ЧАСТЬ 4 — Я нашла дочь беременной на льду после нападения в особняке — и когда назвала имя виновника, Лиам побледнел

ЧАСТЬ 4

Под именем стояла дата сегодняшнего утра.

Я перечитала строку дважды.

— Кто это? — спросила Сара.

Марта сжала края красной книги.

— Отец Лиама.

Лиам резко поднял голову.

— Это невозможно.

— Вы сами всем говорили, что он умер четыре года назад, — сказала я.

— Он умер.

— Тогда почему его подпись стоит под распоряжением о заморозке ваших счетов?

В комнате стало тесно от чужого дыхания.

Сара увеличила фотографию. Подпись была неровной, но настоящей. Внизу значилось: «Передать сведения Маргарет Картер лично. Если со мной что-либо случится — немедленно остановить перевод активов».

Я почувствовала не торжество, а тяжёлую усталость. Двадцать лет назад я расследовала дело о краже денег из фонда помощи беременным женщинам. Главный подозреваемый, промышленник Эдвард Стерлинг, исчез до предъявления обвинений. Мне пришлось оставить службу, потому что кто-то поджёг квартиру, где спала маленькая Хлоя.

Я решила, что Эдвард погиб за границей.

Оказывается, он всё это время жил под чужим именем и собирал доказательства против собственного сына.

— Где он? — спросила я.

Марта указала на лист.

— В старой клинике у реки. Он тяжело болен. Сегодня утром просил привезти к нему Хлою, если она выживет.

Лиам отступил.

— Он не имеет права вмешиваться.

— Это его компания, — ответила я.

— Он бросил нас!

— Он бросил тебя, когда понял, кем ты стал.

Лиам схватил металлический ящик и швырнул его в стену. Внутри звякнули печати и ключи.

— Вы думаете, эти бумаги спасут её? Частная клиника уже получила мои распоряжения. У них есть подпись Хлои.

— Поддельная, — сказала Марта.

— И никто этого не докажет.

Я достала из книги сложенный лист.

— Докажет человек, который видел, как ты заставлял её подписывать пустые бланки.

На лестнице появилась пожилая женщина в тёмном платье. Я узнала её не сразу. Это была Эдит, бывшая сиделка Эдварда. В руках она держала жестяную коробку с иголками и нитками.

— Я видела, — сказала она. — И слышала, как вы с матерью обсуждали ребёнка.

Элеонора рассмеялась.

— Старуха ничего не помнит.

— Помню, — ответила Эдит. — Особенно ваши красные перчатки. На них осталась кровь Хлои.

Лиам бросился к ней, но Сара перехватила его. Он дёрнулся и закричал:

— Я хотел только сохранить компанию!

Эти слова повисли в воздухе тяжелее любого признания.

Через десять минут мы уже ехали в больницу. Частная машина стояла у главного входа, а двое мужчин пытались вывезти Хлою из палаты под видом санитаров.

— Отойдите от носилок! — крикнула я.

Один из них показал документ.

— У нас распоряжение мужа.

— А у меня свидетель, который видел, как оно было подделано.

Доктор Митчелл вышел из палаты и снял с двери разрешение на перевод.

— Роды будут здесь. Я отвечаю за пациентку.

— Вы не понимаете, кто за нами стоит, — процедил мужчина.

— Понимаю, — ответил врач. — И именно поэтому вызываю охрану.

Носилки развернули обратно.

Из палаты донёсся слабый стон.

— Мама…

Я вбежала к Хлое. Её глаза были приоткрыты, лицо оставалось белым, но пальцы сжали мою ладонь.

— Я здесь.

— Ребёнок?

— Он с тобой. Мы никому вас не отдадим.

— Лиам… он сказал, что я всё потеряю.

— Он ошибся.

Хлоя посмотрела на меня и вдруг спросила:

— Ты ведь не просто работала в библиотеке, правда?

Я замерла.

За стеклом коридора стояли Сара, Марта и Эдит. А дальше, возле лифта, Лиам в наручниках смотрел на меня так, будто пытался понять, сколько лет я носила чужое имя.

— Нет, — ответила я. — Я расследовала людей вроде его отца. А потом спряталась, потому что боялась, что прошлое доберётся до тебя.

— Но оно всё равно добралось.

— Да.

Хлоя слабо улыбнулась.

— Тогда помоги мне закончить это.

Через несколько часов она родила девочку. Маленькую, сердитую, с ладонью размером с почтовую марку. Врачи назвали её состояние стабильным, но Хлое предстояло долгое восстановление.

Эдвард Стерлинг умер до рассвета в клинике у реки. Он оставил компании не Лиаму, а фонду помощи женщинам, который его сын пытался обокрасть. В завещании было одно условие: фонд должна была возглавить Хлоя, если она согласится.

Хлоя согласилась не сразу.

— Я не хочу жить под его фамилией, — сказала она.

— Не живи, — ответила я.

Она посмотрела на дочь.

— Но и прятаться больше не стану.

Лиам потерял компанию, счета и право приближаться к Хлое и ребёнку. Элеонора подписала признание, когда поняла, что Эдит сохранила старый журнал клиники с её распоряжениями. Их ждали обвинения и годы, которые нельзя было выкупить.

Марта получила деньги на лечение дочери и стала управляющей новым приютом фонда. Эдит передала коробку с красными перчатками следователям, а потом попросила оставить их в архиве.

— Пусть лежат, — сказала она. — Иногда вещь говорит точнее человека.

Через неделю Хлоя впервые сама поднялась с кровати. Её колени дрожали, и я держала её за локоть.

— Ты уверена?

— Нет, — ответила она. — Но я всё равно пойду.

Мы дошли до детской палаты. Девочка спала в прозрачной колыбели, а рядом лежала книга с красным корешком. Хлоя положила на неё ладонь.

— Как назовём её?

Я посмотрела на внучку, потом на женщину, которая выжила там, где её хотели заставить исчезнуть.

— Эдит, — сказала Хлоя. — В честь той, кто заговорила.

За стеклом новорождённая шевельнула пальцами, будто пыталась ухватиться за невидимую нитку будущего.

Хлоя наклонилась к ней и прошептала:

— Тебе никто не скажет, что ты ошибка.

А на первой странице книги с красным корешком уже стояла новая запись: «Фонд Эдит Стерлинг. Первая подпись — Хлоя Картер».

Оцените статью