ЧАСТЬ 4
А у меня никогда не было брата.
Я почувствовала, как пальцы сами сжались в кулак. На ногте большого пальца осталась тонкая полоска красного лака — я содрала её ещё в прихожей, когда Андрей искал лист в пиджаке.
— Кто приехал? — спросила я.
Нотариус снова поднял телефон.
— Мужчина лет сорока. Предъявил копию паспорта и доверенность. В отделении усомнились и попросили подождать. Он ушёл.
— Куда?
— Этого пока никто не знает.
Андрей резко повернулся к двери.
— Мне нужно позвонить.
— Сядь, — сказала я.
Он посмотрел на меня так, будто впервые услышал приказ не от начальника, а от человека, которого привык считать частью мебели.
— Оль, я всё объясню.
— Ты уже объяснил. Двадцать три года объяснял, что это наша квартира. Оказалось, ты просто ждал, когда сможешь назвать её своей.
Вика стояла у стола и перебирала пальцами край кожаной папки. На большом пальце у неё была свежая царапина. Я заметила её ещё при входе, но только теперь поняла: она тоже провела ночь без сна.
— Когда ты узнала про кредит? — спросила я.
— Вчера. Он приехал ко мне с бумагами и сказал, что нужно срочно подписать согласие на покупку участка. Я увидела там адрес твоей квартиры.
— И приехала сюда?
— Сначала я поехала к нему домой. Дверь была закрыта, а на коврике лежала записка для курьера. В ней был номер этой конторы. Я позвонила.
Андрей зашипел:
— Ты следила за мной.
— Я пыталась понять, за кого собираюсь выйти замуж, — ответила Вика. — Это оказалось полезнее, чем слушать твои обещания.
У меня в груди что-то болезненно дрогнуло. Не ревность. Не жалость. Скорее узнавание: Вика тоже была не злодейкой из его красивой истории. Она просто получила ту же ложь, только позже.
Левин разложил документы.
— Банк остановит выдачу остатка. Уже перечисленная сумма пока числится заёмными средствами. Но подделка подписи — не единственная проблема.
— Какая ещё? — спросила я.
Он положил передо мной выписку.
— Деньги ушли не на закрытие старого долга. Они перечислены фирме, оформленной на вашего мужа месяц назад.
Я посмотрела на Андрея.
— Какой фирме?
Он молчал.
— Отвечай.
— Это была попытка вложиться в дело.
— В какое дело?
— В мастерскую по ремонту электромобилей.
— У тебя нет мастерской.
— Уже нет.
Вика медленно подняла голову.
— Ты сказал, что продал оборудование.
Андрей закрыл глаза.
И тогда я поняла: он не хотел уйти к Вике. Он хотел уйти от долгов, сохранив перед ней лицо. Квартира была для него не домом и даже не добычей. Она была последней декорацией, на фоне которой он ещё мог казаться успешным.
Но деньги исчезли.
Мужчина, назвавшийся моим братом, оказался его бывшим партнёром Денисом. Он забрал доверенность из машины Андрея, когда тот оставил её на стоянке возле банка. Денис собирался снять автомобиль с регистрации и продать его в счёт собственного долга. Он не знал, что машина принадлежала мне.
Через час Денис вернулся в отделение сам.
Не из раскаяния.
Он хотел получить расписку.
— Мельников должен мне два миллиона, — сказал он, стоя у стены в мокрых кроссовках. — Я думал, машина его. Он сам так говорил.
Андрей бросился к нему.
— Закрой рот!
Денис усмехнулся.
— Поздно. Ты ещё и жену решил обмануть? Слушай, Ольга, он показывал мне копию вашего соглашения. Говорил, что после развода заберёт половину квартиры.
Я повернулась к нотариусу.
— Он не заберёт.
— Не заберёт, — подтвердил Павел Сергеевич. — Квартира приобретена до брака и отдельно указана в соглашении. Кроме того, попытка залога остановлена.
Андрей сел на стул. Деревянная ножка жалобно скрипнула.
— Оль, я не хотел, чтобы всё так вышло.
— А как ты хотел?
Он поднял глаза.
— Чтобы ты поняла. Я устал быть никем.
— Ты был моим мужем. Этого тебе оказалось мало.
— Я хотел доказать, что могу больше.
— Кому? Мне?
— Себе.
— Тогда почему расплачиваться должна была я?
Он не ответил.
К вечеру банк отменил заявку на залог, а машину заблокировали до проверки документов. Квартиру Андрей покинул с двумя сумками, но уже без уверенности, что в них лежит его прежняя жизнь.
Перед выходом он остановился возле тумбочки.
— Ключи, — сказала я.
Он достал связку. На ней болтался маленький металлический жетон от автомойки — подарок, который я когда-то привезла ему из Нижнего Новгорода. Андрей положил ключи рядом с ним, осторожно, будто боялся, что металл издаст звук.
Вика осталась в кабинете.
— Мне жаль, — сказала она.
— Тебе не за что извиняться.
— Я всё равно любила его.
— Знаю.
Она открыла кожаную папку и протянула мне расписку.
— Это тоже ваше. Я не хочу иметь с ним ничего общего.
Я взяла лист. Уголок папки был потёрт до светлой кожи, как будто Вика всю ночь держала её в руках, решая, кому верить.
— Что ты будешь делать? — спросила я.
— Верну ему кольцо. Не сегодня. Сегодня я хочу, чтобы он сам его увидел и понял, что оно больше ничего не значит.
В коридоре Андрей ждал, глядя на нас.
— Оль, можно поговорить без свидетелей?
— Нет.
Он вздрогнул.
— Почему?
— Потому что слишком многое ты делал без свидетелей.
Вика сняла с пальца тонкое кольцо и положила его на стол рядом с ключами от моей квартиры.
Андрей посмотрел на кольцо, потом на ключи.
— Я всё исправлю.
— Начни с долгов. И с правды.
— А ты?
Я забрала ключи и расписку.
— Я начну с того, что больше не буду называть чужую ложь семейной проблемой.
Через два дня я съездила в банк, подписала бумаги об отмене заявки и забрала машину со стоянки. На пассажирском сиденье лежала папка с документами, а под ней — тот самый тёмный пиджак Андрея. Я не стала выбрасывать его и не стала возвращать.
Вечером пришла Ирина. Она увидела пиджак на спинке стула и спросила:
— Зачем ты его оставила?
Я достала из внутреннего кармана сложенный лист, который Андрей так боялся показать. Это был не договор и не признание. Всего лишь расписка Дениса, где Андрей собственноручно обещал отдать ему мою машину в счёт долга.
Я разгладила бумагу ладонью.
— Потому что завтра отнесу её тому, кто должен знать всю правду.
— В банк?
— И Вике. Пусть каждый увидит свою строку.
На столе лежали ключи от квартиры, ключи от машины и его пиджак. Три вещи, которые он считал доказательством своей власти.
Я убрала расписку в папку, а пиджак отнесла в кладовку.
За дверью Андрей снова позвонил.
Я не взяла трубку.
На экране высветилось его имя, а рядом с ним — короткое сообщение от Вики: «Он наконец признался, кому ещё должен».
Я открыла папку.
На первой странице стояла подпись Андрея — ровная, уверенная, поставленная рукой человека, который был уверен, что никто не станет читать до конца.
Но я прочитала.
И внизу, под его обещанием отдать мою машину, стояла дата: следующий понедельник.
До него оставалось три дня.



