ЧАСТЬ 4 — Меня обвинили в продаже секретов семьи Бондаренко, но стоило Андрею увидеть снимок — его рука дрогнула

ЧАСТЬ 4

Я выронила телефон на бетонный пол, но голос Аркадия ещё несколько секунд жил в пустом складе, будто прилип к ржавым стенам.

Андрей поднял аппарат.

— Мария Петровна, не спорьте с ним. Отойдите от Назара и скажите, что журнал у нас.

— Олена, я не понимаю…

— Делайте, как он говорит, — сказала я. — Только не подходите к брату.

Андрей посмотрел на меня.

— Он ждёт, что мы сорвёмся.

— Он уже у моего дома.

— Тогда мы поедем не к дому.

Савелий вынул из кармана связку ключей.

— Под складом есть старый тоннель. Он выходит к котельной соседнего дома.

— Ты знаешь, куда он ведёт? — спросил Андрей.

— Знаю. Но после обвала там тесно.

— Мне всё равно.

— Мне тоже, — сказала я.

Мы спустились по лестнице, где каждая ступень отзывалась глухим металлическим звуком. Я шла последней, прижимая к груди журнал. Бумаги внутри были влажными и пахли плесенью.

Андрей обернулся.

— Отдай мне.

— Нет.

— Ты хромаешь.

— А ты слишком привык решать за всех.

Он остановился.

— Твой брат сказал мне то же самое.

Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала.

Тоннель оказался ниже, чем говорил Савелий. Через несколько метров я зацепилась коленом за трубу и едва не упала. Андрей поймал меня за локоть.

— Болит?

— Переживу.

— Ты так отвечаешь на всё.

— Потому что если я начну жаловаться, кто-то должен будет меня спасать.

Он отпустил мою руку.

— Данило тоже так говорил.

— Не сравнивай себя с ним.

— Я и не сравниваю. Я каждый день знаю, что остался жив вместо него.

Мы выбрались в подвал дома напротив. На улице уже поднялся шум. У подъезда стояла чёрная машина, а возле двери Мария Петровна держала металлическую кружку — ту самую, которую Назар схватил утром.

Она увидела нас и замахала рукой.

— Они ушли наверх! Аркадий с двумя мужчинами!

Я бросилась к лестнице, но Андрей перегородил путь.

— Ты остаёшься здесь.

— Там мой брат.

— Именно поэтому ты останешься рядом со мной.

На третьем этаже хлопнула дверь. Потом раздался крик Назара:

— Олена!

Я рванулась вверх. Андрей догнал меня на площадке и влетел в квартиру первым.

Аркадий Левин стоял у кровати Назара. В одной руке он держал его больную кисть, в другой — нож для бумаги. Двое мужчин перекрывали выход на кухню.

— Бондаренко, — усмехнулся Аркадий. — Ты привёл её сам. Удобно.

— Отпусти мальчика.

— Положи журнал на пол.

Я шагнула вперёд.

— Сначала Назар.

Аркадий сильнее сжал его руку.

— Твоя сестра смелая. Данило тоже был таким. Только смелость не помогла ему, когда он понял, что подписал накладную на людей, которых я продавал.

В комнате стало тесно от его слов.

Назар побледнел.

— Ты убил Данило?

Аркадий улыбнулся.

— Он сам полез в огонь.

— Нет, — сказал Савелий из-за моей спины. — Он полез туда, чтобы вытащить Бондаренко.

Аркадий резко обернулся.

Савелий держал в руках старый журнал. Я даже не заметила, когда он успел забрать его у меня в тоннеле. Он поднял раскрытую страницу, и на ней была подпись Аркадия рядом с цифрами платежей.

— Ты забыл, что я храню копии, — сказал Савелий. — И забыл, что Данило оставил мне второй ключ.

Лицо Аркадия изменилось.

— Старик, ты не понимаешь, с кем говоришь.

— Понимаю. Я двадцать лет смотрел, как ты прячешь чужие смерти под печатями.

Андрей медленно снял пальто.

— У тебя осталось три секунды, чтобы отпустить Назара.

— Иначе что?

— Иначе твои собственные люди узнают, сколько ты украл у них.

Аркадий рассмеялся.

— Ты думаешь, они поверят бумаге?

Андрей кивнул на стол. Там лежали банковские расписки из ящика. На каждой стояла фамилия Аркадия и суммы, которые он переводил на счета подставных фирм.

