ЧАСТЬ 4
— Мне нужно, чтобы вы остановили перевод, — сказала я юристу, не отводя взгляда от Джулиана.
Мы стояли в маленькой переговорной при часовне. На стене висел потемневший портрет моего отца, и его взгляд падал прямо на папку с документами.
— Банк уже получил распоряжение, — ответил юрист по громкой связи. — Но без вашей подписи деньги уйти не могут. Я отправляю подтверждение отзыва полномочий.
Джулиан сделал шаг к телефону.
— Вы не имеете права вмешиваться в управление компанией.
— Имею, — сказала я. — Потому что я управляющая траста.
— Ты ничего не понимаешь в переговорах.
— Зато понимаю цифры. Особенно те, что исчезают со счетов.
Хлоя стояла у стены. Белый костюм уже не казался дорогим. На рукаве темнело пятно от пролитого кофе, а пальцы нервно перебирали цепочку на шее.
— Джулиан, ты сказал, что деньги идут на защиту компании, — произнесла она.
Он даже не повернулся.
— Сейчас не время для твоих вопросов.
— Ты сказал, что «Нортбрук» купит только долю. Ты не говорил, что собираешься вывести резерв.
Я посмотрела на неё.
— Тебе обещали место в новом холдинге?
Хлоя сглотнула.
— Мне обещали долю и должность. Он говорил, что вы подпишете документы после родов.
— А если бы я не подписала?
Она закрыла глаза.
— Тогда он собирался объявить вас неспособной управлять бизнесом.
Джулиан резко схватил её за локоть.
— Хватит.
— Отпусти меня, — сказала Хлоя.
Он отпустил, но его лицо стало жёстким.
— Вы обе ведёте себя так, будто я разрушил компанию ради удовольствия. Я спасал то, что ваш отец оставил в хаосе.
Томас поднялся со скамьи.
— Ваш тесть оставил прибыльную компанию. Хаос начался, когда вы стали оплачивать курорты, дома и счета Хлои с корпоративной карты.
Хлоя резко повернулась к Джулиану.
— Ты сказал, что это деньги инвесторов.
Он молчал.
Вот тогда я поняла: она не была невиновной, но и не знала всей игры. Джулиан использовал её так же, как использовал меня, только ей он продавал не любовь, а обещание власти.
Через десять минут мы вошли в зал совета. За длинным столом сидели директора, а на экране висела схема предстоящей сделки. В центре стоял Джулиан — уверенный, безупречно одетый, с той самой серебряной застёжкой на рукаве.
Он повернулся ко мне.
— Ты не должна была приходить.
— А ты не должен был подписывать документы от имени траста.
Юрист разложил перед советом копии платежей, соглашение моего отца и приказ о признании меня недееспособной. Томас объяснял каждую сумму. Майя принесла журнал звонков из больницы.
— Я не дам использовать запись разговоров, — сказал юрист. — Но журнал подтверждает время звонков и сообщения. Этого достаточно, чтобы совет заморозил полномочия Джулиана до полной проверки.
— Это семейная ссора, — бросил Джулиан. — Вы не можете разрушать компанию из-за мёртвого ребёнка.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как под столом кто-то уронил ручку.
Моя мать, сидевшая у двери, встала.
— Не смей называть его причиной своих преступлений.
Джулиан посмотрел на директоров.
— Если вы отстраните меня, «Нортбрук» расторгнет соглашение, и тысячи людей потеряют работу.
— Соглашение незаконно подготовлено, — ответил Томас. — А «Нортбрук» принадлежит вашему брату по матери.
Я подняла голову.
Этого не было в документах.
— Что?
Томас достал выписку.
— Покупатель не независимый инвестор. Он связан с Джулианом через семейную фирму. Сделка должна была вернуть ему контроль над активами после обесценивания компании.
