ЧАСТЬ 4
В трубке повисла пауза, а потом банковский управляющий добавил:
— На этом счёте лежит не только резерв для миссис Норы. Там указано, кому принадлежит весь пакет акций компании Вэнса.
Артур выронил телефон.
Стакан Джулиана качнулся в его руке, и виски пролилось на ковёр.
Я смотрела на них и не чувствовала победы. Только усталость. Такая глубокая, что хотелось сесть прямо на пол кабинета отца.
— Что значит «пакет акций»? — спросила Хлоя.
Артур повернулся ко мне.
— Эвелин, выслушай меня.
— Шесть лет я тебя слушала.
— Твой отец был должен мне.
Марта резко подняла голову.
— Он ничего вам не был должен.
— Он обещал мне долю за управление делами семьи!
— Он платил вам жалованье, — сказала я. — И доверял вам больше, чем родному брату.
Артур сжал губы.
— Я держал всё на плаву. Пока ты строила карьеру в чужой стране, я решал проблемы твоей семьи.
— Поэтому ты поселил мою мать в кладовке?
— Это сделал Джулиан.
— По твоему плану.
Джулиан резко поставил стакан на стол.
— Не смей сваливать всё на меня!
— Ты обещал, что дом перейдёт нам, — сказал Артур.
Хлоя повернулась к мужу.
— Ты говорил, что сестра подарила нам его после смерти отца.
Джулиан отвёл взгляд.
— Я говорил то, что нужно было сказать.
Эта фраза ударила Хлою сильнее любого крика. Она медленно сняла с пальца браслет и положила его на стол. Я узнала украшение матери. Нора искала его два года.
— Ты сказал, что мама сама отдала его тебе на хранение, — прошептала Хлоя.
— Он ничего не стоил.
— Он был свадебным подарком от папы.
Джулиан хотел ответить, но Хлоя подняла ладонь.
— Не трогай меня.
В гостиной кто-то выключил музыку. Гости начали уходить, стараясь не смотреть на нас. Улица быстро пустела, а в кабинете оставались только мы, Марта и нотариус.
Телефон Артура снова зазвонил. На этот раз он ответил.
— Да?
Я слышала голос управляющего, потому что динамик включился сам.
— Господин Вэнс, распоряжение отца мисс Хейс вступило в силу. Ваш доступ к семейным счетам закрыт. Совет компании назначил независимую проверку. До её окончания вы не можете подписывать документы или распоряжаться имуществом.
Артур закрыл глаза.
— Кто распорядился?
— Миссис Нора Хейс. Её подпись подтверждена биометрической проверкой.
Я посмотрела на Марту.
— Мама была в гостинице. Как она могла это сделать?
Марта улыбнулась сквозь слёзы.
— Я отвезла к ней банковского управляющего ещё днём. Нора ждала, когда ты вернёшься.
У меня перехватило дыхание.
Мать не была беспомощной женщиной, которую нужно было спасать. Она была испуганной. Это было не одно и то же.
— Почему ты не сказала мне раньше? — спросила я у Марты.
— Артур пригрозил, что посадит Нору за подделку документов. Я испугалась. Но сегодня увидела её колени и поняла, что страх уже никого не спасает.
Я взяла со стола письмо отца.
— Почему он оставил всё на такой случай?
— Потому что подозревал Артура, — ответила Марта. — Но не успел поговорить с тобой. Перед операцией он попросил меня следить за домом и ждать возвращения дочери.
Я снова взглянула на строчку о пожизненном праве матери.
Я купила этот дом для Норы, но юридически оформила его так, чтобы никто не мог отнять у неё крышу над головой. Артур знал об этом. Поэтому шесть лет пытался создать видимость, будто моя мать согласилась на его условия.
Он подделывал переводы.
Собирал подписи.
Уговаривал Джулиана давить на Нору.
А потом подготовил фиктивный договор аренды, чтобы при моём возвращении выставить меня чужой в собственном доме.
Артур сел на край стола.
— Я собирался вернуть всё, — сказал он.
— Когда?
Он молчал.
— После продажи дома? После закрытия счетов?
— Мне были нужны деньги для компании.
— Ты мог попросить.
Он усмехнулся, но в этой усмешке уже не осталось прежней силы.
— Ты бы отказала.
