ЧАСТЬ 4
Я выронила телефон на бетонный пол, но голос Аркадия ещё несколько секунд жил в пустом складе, будто прилип к ржавым стенам.
Андрей поднял аппарат.
— Мария Петровна, не спорьте с ним. Отойдите от Назара и скажите, что журнал у нас.
— Олена, я не понимаю…
— Делайте, как он говорит, — сказала я. — Только не подходите к брату.
Андрей посмотрел на меня.
— Он ждёт, что мы сорвёмся.
— Он уже у моего дома.
— Тогда мы поедем не к дому.
Савелий вынул из кармана связку ключей.
— Под складом есть старый тоннель. Он выходит к котельной соседнего дома.
— Ты знаешь, куда он ведёт? — спросил Андрей.
— Знаю. Но после обвала там тесно.
— Мне всё равно.
— Мне тоже, — сказала я.
Мы спустились по лестнице, где каждая ступень отзывалась глухим металлическим звуком. Я шла последней, прижимая к груди журнал. Бумаги внутри были влажными и пахли плесенью.
Андрей обернулся.
— Отдай мне.
— Нет.
— Ты хромаешь.
— А ты слишком привык решать за всех.
Он остановился.
— Твой брат сказал мне то же самое.
Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала.
Тоннель оказался ниже, чем говорил Савелий. Через несколько метров я зацепилась коленом за трубу и едва не упала. Андрей поймал меня за локоть.
— Болит?
— Переживу.
— Ты так отвечаешь на всё.
— Потому что если я начну жаловаться, кто-то должен будет меня спасать.
Он отпустил мою руку.
— Данило тоже так говорил.
— Не сравнивай себя с ним.
— Я и не сравниваю. Я каждый день знаю, что остался жив вместо него.
Мы выбрались в подвал дома напротив. На улице уже поднялся шум. У подъезда стояла чёрная машина, а возле двери Мария Петровна держала металлическую кружку — ту самую, которую Назар схватил утром.
Она увидела нас и замахала рукой.
— Они ушли наверх! Аркадий с двумя мужчинами!
Я бросилась к лестнице, но Андрей перегородил путь.
— Ты остаёшься здесь.
— Там мой брат.
— Именно поэтому ты останешься рядом со мной.
На третьем этаже хлопнула дверь. Потом раздался крик Назара:
— Олена!
Я рванулась вверх. Андрей догнал меня на площадке и влетел в квартиру первым.
Аркадий Левин стоял у кровати Назара. В одной руке он держал его больную кисть, в другой — нож для бумаги. Двое мужчин перекрывали выход на кухню.
— Бондаренко, — усмехнулся Аркадий. — Ты привёл её сам. Удобно.
— Отпусти мальчика.
— Положи журнал на пол.
Я шагнула вперёд.
— Сначала Назар.
Аркадий сильнее сжал его руку.
— Твоя сестра смелая. Данило тоже был таким. Только смелость не помогла ему, когда он понял, что подписал накладную на людей, которых я продавал.
В комнате стало тесно от его слов.
Назар побледнел.
— Ты убил Данило?
Аркадий улыбнулся.
— Он сам полез в огонь.
— Нет, — сказал Савелий из-за моей спины. — Он полез туда, чтобы вытащить Бондаренко.
Аркадий резко обернулся.
Савелий держал в руках старый журнал. Я даже не заметила, когда он успел забрать его у меня в тоннеле. Он поднял раскрытую страницу, и на ней была подпись Аркадия рядом с цифрами платежей.
— Ты забыл, что я храню копии, — сказал Савелий. — И забыл, что Данило оставил мне второй ключ.
Лицо Аркадия изменилось.
— Старик, ты не понимаешь, с кем говоришь.
— Понимаю. Я двадцать лет смотрел, как ты прячешь чужие смерти под печатями.
Андрей медленно снял пальто.
— У тебя осталось три секунды, чтобы отпустить Назара.
— Иначе что?
— Иначе твои собственные люди узнают, сколько ты украл у них.
Аркадий рассмеялся.
— Ты думаешь, они поверят бумаге?
Андрей кивнул на стол. Там лежали банковские расписки из ящика. На каждой стояла фамилия Аркадия и суммы, которые он переводил на счета подставных фирм.
— Не бумаге. Своим деньгам.
