Я нашёл свою избитую горничную на мраморном полу, а когда она произнесла одно имя, Марко побледнел

В ту ночь Эмма Картер умерла бы у моих ворот, если бы Марко опоздал ещё на три минуты.

Он внёс её в дом около полуночи, прижимая к груди, будто она была ребёнком. С волос Эммы стекала дождевая вода, губа была рассечена, а на белой рубашке расплывалось тёмное пятно крови. Вышитый золотой герб моей семьи над её сердцем был разорван пополам.

— Положи её сюда, — сказал я.

Мой голос звучал ровно. Слишком ровно.

Врач Лючии опустился на колени прямо на мраморный пол и разрезал рукав. Эмма застонала, а я сжал пальцы так сильно, что ноготь впился в ладонь.

— Где ты её нашёл? — спросил я.

— В четырёх кварталах отсюда, возле старого переулка. Она лежала лицом в луже.

— Кто-нибудь видел нападавших?

Марко покачал головой. На его мокром пальто блестели капли, похожие на осколки стекла.

— Она успела сказать только, что их было двое.

Эмма работала у меня четырнадцать месяцев. Она убирала комнаты, в которые не входили гости, складывала полотенца с почти болезненной точностью и исчезала из кабинета всякий раз, когда там начинались деловые разговоры.

Она никогда ничего не просила.

Только утром Лючия объяснила мне почему. У Эммы было три работы. Её мать лечилась от рака, а младший брат Матео после аварии потерял обе ноги. Почти всё, что Эмма зарабатывала, уходило на лекарства, перевязки и протезы.

В тот вечер Лючия застала её на кухне, прислонившейся к холодильнику.

— Не ходи сегодня на вторую работу, — сказала сестра.

— Если не пойду, нам нечем будет платить за химиотерапию.

— Я дам тебе денег.

Эмма устало улыбнулась.

— Ты уже слишком много дала.

Через час она вышла через служебный вход. До работы не дошла.

Двое мужчин остановили её у кирпичной стены и потребовали телефон, кошелёк и сумку. Эмма отдала всё. Она не сопротивлялась.

Потом один из них заметил герб на форме.

— Ты работаешь на Кастеллано?

— Я убираю его дом, — ответила она. — Больше ничего.

— Этого достаточно.

После этих слов ограбление закончилось. Началось послание.

Её били семнадцать минут. Сказали, что Доминик Кастеллано должен помнить: он не владеет всем Нью-Йорком.

Я наклонился к ней.

— Эмма, посмотри на меня. Кто это сделал?

Её веки дрогнули. На подбородке выступила новая капля крови.

— У одного была татуировка… змея вокруг запястья.

Марко застыл.

— Он назвал имя? — спросил я.

Эмма попыталась вдохнуть и закашлялась. Врач удержал её плечо.

— Скажи мне, — прошептал я. — Кто отправил их?

Она открыла глаза и выдохнула одно слово.

— Коллов.

За окнами гремел гром. Я поднялся и посмотрел на огни Манхэттена, размытые дождём.

Коллов хотел, чтобы старый Доминик Кастеллано проснулся.

Он проснулся.

Но прежде чем я успел сделать шаг к телефону, в прихожей раздался звук открываемого замка. Кто-то вошёл в мой дом, миновав охрану, и тяжёлая папка легла на стол рядом с кровью Эммы. Марко протянул к ней руку…

ЧАСТЬ 2

Марко коснулся папки, но я перехватил его запястье.

— Никто не трогает её, пока я не скажу.

На коже Марко выступили красные следы от моих пальцев. Он посмотрел на меня, потом на папку.

— Я не приносил её.

Врач поднял голову.

— Тогда кто вошёл?

Из коридора донёсся голос Лючии:

— Я.

Она появилась в дверях босиком, в тёмном халате. В одной руке сестра держала связку ключей, в другой — маленький латунный жетон с гербом семьи. Я сам подарил его ей после смерти отца, и она никогда не расставалась с ним.

— Охрана пропустила меня, — сказала Лючия. — Я нашла папку в своём автомобиле. Она лежала под сиденьем.

— Ты открывала её?

— Нет.

Я разрезал кожаный ремешок ножом для писем. Внутри лежали фотографии Эммы возле дома, копия её трудового договора и карта с отмеченными красными кружками переулков вокруг моей собственности.