— Не бумаге. Своим деньгам.

Один из мужчин у двери посмотрел на Аркадия.

— Ты говорил, что это средства на охрану.

— Не вмешивайся.

— Счета закрыты, — сказал Андрей. — Я дал банку распоряжение утром. Все переводы заблокированы. А сотрудники складов уже знают, кто продавал маршруты.

Аркадий дёрнул Назара к себе.

Я бросила журнал на пол.

Он на мгновение посмотрел вниз. Этого хватило.

Андрей ударил его по запястью, Мария Петровна толкнула в спину мужчину у двери, а Савелий захлопнул кухонную дверь перед вторым. Назар упал на кровать, я бросилась к нему и прикрыла его собой.

Аркадий отступил к комоду. Его рука зацепила фотографию Данило, и рамка упала на пол.

Стекло треснуло.

Я подняла снимок раньше него.

— Не смей к нему прикасаться.

— Он был таким же наивным, как ты, — прошипел Аркадий. — Верил, что добро кого-то интересует.

Андрей встал между нами.

— Он верил, что человек может выбрать, кем стать.

— И ошибся.

— Нет, — сказала я. — Ошибся ты. Ты решил, что страх делает людей твоими.

Аркадий снова попытался броситься к двери, но его собственный охранник схватил его за плечо.

— Ты обещал, что моего брата не тронут, — сказал он. — А теперь выясняется, что ты сам продал его имя.

В квартире зазвонил телефон Андрея. Он включил громкую связь.

— Говори.

— Все склады закрыты, — сообщил голос Веры. — Рабочие нашли ещё четыре поддельные накладные. И есть свидетель по делу трёхлетней давности.

Андрей посмотрел на Савелия.

— Этого достаточно?

Савелий сжал журнал.

— Достаточно, чтобы имя Данило больше никто не трогал.

Аркадия увели его же люди. Не потому, что внезапно стали добрыми. Просто он перестал быть для них защитой и превратился в угрозу их собственным деньгам.

Когда квартира опустела, Назар сидел на кровати и держал фотографию. Треснувшее стекло я сняла, но рамку оставила.

Андрей стоял у двери, не решаясь уйти.

— Я пришёл сюда, чтобы обвинить тебя, — сказал он.

— Знаю.

— Я должен был найти тебя сразу после смерти Данило.

— Ты не знал, где мы живём.

— Я знал. В записке был адрес.

Я подняла голову.

— Тогда почему не пришёл?

Андрей посмотрел на Назара, на бинты, на пустую упаковку таблеток возле кружки.

— Потому что испугался узнать, что он погиб напрасно.

Я долго молчала.

Потом достала из сумки половину буханки, которую спрятала на кухне Бондаренко, и положила на стол.

— Ты будешь чай?

Андрей посмотрел на хлеб, затем на меня.

— Буду.

Назар усмехнулся:

— Только не говорите, что вы оба не голодные.

Мы рассмеялись — коротко, неловко, почти испуганно.

На следующий день Андрей оплатил Назару лечение, но не перевёл деньги мне и не предложил милостыню. Он принёс договор: я должна была возглавить ночную службу на складах и получать зарплату за работу, которую раньше делала бесплатно.

— Данило просил вернуть тебе не долг, — сказал он. — А возможность выбирать.

Я подписала договор не сразу. Сначала заставила его исправить пункт о жилье для сотрудников и добавить страховку для ночных работников.

Он прочитал, поднял глаза и кивнул.

— Ты стала ещё невыносимее.

— Я всегда такой была.

Вечером мы отнесли в архив копию настоящего журнала. На первой странице Андрей поставил подпись рядом с подписью Савелия. Я добавила имя Данило — не как виновника, а как человека, который спас троих людей и не позволил одному лжецу стереть правду.

Перед уходом Андрей достал из кармана фотографию. Треснувшая рамка осталась у нас, но снимок он успел расправить.

— Можно оставить её здесь? — спросил он.

— Она всегда была здесь.

Он положил фотографию рядом с кроватью Назара.

На снимке Данило улыбался, будто знал: однажды его сестра заставит самого опасного человека в городе бояться не врагов, а собственной совести.

А Назар, поправляя новый бинт, сказал Андрею:

— В следующий раз приходите после завтрака. Хлеб Олена прячет только от тех, кто приходит с обвинениями.

Оцените статью