ЧАСТЬ 4 — Мой муж сломал руку сыну за попытку сбежать ко мне, но одна деталь заставила его резко побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Кто? — спросила я.

Сергей дёрнул плечом, но ответил не он.

У стены стояла женщина в зелёной форме санитарки. Я видела её раньше в больнице, но не знала имени. Она держала в руках прозрачный пакет с флешкой и несколько листов.

— Я готова, — сказала она.

Ирина подошла к ней.

— Представьтесь.

— Марина Белова. Я работала секретарём у нотариуса Климова до февраля.

Сергей резко поднялся со стула.

— Это ложь. Она украла документы.

Марина вздрогнула, но не отступила.

— Я не украла. Я сохранила копии, потому что вы заставили меня поставить печать на доверенности Леры.

Лера прижала планшет к груди.

— Вы подписывали за меня?

— Нет, девочка. За тебя подписал твой отец. А меня заставили подтвердить, будто ты была в кабинете.

В коридоре стало тесно от людей и воздуха.

Марина протянула Ирине пакет.

— Здесь журнал посещений, запись с камеры нотариальной конторы и копия заявления. Сергей обещал оплатить операцию моей матери. Потом сказал, что если я заговорю, он передаст в банк сведения о моём долге.

Сергей побелел.

— Ты сама просила помощи.

— Просила. Но не разрешала красть деньги у детей.

Это было первое признание, которое он произнёс не понимая, что признался.

Ирина забрала пакет. Полицейский рядом с Сергеем положил руку ему на плечо.

— Сядьте.

— Вы не знаете, с кем связались! — взорвался Сергей. — Я содержал этот дом. Я платил за школу. Я сделал Анну человеком!

— Ты сделал нас заложниками, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— После всего, что я для тебя сделал, ты выбираешь их?

Я посмотрела на Мишу. Его рука была забинтована и поднята на мягкой подушке. Лера стояла рядом, стараясь не плакать. Павел держался за трость, но не отводил взгляда.

— Я выбираю детей, — ответила я. — И человека, которым была до тебя.

Сергей усмехнулся.

— Ты думаешь, деньги спасут вас? Я всё равно заберу дом.

Павел медленно достал из папки ещё один документ.

— Дом куплен на деньги Анны, которые она получила от матери. В соглашении есть пункт: при доказанном насилии право проживания и распоряжения переходит к ней.

Я никогда не видела этот лист. Сергей спрятал его среди бумаг о разводе, но Павел нашёл копию в сейфе нотариуса.

Сергей рванулся к нему.

— Отдай!

Он не успел. Двое сотрудников прижали его к стене. На полу звякнула металлическая пряжка его ремня — та самая, которой он когда-то пристёгивал Мишу к стулу «за непослушание».

Лера закрыла глаза.

— Папа, почему ты делал это?

Сергей замер, а потом тихо сказал:

— Потому что если вы любили бы меня, вам не нужна была бы ваша мать.

Миша, несмотря на боль, повернул голову к нему.

— Мы не обязаны любить того, кто ломает нам руки.

Сергей больше ничего не сказал. Его увели в отделение для задержанных, а Ирина осталась заполнять документы о защите детей. Деньги заморозили, доверенности отменили, а Марине пообещали помощь с лечением матери. Павел передал мне ключ от маленького сейфа, который Сергей прятал за книжным шкафом.

Внутри лежали мои письма детям. Те, что я отправляла после каждого запрета на встречи. Сергей не передавал их.

Лера читала одно письмо, сидя у Миши на кровати. Он слушал, закрыв глаза.

— Ты правда писала мне каждую неделю? — спросил он.

— Каждую.

— А почему я думал, что ты забыла?

Я посмотрела на связку писем, перевязанную аптечной резинкой.

— Потому что кто-то очень боялся, что ты узнаешь правду.

В тот же вечер врач принёс нам снимок после операции. Кисть Миши удалось сохранить, но два пальца долго не будут сгибаться. Я поблагодарила его и подписала согласие на реабилитацию.

Потом Лера положила свой планшет рядом со снимком.

— Мама, я оставлю папку с записями, — сказала она. — Не потому, что хочу, чтобы папу наказали. Потому что хочу, чтобы он больше никого не заставил молчать.

Павел сжал моё плечо.

— Ты не обязана возвращаться в тот дом.

— Я вернусь, — ответила я.

Лера испуганно посмотрела на меня.

— Зачем?

— За письмами. За документами. И за маленькой деревянной машинкой Миши. Он спал с ней каждую ночь, пока Сергей не отобрал её.

На следующий день мы вошли туда вместе: я, дети, Павел и Марина. Сергей уже не мог остановить нас. В кабинете пахло мятной жевательной резинкой, хотя его самого там не было. На столе лежала раскрытая таблица с последней строкой: «Когда Анна сдастся».

Я взяла ручку и перечеркнула её.

Лера включила планшет.

Миша поставил деревянную машинку на край стола своей здоровой рукой.

И под тихий щелчок сохранённого файла мы впервые прочитали вслух все письма, которые Сергей хотел оставить ненаписанными.

Оцените статью