Один из мужчин у двери посмотрел на Аркадия.
— Ты говорил, что это средства на охрану.
— Не вмешивайся.
— Счета закрыты, — сказал Андрей. — Я дал банку распоряжение утром. Все переводы заблокированы. А сотрудники складов уже знают, кто продавал маршруты.
Аркадий дёрнул Назара к себе.
Я бросила журнал на пол.
Он на мгновение посмотрел вниз. Этого хватило.
Андрей ударил его по запястью, Мария Петровна толкнула в спину мужчину у двери, а Савелий захлопнул кухонную дверь перед вторым. Назар упал на кровать, я бросилась к нему и прикрыла его собой.
Аркадий отступил к комоду. Его рука зацепила фотографию Данило, и рамка упала на пол.
Стекло треснуло.
Я подняла снимок раньше него.
— Не смей к нему прикасаться.
— Он был таким же наивным, как ты, — прошипел Аркадий. — Верил, что добро кого-то интересует.
Андрей встал между нами.
— Он верил, что человек может выбрать, кем стать.
— И ошибся.
— Нет, — сказала я. — Ошибся ты. Ты решил, что страх делает людей твоими.
Аркадий снова попытался броситься к двери, но его собственный охранник схватил его за плечо.
— Ты обещал, что моего брата не тронут, — сказал он. — А теперь выясняется, что ты сам продал его имя.
В квартире зазвонил телефон Андрея. Он включил громкую связь.
— Говори.
— Все склады закрыты, — сообщил голос Веры. — Рабочие нашли ещё четыре поддельные накладные. И есть свидетель по делу трёхлетней давности.
Андрей посмотрел на Савелия.
— Этого достаточно?
Савелий сжал журнал.
— Достаточно, чтобы имя Данило больше никто не трогал.
Аркадия увели его же люди. Не потому, что внезапно стали добрыми. Просто он перестал быть для них защитой и превратился в угрозу их собственным деньгам.
Когда квартира опустела, Назар сидел на кровати и держал фотографию. Треснувшее стекло я сняла, но рамку оставила.
Андрей стоял у двери, не решаясь уйти.
— Я пришёл сюда, чтобы обвинить тебя, — сказал он.
— Знаю.
— Я должен был найти тебя сразу после смерти Данило.
— Ты не знал, где мы живём.
— Я знал. В записке был адрес.
Я подняла голову.
— Тогда почему не пришёл?
Андрей посмотрел на Назара, на бинты, на пустую упаковку таблеток возле кружки.
— Потому что испугался узнать, что он погиб напрасно.
Я долго молчала.
Потом достала из сумки половину буханки, которую спрятала на кухне Бондаренко, и положила на стол.
— Ты будешь чай?
Андрей посмотрел на хлеб, затем на меня.
— Буду.
Назар усмехнулся:
— Только не говорите, что вы оба не голодные.
Мы рассмеялись — коротко, неловко, почти испуганно.
На следующий день Андрей оплатил Назару лечение, но не перевёл деньги мне и не предложил милостыню. Он принёс договор: я должна была возглавить ночную службу на складах и получать зарплату за работу, которую раньше делала бесплатно.
— Данило просил вернуть тебе не долг, — сказал он. — А возможность выбирать.
Я подписала договор не сразу. Сначала заставила его исправить пункт о жилье для сотрудников и добавить страховку для ночных работников.
Он прочитал, поднял глаза и кивнул.
— Ты стала ещё невыносимее.
— Я всегда такой была.
Вечером мы отнесли в архив копию настоящего журнала. На первой странице Андрей поставил подпись рядом с подписью Савелия. Я добавила имя Данило — не как виновника, а как человека, который спас троих людей и не позволил одному лжецу стереть правду.
Перед уходом Андрей достал из кармана фотографию. Треснувшая рамка осталась у нас, но снимок он успел расправить.
— Можно оставить её здесь? — спросил он.
— Она всегда была здесь.
Он положил фотографию рядом с кроватью Назара.
На снимке Данило улыбался, будто знал: однажды его сестра заставит самого опасного человека в городе бояться не врагов, а собственной совести.
А Назар, поправляя новый бинт, сказал Андрею:
— В следующий раз приходите после завтрака. Хлеб Олена прячет только от тех, кто приходит с обвинениями.
Пропустили начало?
