ЧАСТЬ 4
«Марко работал не один».
Я показала экран Данте.
Он прочитал сообщение, затем посмотрел на Марко.
— Кто ещё?
Марко лежал на полу, прижатый к нему коленом Данте. Кровь стекала с рассечённой губы на белый воротник.
— Думаешь, я назову имена, чтобы ты спас мальчишку?
— Нет, — сказал Данте. — Я думаю, ты назовёшь их, чтобы спасти себя.
Марко усмехнулся.
— Они убьют меня, если я заговорю.
— А если промолчишь, я оставлю тебя живым ровно настолько, чтобы ты успел понять, что потерял.
Я схватила Данте за рукав.
— Эван жив. Мы должны ехать.
— Мы поедем.
— Не «мы» как приказ.
Он повернул ко мне лицо.
— Хорошо. Мы поедем потому, что без тебя Титан не найдёт запах лекарства, а без меня тебя не подпустят к складу.
Это был первый раз, когда он объяснил, а не потребовал.
Я заметила, как Марко взглянул на старую папку. Не на Данте. Не на оружие. На папку.
— Она уже не нужна, — прошептал он.
Я медленно повернула голову.
— Почему?
Марко понял ошибку слишком поздно.
— Что ты сказал? — спросил Данте.
— Ничего.
Я вырвала папку из его поля зрения и быстро пролистала бумаги. Между счетами лежала тонкая калька с перечнем имён. Внизу — знак портовой компании, принадлежавшей Сальваторе.
— Векки тоже в этом участвовал? — спросила я.
Сальваторе резко отступил.
— Я не знал о похищении детей.
— Но знал о перевозках собак, — сказала я.
Он посмотрел на Титана и провёл ладонью по лицу.
— Мне говорили, что это охранная программа. Марко обещал обучать животных для защиты складов. Я не спрашивал, откуда они берутся.
— Потому что вам было выгодно не спрашивать, — ответил Данте.
Сальваторе молчал, глядя на тело своего племянника на старой фотографии в папке. Его пальцы дрожали на серебряной трости.
— Я помогу вернуть детей, — сказал он.
— Почему я должен тебе верить?
— Не должен. Но я знаю, где склад.
Через десять минут мы ехали к заброшенному холодильному терминалу у реки. За рулём сидел Данте, рядом — я, а Титан лежал на полу между сиденьями. Он тяжело дышал, но не сводил с меня единственного здорового глаза.
Я держала телефон и снова набирала Эвана.
Никто не отвечал.
— Если с ним что-то случится… — начала я.
— Не случится.
— Ты не можешь знать.
— Могу знать, что человек, который хочет бумаги, не убивает заложников до сделки. Он оставляет себе рычаг.
— Ты говоришь так, будто люди — это детали плана.
Данте сжал руль.
— Я говорю так, потому что слишком долго жил среди тех, кто превращал людей в детали.
У терминала нас ждали двое мужчин. Один держал Эвана за плечо, другой — дочь Томаса. Оба ребёнка были связаны пластиковыми стяжками, но живы.
— Папка! — крикнул мужчина у ворот.
Я вышла первой.
— Сначала дети.
— Сначала документы.
— Тогда вы не получите ни того, ни другого.
Мужчина поднял пистолет к голове Эвана.
У меня подкосились ноги.
Титан зарычал, но я подняла ладонь. Он замер.
— Послушай, — сказала я охраннику. — У собаки под ошейником остался запах вещества, которым вы её накачивали. Если ты выстрелишь, единственный человек, способный доказать, что Титан не убивал, исчезнет вместе с ним. А вместе с ней исчезнут и имена всех, кто платил за бойцов.
Я подняла кальку.
— Но копии уже отправлены.
Это было неправдой. Пока.
Зато мужчина посмотрел на Марко.
Марко, которого привезли связанным, вдруг засмеялся.
— Она блефует. У неё нет никого, кому можно было бы это отправить.
Я увидела, как Данте чуть заметно опустил взгляд на мой телефон.
На экране уже горел значок отправленного сообщения. Я переслала фотографии и список имён Томасу, а Томас передал их своей дочери через общий семейный адрес. Если мы не вернёмся, файлы уйдут журналистам и в налоговую службу порта.
— Ты сама это устроила? — спросил Данте.
— Я просто научилась не хранить единственный экземпляр правды в папке.
В этот момент Сальваторе поднял трость и ударил ею по руке стрелка. Выстрел ушёл в ржавую балку. Данте бросился вперёд, а Титан рванулся к второму мужчине.
Всё произошло за несколько секунд.
Эван упал на бетон. Я подбежала, разрезала стяжки складным ножом, который носила в рабочем фартуке. Дочь Томаса плакала, но была цела.
Данте обезоружил стрелка и прижал его к капоту машины.
— Где остальные? — спросил он.
Мужчина сплюнул кровь.
— В подземном корпусе. Ещё шестеро детей.
Марко дёрнулся.
— Они должны были быть перевезены сегодня ночью.
Данте посмотрел на него.
— Значит, ты всё-таки назвал место.
— Я не знал, что там дети.
— Ты знал достаточно, чтобы получать деньги.
Сальваторе подошёл к воротам и снял с цепи тяжёлый замок.
