ЧАСТЬ 4
— Сколько времени? — спросила я.
Марк посмотрел на старые часы над воротами.
— Сорок две минуты.
Винсент выхватил уведомление у него из рук.
— Это невозможно.
— Возможно, — ответил Марк. — Вы сами подписали перевод.
Ричард побледнел.
— Винсент, что ты сделал?
— Я не подписывал никаких переводов.
Томас усмехнулся без радости.
— Подписывали. Только думали, что подпись Елены будет рядом и никто не заметит подмены.
Я смотрела на лист, на котором стояло моё имя. Чернила расплывались от влаги, но подделка была почти идеальной. Почти.
В правом нижнем углу виднелась маленькая отметка нотариуса — та самая, которую ставили в конторе моего отца. Я помнила её по старым бумагам: над буквой «а» в фамилии всегда оставалось крошечное пятно воска.
— Это не банковский перевод, — сказала я.
Марк кивнул.
— Это распоряжение о передаче доли кредиторам. Но банк ещё не получил подтверждение личности владельца.
— Тогда почему ты сказал, что у нас сорок две минуты?
— Потому что в девять Винсент отправит им копию паспорта.
Я повернулась к мужу.
— Моего паспорта?
Он молчал.
Не потому, что раскаивался. Он просчитывал, что ещё можно спасти.
— Где он? — спросила я.
— Винсент, — тихо сказал Ричард, — ответь ей.
— В сейфе.
— В каком?
Я знала ответ раньше него.
Сейф стоял в библиотеке, за картиной с кораблём у мыса. Я сама выбирала эту картину. Винсент смеялся, когда я сказала, что волны на ней похожи на разорванные письма.
Мы вернулись в особняк в 08:27. Агнес ждала нас у лестницы, держа связку ключей и мой паспорт.
— Я нашла его в кабинете, — сказала она. — И ещё кое-что.
Она протянула мне тонкую папку. Внутри лежала справка из клиники и копия заявления об опеке.
Я подняла глаза.
— Что это?
Агнес сжала губы.
— Винсент собирался объявить вас неспособной управлять имуществом. После того как вы уйдёте, он хотел отправить вас на лечение от нервного истощения.
У меня похолодели пальцы.
— Он подготовил это заранее?
— За две недели до вчерашнего вечера.
Винсент резко повернулся к нему.
— Агнес, ты работаешь на меня.
— Я работала в доме вашего отца ещё до того, как вы научились лгать ему в лицо.
Это был первый удар, которого Винсент не ожидал.
Он поднялся в библиотеку. Я шла следом, слыша под каблуками сухой стук паркета. За картиной обнаружился сейф с электронным замком.
— Назови код, — сказала я.
— Елена, мы можем договориться.
— Код.
— Ты не понимаешь, что случится, если компания рухнет.
— Ты говорил это каждый раз, когда хотел, чтобы я испугалась.
— Ты думаешь, я делал всё ради себя?
— Я знаю, что ты делал это без меня.
Он отвернулся.
Томас положил на стол письмо моего отца.
— Код — дата, когда он впервые доверил вам собственную жизнь.
Я посмотрела на Винсента.
— Ты знаешь эту дату?
Он усмехнулся.
— Конечно. Девятнадцатое октября.
Я ввела цифры. Сейф открылся.
Внутри лежали мой паспорт, несколько печатей, банковские карточки и толстая тетрадь в зелёной обложке. На первой странице рукой Винсента были записаны суммы и фамилии.
Но последняя страница была вырвана.
— Где она? — спросила я.
— Не знаю.
В этот момент раздался звонок телефона. Номер был незнакомым.
Я ответила.
— Миссис Вейл? — сказала женщина. — Меня зовут Сара Морган. Я секретарь вашего отца в последний год его жизни.
Я села в кресло.
— Мне сказали, что вы умерли.
— Винсент так сказал всем. Я уехала, потому что он угрожал моему сыну. Но у меня есть то, чего нет у Томаса.
— Что именно?
— Последняя страница тетради. И доказательство, что ваш отец не умер естественной смертью.
В комнате никто не пошевелился.
Винсент медленно побледнел.
— Где вы? — спросила я.
— На вокзале. Если хотите узнать, что произошло в ту ночь, приезжайте одна.
— Почему я должна вам верить?
— Потому что на странице есть имя человека, который приказал отключить вашему отцу сердечный насос.
Винсент рванулся к телефону, но я отступила.
— Не подходи.
Он замер у стола.
— Елена, ты не знаешь, что услышишь.
— Зато теперь знаю, чего ты боишься.
Я оставила паспорт в сейфе, взяла письмо отца и вышла к машине. Агнес села рядом, хотя я просила её остаться.
