ЧАСТЬ 4
Он произнёс это так, будто бросил на пол спичку.
Но огонь уже был внутри меня.
— Чью подпись? — спросил я.
Виктор не ответил. Татьяна поднялась, прижимая младенца к груди. Сергей обошёл стол и встал между нами.
— Папку, Виктор.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь распоряжаться чужими жизнями? — спросил Сергей.
— А ты думаешь, что твоя совесть отмоет одиннадцать месяцев работы?
Виктор положил папку на стол, но руку не убрал.
— Подпись Богдана, — сказал он.
У меня перехватило дыхание.
— Это невозможно.
— В документах указано, что отец добровольно отказался от ребёнка.
— Я ничего не подписывал.
— Подписывал. Только не понимая, что именно.
Сергей выдернул папку. Внутри лежала копия соглашения о разделе имущества. Я узнал лист, который подписал в день развода. Внизу, под моей подписью, мелким шрифтом стоял пункт о временной передаче родительских прав на «ребёнка, рождённого вне брака и не заявленного отцом».
Я не помнил этого пункта. Но подпись была моей.
Татьяна побледнела.
— Ты подписал?
— Я подписал бумаги, которые мне дал Сергей.
Сергей опустил глаза на документ.
— На первой копии этого пункта не было.
Виктор усмехнулся.
— Потому что окончательный пакет подготовила твоя мать.
— А ты что сделал? — спросил я.
— Отвёз ребёнка.
Кухня будто качнулась.
— Кому?
Виктор провёл ладонью по мокрому лицу.
— Семье Руденко. Они потеряли сына и хотели мальчика. Твоя мать сказала, что это единственный способ сохранить фамилию и деньги.
— Ты продал моего сына.
— Я получил деньги за дорогу и молчание. Не за ребёнка.
Татьяна издала короткий, страшный звук. Младенец у неё на руках заплакал, и двое других тут же проснулись в переносках.
В этот момент Сергей достал из кармана маленький медный ключ.
— Виктор, ты забыл одну вещь.
— Какую?
— Руденко не оставляли ребёнка у себя. Они вернули его через шесть месяцев.
Виктор застыл.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я сам нашёл запись в журнале частного приюта. Мальчика зарегистрировали под именем Назар. Потом его перевели в детский дом в Каменце. Твоя мать знала это. Она платила, чтобы никто не искал.
Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.
— Назар… где он сейчас?
Сергей посмотрел на меня.
— Здесь, в Липниках. В доме женщины, которая работала медсестрой в том приюте. Она забрала его к себе, когда поняла, что его снова хотят перевезти. Её зовут Мария Руденко.
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Потому что у меня не было доказательства. А потом я получил письмо от твоей матери.
— И спрятал его.
— Да.
Он протянул мне копию второго листа. Внизу стояла подпись матери и дата. Она обещала Сергею крупную сумму, если он продолжит убеждать меня, будто Татьяна украла украшения и скрыла любовника.
Я сжал бумагу.
Виктор вдруг бросился к печи. Татьяна отступила, Сергей перехватил его за плечо. Папка упала, листы рассыпались по полу.
— Не трогай меня! — закричал Виктор. — Вы не понимаете, что ваша мать сделает!
— Она уже сделала, — сказал я.
— Нет. Она сказала, что если ты найдёшь мальчика, то потеряешь всё предприятие. Все счета. И Татьяна тоже.
— Почему?
Виктор посмотрел на младенцев.
— Потому что наследство получал только один законный сын. А если детей трое, завещание нужно пересматривать. Она не хотела делить ничего.
Вот чего хотела моя мать.
Не мести. Не защиты фамилии. Денег.
Она разрушила мой брак, спрятала ребёнка и заставила меня стать чужим для собственных детей, чтобы не потерять долю в компании, которой сама даже не управляла.
Я достал телефон и позвонил матери.
Она ответила после первого гудка.
— Богдан, не приезжай в дом.
— Я не собирался.
— Сергей всё тебе рассказал?
— Не всё. Где Назар?
На другом конце послышалось тяжёлое дыхание.
— Он не твой сын.
— Ты сама написала, что нужно скрыть третьего ребёнка.
— Я спасала тебя.
— От чего?
— От Татьяны. От её семьи. От нищеты.
Татьяна закрыла лицо ладонью.
Я спросил:
— Ты видела его после приюта?
Мать молчала.
— Мама.
— Да.
— И знала, что он жив?
— Знала.
— Где он?
— У Марии.
Ответ был таким тихим, что я едва его услышал.
— Ты всё это время знала адрес?
— Я боялась, что ты заберёшь его. Что он станет частью вашей войны.
— Он уже стал её частью. Только воевал один.
Мать заплакала. Я не почувствовал облегчения. Только усталость.
Через двадцать минут мы остановились у небольшого дома возле железнодорожной ветки. Мария Руденко ждала на крыльце. Ей было около шестидесяти, на шее висел старый свисток медсестры, а в руках она держала мальчика лет трёх.
У него были мои глаза.
Не похожие.
Мои.
Он спрятался за юбку Марии и выглянул на меня.
— Это Богдан, — сказала Мария. — Твой отец.
Мальчик нахмурился.
— Он заберёт меня?
Я опустился на колени, хотя мокрая земля сразу пропитала брюки.
— Нет. Я пришёл познакомиться.
— А мама?
Я посмотрел на Татьяну. Она стояла в нескольких шагах, держа двух малышей, и плакала беззвучно.
— Твоя мама тоже здесь.
Назар долго смотрел на неё. Потом протянул руку.
Татьяна не двинулась, будто боялась разрушить этот момент. Я взял её ладонь и вложил в неё маленькие пальцы мальчика.
Он позволил.
Только потом посмотрел на меня.
— У меня есть братья?
— Два.
— Они шумные?
— Очень.
Из переноски донёсся возмущённый писк, словно младенцы услышали разговор и решили подтвердить мои слова.
Назар впервые улыбнулся.
Виктор уехал из Липников той же ночью. Не с деньгами, на которые рассчитывал, а с пустой папкой и обещанием вернуть всё, что хранил у себя. Сергей передал Татьяне копии документов, а затем сам отправился к нотариусу, чтобы отменить поддельные бумаги. Он не просил прощения. Понимал, что некоторые слова слишком дёшевы.
Мать приехала утром.
Она стояла у калитки и держала в руках маленькую бархатную коробку. Внутри лежало последнее украшение из семейного сейфа — брошь, которую она когда-то обвинила Татьяну в краже.
— Я хочу отдать это вам, — сказала она.
Татьяна не взяла коробку.
— Мне не нужна вещь, купленная ценой ребёнка.
Мать кивнула и передала брошь мне.
Я отвёз её в ювелирную мастерскую и продал. Деньги пошли на лечение Марии и на документы для Назара. Остальное я разделил между детьми, записав каждую сумму у нотариуса при Татьяне.
Я не вернулся к прежней жизни.
Татьяна тоже не сказала, что простила меня. Мы начали с простого: каждый вечер созванивались, чтобы Назар привыкал к моему голосу, а близнецы перестали плакать, когда слышали его имя.
Через неделю я привёз ему маленькую деревянную машинку. Он долго рассматривал её, а потом спросил:
— Папа, у неё есть третий пассажир?
Я посмотрел на Татьяну.
Она впервые не отвела взгляд.
— Есть, — ответил я.
Назар посадил в машинку двух игрушечных медведей, а третьему оставил место рядом с собой.
И когда он протянул мне ладонь, я услышал его тихую команду:
— Тогда поехали за братьями.
Пропустили начало?