Это был последний кусок головоломки. Джулиан хотел не просто украсть деньги. Он хотел сделать компанию зависимой, а потом выкупить её за бесценок и назвать это спасением.
Председатель совета снял очки.
— Господин Вейл, вы отстранены от должности с сегодняшнего дня. Все операции заморожены. Доступ к счетам прекращён.
Джулиан побледнел.
— Эвелин, ты понимаешь, что делаешь? Без этой сделки мы потеряем год работы.
— Мы потеряем сделку. Не компанию.
— Ты уничтожаешь моё имя.
— Нет. Его уничтожили твои подписи.
Он подошёл ко мне ближе, и я увидела, как дрожит его рука.
— Я любил тебя.
Я посмотрела на человека, который шесть дней не ответил на мой звонок, а потом пришёл требовать документы.
— Ты любил то, что я могла тебе дать.
— Я хотел, чтобы у Дэниела было будущее.
У меня перехватило горло, но голос остался ровным.
— Не произноси его имя, прикрывая им свои счета.
После заседания Джулиан подписал соглашение об отстранении. Не из раскаяния. Ему показали банковское уведомление: перевод отменён, а личные счета заморожены до проверки незаконных платежей.
Хлоя сама отдала совету переписку с ним и отказалась от обещанной должности. Она не стала моей подругой. Некоторые трещины не превращаются в дружбу только потому, что общий враг исчез.
Но она вернула деньги, которые получила от компании, и дала показания внутренней комиссии. Этого было достаточно, чтобы раскрыть всю схему.
Через три дня я подписала заявление о разводе в кабинете юриста. На столе лежала копия свидетельства о смерти Дэниела, а рядом — решение совета о назначении меня временным руководителем компании.
Я долго смотрела на два листа.
Один закрывал жизнь, которую я ждала.
Другой возвращал мне жизнь, от которой я когда-то отказалась ради мужа.
— Вы можете отказаться от должности, — мягко сказал юрист.
— Не могу.
— Из-за компании?
Я достала из сумки маленькую шапочку с вышитой луной. Она всё ещё пахла больничным мылом.
— Из-за того, что мой отец строил её не для того, чтобы какой-то мужчина называл мою боль слабостью.
На следующий день я пришла в исследовательский корпус. Учёные ждали решения о закрытии отдела. Я вошла в зал, где на доске оставались формулы и чужие кружки с остывшим кофе.
— Отдел не закрывается, — сказала я.
Молодая исследовательница подняла глаза.
— А деньги?
— Деньги вернутся. Мы отменили сделку и продали часть активов, которые Джулиан скрывал в отчётах.
— А вы уверены, что справитесь?
Я прикоснулась к вышитой луне на шапочке, лежавшей в кармане пальто.
— Нет. Но я знаю, зачем должна попробовать.
Джулиан больше не мог распоряжаться компанией. Он потерял кресло, долю в холдинге и женщину, которая годами прикрывала его ошибки. Хлоя потеряла обещанное положение, но сохранила возможность самой рассказать правду. Томас вернулся консультантом, потому что хотел закончить дело моего отца честно.
А я не получила обратно сына.
Никакие бумаги, счета и победы этого не изменили.
В день, когда совет утвердил новый план развития, я принесла в зал маленькую люльку из больницы. Не для того, чтобы притвориться, будто Дэниел мог в ней спать. Я поставила её рядом с креслом и положила внутрь шапочку с луной.
Майя вошла последней.
— Вы хотите, чтобы я убрала её?
— Нет.
— Почему?
Я посмотрела на пустую люльку, на документы компании и на портрет отца.
— Потому что здесь должны помнить, ради чего нельзя больше молчать.
Майя кивнула и положила рядом папку с первым честным отчётом за много лет.
На первой странице было написано имя нового руководителя: Эвелин Вейл.
А под ним, в строке о будущем исследовательского проекта, стояло название, которое я выбрала сама: «Дэниел — лунный свет».
Пропустили начало?
