ЧАСТЬ 4
— Кому? — спросила я, прижав телефон к уху.
В квартире пахло мятным чаем и мокрой шерстью с пальто Михаила. Антон стоял у стола, сжимая футляр с кольцами так, что побелели костяшки.
— Название фирмы вам скажет только Елена лично, — ответила бухгалтер. — Она ждёт в офисе. И Ольга… возьмите с собой нотариуса. Здесь есть подпись, которой не должно существовать.
Связь оборвалась.
Антон сделал шаг ко мне.
— Не езжай к ней.
— Почему?
— Потому что Елена не знает всей ситуации.
— А ты знаешь?
— Я знаю, как всё выглядит.
— Нет, Антон. Ты знаешь, как всё устроил.
Анна держалась за спинку стула. Её лицо стало белым, но голос звучал твёрдо.
— Ты правда хотел забрать её деньги?
Антон повернулся к ней.
— Я хотел спасти бизнес. Если компания рухнет, я потеряю всё.
— А я?
Он замолчал на секунду, и именно эта секунда ответила за него.
Анна медленно села. Михаил тут же пододвинул ей подушку.
— Папа, позвони врачу, — сказала она. — У меня тянет живот.
Антон дёрнулся к ней.
— Я отвезу тебя.
— Нет.
Одно слово прозвучало тише, чем я ожидала, но он остановился.
— Анна…
— Ты сегодня уже отвозил меня куда-то. В ложь. Довольно.
Мы поехали в офис на машине Михаила. Марина осталась с Анной и пообещала вызвать акушерку. Я сидела на заднем сиденье, а свадебный чехол лежал рядом, будто чужая кожа, которую я больше не собиралась надевать.
В офисе часы показывали 12:18. Елена ждала нас в переговорной. Перед ней лежали папки, банковские выписки и нотариальный журнал. На столе стояла чашка кофе с треснувшей ручкой.
— Вот платёж, — сказала она. — Двести восемьдесят тысяч. Получатель — фирма «Северный берег».
Я узнала название.
— Это компания Виктора Ланского. Бывшего партнёра Антона.
Елена кивнула.
— Три года назад Виктор обанкротил совместный проект и исчез. Антон взял на себя долги, но не погасил их. Он тайно вернул Виктора в бизнес и обещал ему деньги с твоей доли.
— Значит, он делал это не один?
— Нет. Но есть ещё одна вещь.
Она открыла нотариальный журнал.
— Здесь указано, что ты приходила к нотариусу во вторник и подписала согласие на передачу акций.
Я посмотрела на строку. В графе стояла моя фамилия, а рядом — подпись, похожая на мою настолько, что у меня закружилась голова.
— Во вторник я была в Екатеринбурге на переговорах, — сказала я. — В отеле. Марина была со мной.
— И вот подтверждение, — Елена пододвинула мне копию счёта за гостиницу. — Антон взял из твоей сумки образец подписи. Он просил помощницу подделать остальные бумаги.
Марина сжала кулаки.
— Я видела, как он фотографировал страницы из твоего ежедневника.
Антон вошёл в переговорную через несколько минут. За ним шёл Виктор Ланской — невысокий мужчина с красным шарфом и тяжёлым золотым перстнем.
— Ольга, мы можем договориться, — сказал Виктор.
— Вы уже договорились. Без меня.
Антон положил футляр на стол.
— Я любил тебя.
— Любовь не оформляют поддельной подписью.
— Я не хотел, чтобы ты узнала о долгах.
— Ты не хотел, чтобы я отказалась.
Виктор усмехнулся.
— Все здесь говорят о чувствах, а речь идёт о бизнесе.
Елена нажала кнопку на телефоне и включила громкую связь. Это была не запись признания, а звонок в банк, который она сделала десять минут назад.
— Перевод заблокирован, — сообщил сотрудник. — По заявлению владельца счёта и до проверки документов.
Виктор перестал улыбаться.
