Питбуль, которого на поместье считали убийцей, стоял передо мной по колено в кровавой воде, когда в прачечную вошёл сам Данте Кастеллано.
Титан весил больше пятидесяти килограммов и выглядел так, будто пережил войну. Чёрная шерсть клочьями свисала с боков, на плече зияла глубокая рана, а оборванный кожаный ремень волочился по бетонному полу. Его рычание я почувствовала раньше, чем услышала.
Моё левое ухо не слышало с девяти лет. Поэтому я всегда поворачивала к собеседнику правую сторону лица. Сейчас Титан делал то же самое.
— Спокойно, — прошептала я. — Я понимаю.
Он оскалился.
Я всё равно подошла.
За шесть недель до этого я была дипломированным ветеринарным техником. Потом отказалась подделать медицинскую карту избалованной собаки богатого клиента, и человек с адвокатами уничтожил мою работу, квартиру и накопления, которые я откладывала на лечение шестнадцатилетнего брата Эвана. В поместье Кастеллано платили наличными и не задавали вопросов.
Я тоже не задавала.
До этого утра.
Я наполнила хозяйственную раковину тёплой водой, намочила чистую простыню и медленно приблизилась к Титану. Когда ткань коснулась его спины, он окаменел. Я перестала дышать.
А потом он прижался ко мне.
— Вот так, — прошептала я. — Ты не родился чудовищем.
Под засохшей кровью обнаружились ожоги, рваные шрамы и участок кожи, где кто-то пытался соскоблить старую татуировку изнутри уха. Рана была нанесена не клыками. Слишком ровный разрез.
Я забралась в раковину рядом с ним и начала промывать повреждение. Титан положил голову мне на бедро. В этот момент дверь открылась.
Два вооружённых охранника остались в коридоре, а в прачечную вошёл высокий мужчина в чёрном шерстяном пальто. Тёмные волосы, неподвижный взгляд, ни одного лишнего жеста.
Данте Кастеллано.
Его имя заставляло портовых торговцев понижать голос.
Он посмотрел на окровавленную воду, на мои руки и на голову Титана, лежавшую у меня на коленях.
— Ты, — произнёс он.
Я повернула к нему правое ухо.
Он это заметил.
— Ты моя.
Я решила, что ослышалась.
— Что?
Данте сделал шаг вперёд. Титан не зарычал, и это, кажется, встревожило его сильнее, чем кровь.
— Я сказал: ты моя.
Я выпрямилась, хотя мокрая простыня тяжело липла к пальцам.
— Я работаю в вашей прачечной. Это не значит, что я вам принадлежу.
Один охранник отвёл взгляд.
На лице Данте мелькнула тень улыбки, но тут Титан тихо заскулил.
Всё выражение Данте изменилось. Он опустился на одно колено прямо в грязную воду и протянул руку к собаке.
Титан отшатнулся.
Данте замер. На его лице промелькнула боль, которую он мгновенно спрятал.
И тогда я поняла: его странные слова могли означать совсем не то, что я услышала.
Но в коридоре раздались тяжёлые шаги, а один из охранников резко сказал:
— Босс, они уже во дворе. И спрашивают именно о ней.
Данте поднялся, вытер ладонь о мокрые брюки и посмотрел на меня так, будто принимал решение, от которого зависели чужие жизни.
— Никому не отдавай её, — приказал он охране.
Затем достал из внутреннего кармана тонкую папку и положил её на стиральную машину.
— А ты, Розалинда, сейчас узнаешь, почему Титан должен был умереть сегодня утром…
Его пальцы потянулись к застёжке папки…
ЧАСТЬ 2
Его пальцы потянулись к застёжке папки, но дверь распахнулась раньше.
Вошли трое мужчин. Первый был широкоплечим, с серебряной тростью и улыбкой, от которой у меня похолодели ладони. Я видела его раньше на фотографиях в газетах — Сальваторе Векки, главу семьи, которая годами враждовала с Кастеллано.
— Данте, — протянул он. — Мы пришли за собакой.
— Ты пришёл без приглашения, — ответил Данте.
— После того как твой зверь разорвал моего племянника? Приглашение не требуется.
Титан за моей спиной тихо заскулил. Я машинально прикрыла его собой.
Сальваторе перевёл взгляд на мои мокрые рукава.
— А это кто?
— Моя женщина, — сказал Данте.
Слова ударили сильнее, чем я ожидала.
— Нет, — возразила я. — Я не ваша женщина.
Данте даже не повернул головы.
— Сейчас ты будешь стоять рядом со мной и не спорить.
— Я не умею изображать имущество.
— Тогда изображай человека, которого я намерен защитить.
Сальваторе усмехнулся.
— Ты прячешь прачку за своей спиной? Как трогательно.
Данте шагнул между нами.
— Ещё раз назовёшь её прачкой таким тоном — уйдёшь отсюда без языка.
В комнате стало тесно от оружия, запаха сырой шерсти и чужой угрозы. Я слышала только правым ухом, поэтому лица мужчин казались мне немыми масками, пока я не ловила их слова.
Сальваторе постучал тростью по полу.
— Титан убил человека. Я хочу его сегодня.
— Он не убивал его, — сказала я.
Все посмотрели на меня.
Я сглотнула.
— Рана на собаке появилась раньше. Его били металлическим предметом, а потом заставили напасть. В крови есть запах седативного вещества.
Данте резко повернулся.
— Ты уверена?
— Я работала с животными семь лет. Уверена.
Сальваторе перестал улыбаться.
— Ты слишком много знаешь для женщины, которая стирает простыни.
— А вы слишком громко обвиняете животное, которое не может вам ответить.