— Возможно. Но ты даже не спросил.
В гостиницу мы приехали около полуночи. Нора сидела на кровати, положив ноги на подушки. На коленях у неё лежал медицинский пакет, а рядом стояла чашка остывшего чая.
— Я слышала, что произошло, — сказала она.
— Кто тебе рассказал?
— Банковский управляющий. Потом Марта. Потом я сама позвонила Хлое.
Я замерла.
— Ты позвонила Хлое?
— Она моя дочь.
— После всего, что она сделала?
Нора посмотрела на меня устало.
— Она не придумала этот план одна. Но она позволила ему продолжаться.
— Я не знаю, смогу ли ей простить.
— Не обязана сегодня.
Я села рядом и осторожно коснулась её забинтованного колена.
— Я должна была понять раньше.
— Я тоже должна была сказать.
— Почему ты улыбалась мне по телефону?
Мать долго смотрела на свои руки.
— Потому что каждый раз, когда ты спрашивала, счастлива ли я, я слышала, как ты устаёшь. Ты работала на другом конце света, чтобы у меня был этот дом. Я не хотела становиться ещё одной причиной твоей боли.
У меня защипало глаза.
— Ты не причина моей боли, мам.
— А кто тогда?
Я ответила не сразу.
— Люди, которым мы отдали право решать, что нам положено.
На следующий день Нора вернулась домой. Но не в ту комнату возле гаража. Я перенесла её вещи в большую спальню, где Джулиан хранил одежду и коробки с дорогими часами.
Когда я складывала вещи в коробки, Хлоя стояла в коридоре.
— Я пришла забрать документы, — сказала она.
— Документы будут переданы через нотариуса.
— Эвелин…
— Если хочешь поговорить с мамой, говори правду. Не ту, которую тебе подсказывал муж.
Хлоя сжала ремень сумки.
— Я боялась остаться без дома.
— И поэтому отняла его у неё.
Она заплакала.
— Я думала, Артур всё контролирует. Джулиан сказал, что если мы не будем слушаться, ты продашь дом и оставишь нас ни с чем.
— Ты могла спросить меня.
— Я знала, что ты выберешь маму.
— Да.
Хлоя кивнула, будто именно этого ответа боялась.
— Что будет с Джулианом?
— Он вернётся к тому, что осталось от его работы. А твой муж должен будет объяснить, куда делись деньги матери.
— Ты отдашь его под суд?
Я посмотрела на коробку с часами.
— Я передам документы тем, кто отвечает за их проверку. Но мстить тебе не обещаю и спасать его тоже.
Хлоя закрыла глаза.
— Можно мне увидеть маму?
— Сначала верни ей всё, что взяла.
Через час Хлоя принесла банковские карты, украшения и связку ключей. Последней на ладонь Норы легла маленькая серебряная брошь в форме колибри — подарок отца, который считался пропавшим.
Мать долго держала её пальцами.
— Ты нашла её, — прошептала Хлоя.
— Она была в коробке Джулиана.
Нора посмотрела на старшую дочь.
— Я не готова обнять тебя.
— Я понимаю.
— Но можешь сесть.
Хлоя села на самый край стула.
Это не было прощением.
Но это был первый честный разговор за два года.
Позже я вышла во двор. Каменные плиты всё ещё хранили следы вчерашней грязной воды. У летней кухни стояло ведро, а рядом лежала щётка, которую я бросила на газон.
Нора позвала меня из дверей.
— Эвелин, помоги мне поставить стол.
Я обернулась.
Она держала в руках маленькую табличку, снятую с кабинета отца. На ней было выгравировано: «Дом начинается с имени того, кого здесь берегут».
— Куда её повесить? — спросила я.
Мать посмотрела на комнату возле гаража.
— Туда, где раньше не было окна.
Мы вместе прикрепили табличку на пустую стену. А потом Нора принесла туда кресло и поставила рядом горшок с розмарином.
Из гостиной донёсся голос Хлои:
— Мам, можно я помогу с ужином?
Нора не ответила сразу.
Она посмотрела на меня.
— Только пусть сначала научится спрашивать.
И впервые за весь этот день я услышала не извинение и не обещание, а звук щётки, которую Нора сама положила на полку, далеко от ведра.
Пропустили начало?




