому благотворительному фонду, пока не будет проверена бухгалтерия. Второй документ назначал Дэниела не владельцем, а временным управляющим фонда.
Он не получал компанию.
Он получал обязанность очистить её.
— Ты подстроил это? — спросил Виктор.
— Мама подготовила всё сама.
— А ты просто ждал?
— Я ждал, что ты однажды придёшь ко мне не как к активу.
Виктор взял бумаги. Пальцы у него дрожали.
— Если я подпишу, я потеряю всё.
— Нет, — сказал Дэниел. — Ты потеряешь право распоряжаться всем. Это не одно и то же.
Виктор долго смотрел на сына, потом вошёл в палату.
Маргарет лежала под тонким одеялом. На её груди поднимался прозрачный клапан кислородной маски. Она была старше, чем я представляла, но глаза у неё оставались ясными.
— Виктор, — прошептала она.
— Я здесь.
— Не говори, что пришёл спасти компанию.
Он сел рядом.
— Я пришёл подписать документы.
Маргарет закрыла глаза.
— Почему?
— Потому что Дэниел больше не будет платить за мои решения.
В палате стало тихо, но это была не пустая тишина. В ней наконец появилась возможность сказать всё.
— Ты солгал ему, — сказала Маргарет.
— Да.
— Ты следил за ним.
— Да.
— Ты мог приехать раньше.
— Да.
Дэниел стоял у стены, сжимая медицинскую маску в руке. Я видела, как он пытается не плакать.
Виктор достал ручку.
— Эмили, — сказал он, не глядя на меня, — вы будете свидетелем?
— Свидетелем чего?
— Что я подписал это не ради совета и не ради страха перед проверкой.
Я посмотрела на Дэниела.
Он кивнул.
Виктор подписал отказ от управления. Затем положил ручку на одеяло Маргарет.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз он ответил.
— Я ухожу с должности, — сказал Виктор. — Передайте совету, что документы у Дэниела Рида.
Он выслушал возражения и отключился.
— Вот теперь они начнут войну, — сказал он.
— Пусть, — ответил Дэниел. — Только теперь им придётся воевать с правдой.
Позже, когда врачи позволили Маргарет поговорить с сыном наедине, Дэниел вышел из палаты с маленькой коробкой в руках. Внутри лежал его старый школьный снимок и пожелтевший билет на поезд.
— Она хранила это всё время, — сказал он.
— Что за билет?
— День, когда она уехала. Она не бросила меня. Она уехала, чтобы спрятать документы от Виктора и сохранить хоть что-то для меня.
— Ты знал?
— Теперь знаю.
Мы спустились к выходу. На улице ждал чёрный автомобиль, но Виктор стоял рядом без помощников и без пальто. Он держал в руках подписанные бумаги.
— Дэниел, — сказал он, — я не прошу прощения.
Сын напрягся.
— Почему?
— Потому что ты не обязан отдавать его мне сегодня.
Дэниел долго смотрел на него.
— Это первое честное, что ты сказал.
— Можно мне прийти завтра?
— К маме — да.
— А к тебе?
Дэниел взглянул на меня, будто проверял, не исчезнет ли почва под ногами.
— Приходи без документов.
Виктор кивнул.
— Хорошо.
Дэниел развернулся ко мне.
— Ты понимаешь, что теперь мне придётся разбираться с целой компанией?
— Понимаю.
— И всё началось с того, что ты принесла мне суп.
— Нет. Всё началось с зонта.
Он посмотрел на жёлтую ручку, торчавшую из моей сумки.
— Я тогда думал, что ты просто вернёшь его и забудешь.
— Я и забыла.
— А я нет.
За стеклом больницы медсестра подняла большой палец, показывая, что Маргарет проснулась и зовёт сына. Дэниел уже шагнул обратно, но остановился.
— Эмили, пойдёшь со мной?
Я взялась за деревянную ручку зонта.
— Конечно.
Он улыбнулся и открыл передо мной дверь отделения. В его руке всё ещё была медная монета, а на больничном браслете чётко читалось имя, которое он так долго пытался спрятать.
«Дэниел Рид — сын, которого наконец позвали по имени».
Пропустили начало?