Данте посмотрел на меня с таким выражением, будто впервые увидел не случайную служанку, а человека, способного испортить чей-то тщательно подготовленный план.
Он открыл папку. Внутри лежали фотографии, счета и лист с печатью ветеринарной клиники. На одной фотографии был Титан, ещё щенок, с белой меткой возле уха. На другой — тот же участок кожи, содранный до крови.
— Эту собаку привезли в поместье четыре месяца назад, — сказал Данте. — Вместе с приказом убить её, если она станет неуправляемой.
— Кто подписал приказ?
Он не ответил.
Из коридора донёсся скрип колёс. Старый смотритель конюшни Томас Рид остановился у двери, держась за медный набалдашник трости. Его лицо было мокрым от пота.
— Босс, — сказал он. — Нам нужно поговорить наедине.
— Говори здесь.
Томас посмотрел на меня.
— Девушка должна услышать. Иначе всё повторится.
Сальваторе резко повернул голову.
— Что именно повторится?
Томас сжал трость так сильно, что побелели костяшки.
— Тот человек, который отдал приказ Титану, не тот, кого вы ищете.
Данте медленно опустил папку.
— Томас.
— Я молчал четыре месяца, потому что у меня есть семья. Но сегодня утром нашёл это в старом кормовом сарае.
Он достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист, испачканный известью.
Сальваторе сделал шаг к нему.
— Отдай.
— Нет, — прошептал Томас. — Сначала пусть босс увидит подпись.
В этот миг Титан рванулся к окну и зарычал. За стеклом мелькнула фигура в серой кепке, а затем раздался звон разбитого фонаря.
Данте выхватил оружие.
— Все вниз!
Но Томас уже развернул лист и посмотрел прямо на него.
— Данте, тот человек, который приказал убить твоего брата, был внутри этого дома…
ЧАСТЬ 3
— Данте, тот человек, который приказал убить твоего брата, был внутри этого дома…
Томас не успел договорить. В окно ударил камень, и осколки посыпались на бетон. Титан бросился вперёд, закрывая меня своим телом. Данте схватил меня за плечо и оттащил к стене.
— Запри внутреннюю дверь! — крикнул он охране.
Сальваторе выругался, но не отступил. Томас же протянул Данте испачканный лист.
— Читай, — сказал он. — Хватит прятать это.
Данте развернул бумагу. На ней были записи о перевозке бойцовых собак, дозах успокоительного и выплатах человеку по имени Марко Беллини — начальнику охраны поместья и самому доверенному помощнику Данте.
Внизу стояла подпись.
Не Марко.
Подпись принадлежала Эдриану Кастеллано, младшему брату Данте.
У меня перехватило дыхание.
— Но Эдриан погиб два года назад, — сказала я.
— Именно поэтому его сделали удобным виновником, — ответил Томас. — Приказ был составлен после его смерти. А подпись подделал Марко.
Данте перечитал лист, будто буквы могли измениться.
— Ты видел, как он это делал?
— Видел, как Марко привёз Титана. Видел, как он заставлял собаку драться. Видел, как он подложил ей под ошейник кровь твоего брата, чтобы заставить всех поверить в месть. Я молчал, потому что он держал мою дочь.
Сальваторе побледнел.
— Моего племянника убил не Титан?
— Его убил человек, который хотел, чтобы вы начали войну с Данте, — сказала я. — Собаку использовали как оружие и как доказательство.
Данте поднял глаза.
— Где Марко?
В дверях появился сам Марко. На его рукаве блестела свежая кровь, а в руке он держал маленький нож.
— Здесь, босс.
Охранники направили оружие, но Марко улыбнулся.
— Ты всегда был мягким, Данте. Сначала позволил брату предать тебя, потом привёл в дом эту глухую девицу, которая решила стать ветеринаром. А теперь поверил старому конюху.
Томас сжался.
— Ты обещал не трогать мою дочь.
— Я обещал, что она увидит отца живым, если ты будешь молчать.
Данте сделал шаг к Марко.
— Ты убил Эдриана?
— Нет. Он сам погиб, когда понял, что собираюсь забрать семью. Но я использовал его имя. Ты получил власть, потому что все поверили в историю о предательстве.
Данте стоял неподвижно. Я видела, как напряглась его челюсть.
— А Титан?
— Должен был умереть вместе с племянником Векки. Но эта женщина полезла не в своё дело.
Он бросился ко мне.
Титан ударил его грудью. Марко рухнул, нож отлетел под сушильную машину. Данте мгновенно оказался рядом и прижал его к полу.
Сальваторе наклонился над ними.
— Ты чуть не развязал войну между двумя семьями из-за власти?
— Из-за власти? — Марко рассмеялся. — Я собирался забрать всё, что Данте получил от отца.
И тогда зазвонил мой телефон.
На экране был Эван.
Я ответила, но услышала только тяжёлое дыхание и голос незнакомца:
— Если хотите вернуть мальчика, привезите нам бумаги из папки. Одну женщину мы уже получили. Вторую заберём до рассвета…
Связь оборвалась. Данте посмотрел на меня, и в его глазах появилась такая ярость, что даже Марко перестал улыбаться.
Но телефон снова завибрировал. На этот раз пришло изображение Эвана, сидящего на складском стуле, рядом с ним — испуганная дочь Томаса.
Под снимком было написано: «Марко работал не один»…
Но в списке имён нашлась одна фамилия, которой не ждали…
Я думала, что спасаю только Эвана и Титана. Но последние страницы этой истории изменили даже планы Данте.
«Ты не принадлежишь мне. Ты сама выбираешь, куда идти»
И после этого всё стало совсем другим.
👇 Финал истории уже открыт