— Ты не можешь остановить сделку, — сказал Антон.
— Могу. И уже остановила.
Я достала из папки заявление о расторжении договора с ним как с руководителем проекта. Подпись поставила ещё утром, до того как уехала на вокзал. Тогда я думала, что это обычная страховка на случай конфликта интересов. Теперь понимала: именно она не позволила ему получить доступ к моим акциям.
Антон смотрел на документ, а потом тихо спросил:
— Ты знала, что я что-то готовлю?
— Нет. Но я знала, что человек, который требует доверия и запрещает проверять бумаги, опасен.
Он сел. Футляр с кольцами упал на пол и раскрылся. Два маленьких золотых круга покатились под шкаф.
Я не почувствовала торжества.
Только усталость.
В этот момент позвонила Марина.
— Ольга, приезжай в клинику. У Анны начались схватки. Она просит тебя.
Я посмотрела на Антона.
— Она просит меня?
— Да. И ещё… она сказала, что не хочет, чтобы ты уезжала одна.
В клинике пахло антисептиком и горячим молоком из автомата. Анна лежала в палате, а Михаил сидел рядом, не выпуская её ладонь. Увидев меня, она попыталась улыбнуться.
— Я не знала, кому верить, — прошептала она. — Но ты приехала.
— Ты не обязана мне доверять сразу.
— Я знаю. Поэтому хочу спросить кое-что.
— Что?
Анна посмотрела на папку у меня в руках.
— Если деньги вернутся, ты поможешь мне оплатить роды?
Я села рядом.
— Да. Но не Антону. Тебе и ребёнку.
Она закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза.
— Он говорил, что у него никого нет, кроме меня.
— У него были мы обе. Он просто решил, что нас можно поставить в разные комнаты и каждой рассказывать отдельную правду.
Через час Елена сообщила, что банк окончательно отменил перевод. Нотариус подтвердил подделку, а Виктор сам подписал отказ от претензий, когда понял, что сделка развалилась и его имя оказалось в документах. Антон потерял должность, доступ к счетам и право распоряжаться компанией. Но самое тяжёлое ждало его не в кабинете.
Когда я вышла из палаты, он сидел на пластиковом стуле у автомата с водой. Свадебный пиджак был измят, на рукаве темнело пятно от кофе.
— Анна не хочет тебя видеть, — сказала я.
— Я понимаю.
— Нет. Пока ты понимаешь только то, что потерял.
Он поднял на меня глаза.
— Я правда хотел, чтобы ребёнок ни в чём не нуждался.
— Тогда нужно было начать с правды.
— А если я всё исправлю?
— Исправлять придётся не словами. Оплати её лечение из своих денег. Продай машину, верни долги, подпиши отказ от любых требований к компании. И не проси за это благодарности.
Он кивнул.
— Ты всё равно поможешь ей?
— Да.
— Почему?
Я посмотрела на дверь палаты, за которой Анна держала под ладонью ещё не родившегося ребёнка.
— Потому что твоя ложь не должна стать его первым наследством.
Антон достал из кармана маленький деревянный брелок в форме скрипичного ключа. Тот самый, который я оставила в его машине.
— Ты забыла.
Я взяла брелок, но не надела его на сумку. Положила рядом с папкой, где лежали настоящие документы.
В палате Анна снова позвала меня. Я вошла, и она протянула руку.
— Ольга, когда он родится, я хочу, чтобы в свидетельстве было моё решение, а не его обещание.
— Так и будет.
За стеной кто-то включил старую мелодию на расстроенном пианино. Ноты звучали неровно, но упрямо продолжали складываться в музыку.
Анна сжала мою ладонь.
— Как думаешь, он будет похож на отца?
Я посмотрела на её живот, потом на раскрытую папку с документами.
— Пусть будет похож на тебя. Особенно характером.
И в коридоре, где так и не прозвучал свадебный марш, Анна впервые за весь день засмеялась.
Пропустили начало?