— Освободим их, — сказал он. — А потом я сам передам свои счета тем, кто сможет закрыть этот рынок навсегда.
Данте усмехнулся без радости.
— Ты отдашь их не из доброты. Ты понял, что следующий ребёнок мог быть твоим.
Сальваторе сжал трость.
— Иногда страх делает человека честнее совести.
Мы нашли детей в нижнем корпусе. Среди клеток стояли миски с водой, переноски и ряды ошейников с выжженными номерами. Титан остановился у самой дальней клетки и тихо заскулил.
Внутри сидел худой щенок с таким же шрамом за левым ухом.
Я опустилась на колени и открыла защёлку.
— Всё, малыш. Больше никто тебя не тронет.
Титан коснулся носом его морды.
Эван подошёл ко мне и обнял за плечи.
— Я знал, что ты придёшь.
— Я тоже знала.
Это было неправдой. Но ему не требовалась моя тревога. Ему требовалась я.
Когда мы вернулись в поместье, Данте отправил Марко не в подвал и не к людям, которые решали проблемы кулаками. Он посадил его за длинный стол в кабинете и положил перед ним все счета, фотографии и поддельные приказы.
— Подпиши признание, — сказал Данте.
Марко рассмеялся.
— Ты стал благородным?
— Нет. Я стал осторожным. Если ты не подпишешь, эти бумаги уйдут всем твоим покровителям. Они узнают, что ты крал у них и подставлял их имена.
Марко смотрел на документы, будто видел собственную могилу.
— Ты не убьёшь меня?
— Ты хотел власть. Я оставлю тебя жить без неё.
Марко подписал первый лист. Потом второй. На третьем рука у него задрожала.
Томас стоял у стены. Данте подошёл к нему и протянул конверт с билетами и адресом безопасного дома.
— Твоя дочь в безопасности. Уезжай до рассвета.
— А ты?
— Я останусь разбирать то, что построил вокруг себя.
Томас посмотрел на меня.
— Она тоже не должна оставаться здесь.
— Я сама решу, — ответила я.
Данте кивнул.
В кабинете остались только мы и Титан. Он лежал на ковре, а я осматривала его рану под яркой настольной лампой. В моей руке был пинцет, на краю стола — чистая марля с запахом йода.
— Тебе не нужно уходить сегодня, — сказал Данте.
— Я знаю.
— Я могу оплатить лечение Эвана.
— Я знаю.
— Могу снять для тебя помещение под ветеринарную клинику.
Я подняла взгляд.
— А взамен?
Он не стал отвечать сразу.
За окном гудел порт, но я слышала только его голос правым ухом.
— Взамен ничего. Если ты согласишься, это будет твоё дело. Не моё имущество.
Я посмотрела на Титана. Под моей ладонью его сердце билось ровно.
— Я не стану твоей женщиной по приказу.
— Я понял.
— И не буду лечить только твоих собак. В клинике будут принимать любых животных, которых привезут живыми.
— Даже если они принадлежат Векки?
— Особенно если они принадлежат Векки.
На этот раз улыбка Данте была почти настоящей.
— Тогда тебе понадобится большое помещение.
— И отдельный вход для людей, которые боятся тебя.
— Таких людей слишком много.
— Значит, сделаем два входа.
Титан поднял голову и посмотрел на Данте. Тот осторожно протянул руку, не пытаясь коснуться собаки. Я взяла его пальцы и положила их на шрам за ухом Титана.
Пёс не отстранился.
Данте замер, но я не позволила ему убрать руку.
— Видишь? — сказала я. — Он не принадлежит тебе.
— А тебе?
Я провела пальцами по выбритому участку шерсти.
— Нет. Он принадлежит себе. Мы просто наконец перестали ему мешать.
Утром мы отвезли спасённых животных в старую конюшню, которую Данте отдал под временный приют. Эван записывал имена в тетрадь, Томас чинил клетки, а Сальваторе лично привёз лекарства и оставил на столе ключи от портового склада.
Марко больше никто не слушал. Его счета исчезли, охрана перешла к людям, которых выбрал не он, а документы разошлись по адресам, откуда их уже нельзя было забрать.
Данте потерял империю, которую собирался удержать страхом, но сохранил людей, которых ещё мог спасти.
Я потеряла прежнюю работу и не вернула её.
Я построила другую.
Через неделю на двери бывшей конюшни появилась деревянная табличка: «Ветеринарная мастерская Розалинды Уиттакер». Буквы вырезал Эван. Он специально сделал букву «Р» чуть кривой.
Титан лежал рядом с новым щенком и позволял детям расчёсывать ему шерсть. Данте стоял у стола, держа лампу, пока я зашивала очередную рану.
— Руку выше, — сказала я.
— Так?
— Ещё выше.
— Ты командуешь мной в собственном доме.
— Это уже не твой дом.
Он посмотрел на вывеску за моей спиной.
— Справедливо.
Я завязала последний узел и отложила иглу. Титан поднял голову, услышав тихий писк щенка. Я повернула правое ухо к клетке, а он повернул к нему своё здоровое.
Мы оба услышали.
— Данте, — сказала я, — лампу не гаси.
Он улыбнулся и поднял её выше, чтобы свет упал прямо на шрам Титана.
Пропустили начало?
