ЧАСТЬ 4
Мы приехали к старому порту в четыре сорок утра.
Не на машине Адриана и не через главный въезд. Саманта одолжила нам фургон своей студии, а на боках были нарисованы образцы обоев и смешные образцы тканей. Адриан сидел рядом со мной в тёмном пальто, слишком большой для тесного пассажирского кресла, и впервые за всю ночь не отдавал приказов.
Марко ехал следом.
— Если ты останешься в фургоне, — сказал Адриан, — я буду уверен, что ты в безопасности.
— Тогда тебе придётся привыкнуть к тревоге.
Он повернулся ко мне.
— Ты можешь ненавидеть меня после этого.
— Я уже умею.
У ворот стоял Беллини. На нём были безупречные перчатки, те самые, которые он носил даже за семейным столом. Рядом с ним находились двое мужчин, а за ржавой дверью склада слышался детский плач.
Элеонора ждала внутри.
Она сидела на складном стуле под висящей лампой и держала в руках мой паспорт. Её жемчужная брошь блестела на чёрном костюме.
— Ты всё-таки приехала, — сказала она.
— Вы сами попросили меня.
— Мне нужна твоя подпись. Адриан передаст мне управление, а ты уедешь. Взамен получишь достаточно денег, чтобы растить ребёнка где-нибудь подальше от нашей семьи.
Я прикрыла живот.
— Вы знали о ребёнке?
Уголок её рта поднялся.
— Конечно. Ты думаешь, у Моретти бывают тайны от семьи?
Адриан шагнул вперёд.
— Где девочка?
Беллини кивнул в сторону металлической лестницы.
— В комнате наверху. Жива. Пока.
Марко рванулся к лестнице, но один из мужчин поднял оружие.
— Ещё шаг — и она погибнет.
Я заметила на полу красную пыль от кирпича, следы детских кроссовок и обрывок жёлтой ленты. Вспомнила слова из телефонного разговора: «дом у озера». Марко сказал, что сестру держали там, но голос назвал девочку из приюта. Значит, пленниц было две.
Я посмотрела на Элеонору.
— Вы привезли сюда Лауру и ребёнка, чтобы заставить Марко молчать.
Беллини усмехнулся.
— Умная женщина. Жаль, что слишком поздно.
— Нет, — сказала я. — Поздно вам.
Я достала из сумки папку с веткой можжевельника. Элеонора рассмеялась.
— Думаешь, медицинская справка поможет тебе?
— Нет. Но вы забыли, что я шесть лет оформляла интерьеры ваших домов и читала каждую схему безопасности. Я знаю, где проходят вентиляционные каналы, где находится запасной щиток и какая дверь закрывается снаружи, если отключить питание.
Адриан посмотрел на меня. Я едва заметно кивнула.
В фургоне Саманта уже ждала сигнала. Она получила от меня план склада и передала его пожарной бригаде, но не полиции. Старый порт принадлежал городу, а пожарные имели право войти при сообщении о запахе газа. Запах был настоящим: я заранее попросила Марко открыть вентиль пустого баллона в подсобке.
Лампы погасли.
Послышался крик.
Адриан бросился к лестнице, Марко — к комнате у дальней стены. Я нащупала в темноте металлический поручень и ударила по аварийному щитку. Двери склада распахнулись, внутрь ворвался холодный воздух, а затем люди в защитных масках.
Беллини схватил меня за плечо.
— Ты никуда не уйдёшь!
Я ударила его папкой по руке. Он выругался и отпустил меня, но Элеонора уже достала из кармана ручку.
— Подпиши, Клэр! — закричала она. — Или девочка останется здесь!
— Она уже не здесь.
Из-за стеллажей выбежал Марко, прижимая к себе маленькую Лауру. Следом Адриан вёл перепуганную девочку лет восьми. На её запястье была жёлтая лента.
— Мама? — прошептала она Марко.
— Я здесь, — ответил он, и голос его сломался.
Элеонора отступила.
— Адриан, ты не понимаешь. Я спасала семью. Твой отец оставил долги, враги ждали слабости. Я удерживала всё, пока ты играл в великого наследника.
— Вы удерживали власть, — сказал Адриан.
— Я удерживала тебя живым!
— А теперь хотели уничтожить мою жену и ребёнка.
Элеонора посмотрела на мой живот. В её лице на миг мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно исчезло.
— Она всё равно уйдёт. Все уходят, когда узнают, кто ты.
Я ответила раньше Адриана:
— Я ухожу не потому, что узнала, кто он. Я ухожу потому, что он слишком долго решал, кем должна быть я.
Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Адриан опустил голову.
Беллини попытался добраться до папки, но Марко прижал его к стальному столу. Внутри книги были не только выплаты и подписи Элеоноры. Там лежали копии счетов, которыми Беллини выводил деньги, и список имён людей, которым он платил. Он сам оставил доказательства, потому что был уверен: никто не посмеет проверить счета семьи Моретти.
Но проверить их пришлось.
К рассвету бухгалтеры холдинга получили копии книги. Совет директоров отменил собрание, а Элеонора потеряла право распоряжаться семейными активами. Беллини лишился доступа к счетам и оказался под следствием по делам, которые сам считал давно похороненными. Я не присутствовала ни на одном заседании.
У меня были другие дела.
В десять утра мы с Адрианом сидели в маленьком кабинете моей будущей студии. Стены ещё пахли штукатуркой, на полу стояли образцы дерева, а Саманта раскладывала договоры на широком столе.
— Развод остаётся в силе, — сказала я.
Адриан кивнул.
— Я понимаю.
— Опека над дочерью будет общей. Но решения о моём здоровье, квартире и работе принимаю я.
— Да.
— И никаких тайных охранников, подслушанных разговоров и распоряжений за моей спиной.
— Да.
Он достал из кармана моё обручальное кольцо. Я не заметила, когда оно оказалось у него.
— Я не прошу вернуть его, — сказал он. — Просто хотел отдать.
Я взяла кольцо, но не надела.
— Оставь его у себя. Пусть напоминает, что обещания без правды превращаются в украшения.
Адриан поднялся.
— Можно я буду приходить на обследования?
Я долго смотрела на его руки. Именно этими руками он подписывал приказы, закрывал двери от людей и сегодня вытащил испуганного ребёнка из склада.
— Приходи. Но не как хозяин.
— А как кто?
Я положила на стол снимок ультразвука. На нём наша дочь снова отвернулась от аппарата.
— Как отец, которому ещё предстоит заслужить это слово.
Через час я открыла первый ящик в своей студии. Внутри лежали карандаши, рулетка и папка с веткой можжевельника. На последнем листе я начертила комнату для девочки: низкая полка, круглый ковёр, широкое окно и место, где можно спрятать самые важные секреты.
Саманта заглянула через плечо.
— Как назовём проект?
Я услышала, как в коридоре Адриан тихо разговаривает с Марко, а за стеной смеётся Лаура, впервые оказавшаяся в безопасности.
Я провела линию на чертеже и сказала:
— «Вторая дверь». Потому что у каждой девочки должна быть та, которую никто не сможет запереть снаружи.
Пропустили начало?




