ЧАСТЬ 4
— Не отвечай одна, — сказала я.
Брианна включила громкую связь. Вокруг нас гудел аэропорт, объявляли посадку на рейс до Вены, катили тележки с багажом, плакал младенец. Но голос женщины из банка прозвучал так отчётливо, будто мы находились в пустой комнате.
— Госпожа Брианна Лоусон? Я звоню по поводу доверительного счёта Лили Харпер. Сегодня в семь сорок две утра поступило распоряжение о полном переводе остатка на другой счёт.
Отец резко поднял голову.
— Это ошибка, — сказал он.
— Ваш отец подписал распоряжение вчера вечером, — продолжила женщина. — Однако операция заблокирована, потому что подпись не совпала с образцом. Мы также увидели, что доверенность была отозвана.
Мама медленно повернулась ко мне.
— Ты отозвала доверенность?
— Вчера вечером. После того как получила выписку.
Отец побледнел сильнее, чем у стойки регистрации. Он провёл пальцем по металлической ручке чемодана, и та тихо заскрипела.
— Я хотел вернуть деньги до утра, — сказал он.
— За счёт чего?
— Я продал машину.
— Машину ты продал три недели назад, — ответила Брианна. — Мне об этом говорила мама.
Мама закрыла глаза.
Вот тогда я поняла: отец не действовал один. Он не был единственным человеком, который считал деньги Лили запасным карманом.
— Вы собирались снять остаток перед вылетом, — сказала я.
— Нам нужно было оплатить поездку, — прошептала мама. — Мы бы всё вернули после праздников.
— А если бы не вернули?
— Мы бы нашли способ.
— Какой? Ещё один счёт? Ещё одна ложь?
Лили стояла рядом и смотрела на взрослых снизу вверх. На её рукаве был пришит маленький тканевый карман для камешков. Я заметила, что она сжимает его, будто внутри лежало что-то хрупкое.
— Бабушка, — спросила она, — ты тоже думала, что я мешаю?
Мама вздрогнула.
— Нет, милая.
— Но ты сказала маме отвезти меня домой.
— Я хотела, чтобы свадьба прошла хорошо.
— А я делала её плохой?
Мама открыла рот. На этот раз ответить ей было нечем не потому, что она проиграла спор, а потому, что вопрос попал точно туда, куда она годами не смотрела.
Брианна поднялась со стула.
— Лили, я виновата. Я не должна была заменять тебя. Я боялась, что отец Сэди не подпишет со мной договор, если свадьба не будет идеальной. Я поставила свою карьеру выше тебя.
— Ты ведь даже не сказала мне, что передумала, — тихо ответила Лили.
— Да.
— Почему?
Брианна сжала пальцы.
— Потому что знала: ты расстроишься. И потому что надеялась, что твоя мама всё равно заплатит за остальное.
Эта честность была страшнее любой красивой лжи.
Я достала телефон и показала отцу письмо управляющей банка.
— Сегодня мы едем не на курорт. Мы едем в отделение, где ты передашь документы и подпишешь расписку. Я уже вызвала независимого управляющего счётом. С этого дня ты к деньгам Лили не прикасаешься.
— Ты хочешь разрушить семью? — спросила мама.
— Нет. Я хочу перестать разрушать будущее дочери, чтобы сохранить вашу удобную видимость семьи.
Отец сел на чемодан. Колёса под ним жалобно качнулись.
— Я не крал, — сказал он.
— Ты взял деньги без разрешения.
— Я хотел помочь Брианне.
— Тогда назови это помощью, когда будешь возвращать каждый рубль.
Он достал из внутреннего кармана конверт. Не бумажный, а прозрачный пластиковый пакет с банковскими квитанциями. Бумага внутри была смята, на одном листе темнело пятно от кофе.
— Здесь договор на продажу дачи, — сказал отец. — Я подписал его вчера. Деньги поступят через десять дней. Я верну всё.
Я не ожидала этого. Не оправдания — документа.
— Дача принадлежит тебе и маме, — сказала я.
— Знаю.
— Вы останетесь без места, куда ездили каждое лето.
— Это меньше, чем потерять доверие Лили навсегда.
Мама посмотрела на него с ужасом.
— Ты правда продашь дачу ради этого?
— Я уже продал её, Эрика.
В её лице что-то дрогнуло. Она привыкла, что отец говорит громко, а потом отступает. Но теперь он протянул мне договор обеими руками.
— Ты всё равно можешь подать заявление, — сказал он. — Я пойму.
Я взяла бумаги, но не стала сразу отвечать. Мне хотелось наказать их так, чтобы Лили увидела: её боль имеет вес. Но ещё сильнее мне хотелось, чтобы она увидела другое — взрослый человек может признать ущерб не словами, а тем, что отдаёт собственное.
— Я не буду решать это сегодня, — сказала я. — Сегодня ты идёшь со мной в банк. Потом мы поговорим о расписке. И больше никаких просьб оплатить ваши долги.
— А поездка? — спросила Брианна.
— Она закончилась до того, как началась.
Мама сжала паспорт.
— Мы можем купить билеты сами.
— Конечно.
Она подошла к стойке и попросила сотрудника проверить места на ближайший рейс. Агент набрал данные, покачал головой и назвал сумму за билеты. Мама посмотрела на отца. Тот не достал карту.
Лили потянула меня за рукав.
— Мама, а можно мы всё-таки поедем в горы?
Я посмотрела на расписание. Наш семейный курорт уже нельзя было вернуть по старой цене, но мой билет и её билет оставались действительными: я не стала отменять их.
— Можно, — сказала я.
— Одни?
— Вместе.
Брианна услышала и подошла ближе.
— Я не прошу взять меня с собой, — сказала она. — Но можно я сначала поеду с вами в банк? Я хочу подписать отказ от денег, которые получила на свадьбу. И вернуть тебе оплату ужина.
Я внимательно посмотрела на неё.
— Не делай это, чтобы я тебя простила.
— Я делаю это, потому что Лили не должна платить за мою трусость.
Лили достала из кармана деревянную сову и положила её на ладонь Брианны.
— Это не подарок, — предупредила она. — Просто подержи. Я сама решу потом, кому её отдавать.
Брианна кивнула и сжала сову так бережно, будто та была стеклянной.
В отделении банка отец подписал расписку. Брианна перевела обратно деньги за ужин и часть свадебных расходов. Мама ничего не подписала. Она сидела у стены, сжимая билет, который сама себе так и не купила.
Когда мы вышли, Брианна остановила меня у банкомата.
— Алина, я не знаю, можно ли исправить то утро.
— Нельзя.
Она кивнула, и это было первое честное согласие между нами за много лет.
— Но можно не повторять его.
— Это уже будет зависеть не от обещаний.
— Я знаю.
Мы с Лили уехали в горы через два дня. В дороге она уснула, прижавшись щекой к стеклу, а её корзинка с несостоявшейся свадьбы лежала на соседнем сиденье. Я не выбросила её. Не потому, что хотела сохранить унижение, а потому, что однажды Лили сама решила, что сделать с этой корзинкой.
Родители не попали на дорогой рождественский курорт. Они провели праздник в городе, где отец занимался продажей дачи, а мама впервые сама оплачивала каждый счёт. Брианна пришла к нам позже, уже без свадебного браслета и без просьб.
Она принесла новую корзинку — из простой лозы, без роз и лент.
— Это для Лили, — сказала она. — Если она когда-нибудь захочет снова бросать цветы.
Лили посмотрела на неё, потом на меня.
— Я подумаю.
И положила деревянную сову сверху на корзинку.
— Но в этот раз я сама выберу, кто будет рядом.
Пропустили начало?
