ЧАСТЬ 4
— Кто? — спросила я.
Сергей дёрнул плечом, но ответил не он.
У стены стояла женщина в зелёной форме санитарки. Я видела её раньше в больнице, но не знала имени. Она держала в руках прозрачный пакет с флешкой и несколько листов.
— Я готова, — сказала она.
Ирина подошла к ней.
— Представьтесь.
— Марина Белова. Я работала секретарём у нотариуса Климова до февраля.
Сергей резко поднялся со стула.
— Это ложь. Она украла документы.
Марина вздрогнула, но не отступила.
— Я не украла. Я сохранила копии, потому что вы заставили меня поставить печать на доверенности Леры.
Лера прижала планшет к груди.
— Вы подписывали за меня?
— Нет, девочка. За тебя подписал твой отец. А меня заставили подтвердить, будто ты была в кабинете.
В коридоре стало тесно от людей и воздуха.
Марина протянула Ирине пакет.
— Здесь журнал посещений, запись с камеры нотариальной конторы и копия заявления. Сергей обещал оплатить операцию моей матери. Потом сказал, что если я заговорю, он передаст в банк сведения о моём долге.
Сергей побелел.
— Ты сама просила помощи.
— Просила. Но не разрешала красть деньги у детей.
Это было первое признание, которое он произнёс не понимая, что признался.
Ирина забрала пакет. Полицейский рядом с Сергеем положил руку ему на плечо.
— Сядьте.
— Вы не знаете, с кем связались! — взорвался Сергей. — Я содержал этот дом. Я платил за школу. Я сделал Анну человеком!
— Ты сделал нас заложниками, — сказала я.
Он повернулся ко мне.
— После всего, что я для тебя сделал, ты выбираешь их?
Я посмотрела на Мишу. Его рука была забинтована и поднята на мягкой подушке. Лера стояла рядом, стараясь не плакать. Павел держался за трость, но не отводил взгляда.
— Я выбираю детей, — ответила я. — И человека, которым была до тебя.
Сергей усмехнулся.
— Ты думаешь, деньги спасут вас? Я всё равно заберу дом.
Павел медленно достал из папки ещё один документ.
— Дом куплен на деньги Анны, которые она получила от матери. В соглашении есть пункт: при доказанном насилии право проживания и распоряжения переходит к ней.
Я никогда не видела этот лист. Сергей спрятал его среди бумаг о разводе, но Павел нашёл копию в сейфе нотариуса.
Сергей рванулся к нему.
— Отдай!
Он не успел. Двое сотрудников прижали его к стене. На полу звякнула металлическая пряжка его ремня — та самая, которой он когда-то пристёгивал Мишу к стулу «за непослушание».
Лера закрыла глаза.
— Папа, почему ты делал это?
Сергей замер, а потом тихо сказал:
— Потому что если вы любили бы меня, вам не нужна была бы ваша мать.
Миша, несмотря на боль, повернул голову к нему.
— Мы не обязаны любить того, кто ломает нам руки.
Сергей больше ничего не сказал. Его увели в отделение для задержанных, а Ирина осталась заполнять документы о защите детей. Деньги заморозили, доверенности отменили, а Марине пообещали помощь с лечением матери. Павел передал мне ключ от маленького сейфа, который Сергей прятал за книжным шкафом.
Внутри лежали мои письма детям. Те, что я отправляла после каждого запрета на встречи. Сергей не передавал их.
Лера читала одно письмо, сидя у Миши на кровати. Он слушал, закрыв глаза.
— Ты правда писала мне каждую неделю? — спросил он.
— Каждую.
— А почему я думал, что ты забыла?
Я посмотрела на связку писем, перевязанную аптечной резинкой.
— Потому что кто-то очень боялся, что ты узнаешь правду.
В тот же вечер врач принёс нам снимок после операции. Кисть Миши удалось сохранить, но два пальца долго не будут сгибаться. Я поблагодарила его и подписала согласие на реабилитацию.
Потом Лера положила свой планшет рядом со снимком.
— Мама, я оставлю папку с записями, — сказала она. — Не потому, что хочу, чтобы папу наказали. Потому что хочу, чтобы он больше никого не заставил молчать.
Павел сжал моё плечо.
— Ты не обязана возвращаться в тот дом.
— Я вернусь, — ответила я.
Лера испуганно посмотрела на меня.
— Зачем?
— За письмами. За документами. И за маленькой деревянной машинкой Миши. Он спал с ней каждую ночь, пока Сергей не отобрал её.
На следующий день мы вошли туда вместе: я, дети, Павел и Марина. Сергей уже не мог остановить нас. В кабинете пахло мятной жевательной резинкой, хотя его самого там не было. На столе лежала раскрытая таблица с последней строкой: «Когда Анна сдастся».
Я взяла ручку и перечеркнула её.
Лера включила планшет.
Миша поставил деревянную машинку на край стола своей здоровой рукой.
И под тихий щелчок сохранённого файла мы впервые прочитали вслух все письма, которые Сергей хотел оставить ненаписанными.
Пропустили начало?