— Вы не поедете одна, — сказала она.
На вокзале Сара ждала у платформы с красным чемоданом. Она была старше, чем я представляла, и держала в руке детский медицинский браслет.
— Это принадлежало вашему отцу, — сказала она. — Он надел его в больнице перед смертью.
На браслете была выгравирована дата и короткая фраза: «Если Елена спросит — не молчать».
Сара передала мне последнюю страницу.
Там были три платежа, имя врача и подпись Винсента.
Но рядом стояла ещё одна фамилия.
Ричард Коул.
Я перечитала запись.
— Он тоже участвовал?
— Он составил бумаги, — сказала Сара. — Но приказ исходил не от Винсента.
Я подняла глаза.
— От кого?
Сара посмотрела на Агнес.
Та закрыла лицо ладонью.
— От меня, — сказала она.
Мир не рухнул. Он просто стал другим.
Агнес рассказала всё в маленьком зале ожидания. Мой отец узнал, что Винсент выводит деньги, и хотел расторгнуть договор управления. Агнес, боясь, что компания развалится вместе с долгами и тысячи людей потеряют работу, подделала распоряжение о лечении и попросила врача отключить аппарат, когда поняла, что Винсент собирается силой забрать документы.
— Я думала, что спасу компанию, — прошептала она. — А потом он сделал вид, будто ваш отец умер сам. Я молчала, потому что боялась признаться.
Я смотрела на женщину, которая каждое утро подавала мне чай и поправляла воротник моего платья.
— Ты украла у меня отца.
— Да.
— И позволила Винсенту украсть всё остальное.
— Да.
Она не просила прощения. Только положила передо мной ключ от архива компании.
— Там подлинные книги. И список людей, которым я должна дать показания.
К полудню я вернулась в особняк. Винсент ждал в библиотеке. Ричард стоял у камина, а Марк держал папку с банковскими бумагами.
— Я отменил перевод, — сказал Винсент.
— Нет. Ты не отменил его. Ты перевёл долг на личный счёт.
Он резко повернул голову.
Марк положил перед ним выписку.
— Банк принял распоряжение от владельца доли.
— Елена не могла подписать его.
— Не могла, — сказала я. — Поэтому я подписала другое.
Я положила на стол документ о прекращении его полномочий управляющего и передаче компании независимому совету.
Винсент посмотрел на страницу.
— Ты уничтожишь всё.
— Нет. Я уберу тебя.
— Без меня порт встанет.
— Марк уже нашёл нового руководителя.
— Кого?
Дверь библиотеки открылась. Вошёл Томас.
— Меня, — сказал он.
Винсент коротко рассмеялся.
— Водитель?
— Человек, который двадцать лет знал, как работает эта компания, пока ты учился владеть чужим именем.
Ричард положил на стол свою печать.
— Я подтвержу подделку документов.
Винсент посмотрел на него с неверием.
— Ты был моим адвокатом.
— Я был адвокатом денег. Не убийства.
Наступила тишина, но я не позволила ей стать убежищем.
— Ты хотел, чтобы я ушла без имени и денег, — сказала я. — Я уйду только из этого брака. Имя оставлю себе. Оно было у меня до тебя.
Он подошёл ближе.
— Я действительно спас компанию.
— Возможно.
— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я чудовище?
Я достала из папки жёлтый лист.
— Потому что в ту ночь я написала, как уйти и не погибнуть. И поняла: погибала я не из-за твоих врагов. Я погибала рядом с тобой.
Винсент коснулся листа, но я убрала его руку.
— Подпиши развод.
— А если нет?
— Тогда все документы уйдут тем, кто умеет задавать вопросы. Но я не хочу превращать остаток жизни в месть.
Он долго смотрел на бумаги.
Потом подписал.
Не из любви. Не из раскаяния.
Потому что впервые понял: больше не может распоряжаться моей рукой.
Агнес передала ключ от архива Томасу. Марк забрал банковские документы. Ричард вышел последним, оставив на столе свою печать.
Я осталась в библиотеке одна и раскрыла письмо отца ещё раз.
На обороте, под его подписью, была приписка, которой я раньше не заметила: «Не верь тому, кто говорит, что защищает тебя, когда прячет от тебя правду».
Я сложила письмо, взяла жёлтый лист и пошла в архив. Там, среди книг с портовыми счетами, ждала последняя страница — не доказательство чужой власти, а список первых трёх дел, которые я собиралась проверить сама.
В верхней строке стояло имя Винсента.
Под ним — имя Агнес.
А рядом я написала третье: своё.
«Елена Вейл. Владелица, а не чья-то удобная жена».
Пропустили начало?