На последнем снимке Эмма стояла у служебного входа вместе с Матео. Он сидел в инвалидной коляске, а рядом был незнакомый мужчина в кепке.

Эмма зашевелилась.

— Это он, — выдохнула она.

Я наклонился к ней.

— Кто?

— Мужчина из больницы. Он приходил к Матео после аварии.

Лючия сжала жетон. Латунь тихо звякнула о её кольцо.

— Ты никогда не говорила об этом.

— Я думала, он из страховой компании.

— Что он спрашивал? — спросил я.

Эмма закрыла глаза, вспоминая.

— Кто оплачивает лечение. Где я работаю. Кто живёт в вашем доме.

У меня похолодела спина.

Коллов не просто хотел напугать меня. Он собирал сведения о моей семье через человека, которого никто не считал важным.

В этот момент раздался телефонный звонок. Номер был скрыт. Я включил громкую связь.

— Ты получил подарок, Кастеллано? — спросил мужской голос.

— Приходи и забери его.

— Не спеши. Папка — предупреждение. Если до рассвета ты не подпишешь отказ от доков на Ривер-стрит, следующая кровь будет не на форме.

Лючия шагнула вперёд.

— Ты тронешь ещё кого-нибудь, и…

— Ваша сестра тоже слишком много говорит, — усмехнулся голос.

Звонок оборвался.

Марко выругался и бросился к телефону. Я остановил его.

— Нет. Он хочет, чтобы мы действовали вслепую.

— А если он уже рядом? — спросил Марко.

Я посмотрел на карту. Красные кружки образовывали странный узор, будто кто-то отмечал не переулки, а путь к одному месту.

Эмма вдруг схватила меня за рукав. Её пальцы были ледяными.

— Господин Кастеллано… Матео не попал в аварию случайно.

В комнате стало тесно от тишины.

— Что ты хочешь сказать?

— В тот день грузовик ждал его возле клиники. А перед ударом тот же мужчина сказал: «Передай своему работодателю, что доки скоро сменят владельца».

Лючия побледнела.

Я выпрямился.

Если Матео был предупреждением, то Эмма стала вторым. Но почему Коллов так боялся именно Ривер-стрит?

И тогда на фотографии я заметил деталь, которой не видел раньше: из кармана незнакомца выглядывал край документа с подписью моего покойного отца…

ЧАСТЬ 3

Я вытащил фотографию из папки и поднёс к лампе. Край документа был смят, но подпись читалась: «Антонио Кастеллано».

Мой отец умер восемь лет назад. За два месяца до смерти он передал мне все права на доки, включая участок на Ривер-стрит. По крайней мере, я так думал.

— Позвони Теодору, — сказал я Лючии.

Наш семейный бухгалтер ответил не сразу. Когда он вошёл в гостиную через двадцать минут, его лицо было белым, а в руках дрожал потёртый портфель.

— Я надеялся, что этот день не наступит, — произнёс он.

— Говори.

Теодор положил на стол папку и достал нотариальную копию соглашения.

— Ваш отец подписал тайное партнёрство с Колловым за год до смерти. Участок должен был перейти к нему, если семья не выполнит одно условие.

— Какое?

— Если Антонио умрёт, а его старший сын откажется от управления доками, право покупки перейдёт Коллову за символическую сумму.

Лючия резко отступила.

— Но Доминик не отказывался.

— Потому что соглашение было спрятано, — ответил Теодор. — А Коллов нанял людей, чтобы создать доказательства, будто Доминик признал себя неспособным управлять семейным бизнесом после нападения на его сотрудников.

Я почувствовал, как холод поднимается от пола к груди.

— Значит, Эмму избили ради подписи?

— Ради страха, — сказал Теодор. — Вы должны были передать доки добровольно.

Врач осторожно поднял руку.

— Но на соглашении есть свидетель.

Из коридора раздался хриплый голос:

— Свидетелем был я.

Марко привёл Матео. Он сидел в своей коляске, бледный, с металлическими ободами на колёсах. Эмма попыталась подняться, но врач удержал её.

— Ты не должен был приезжать, — прошептала она.

— Должен, — ответил Матео. — Я видел, как отец подписывал бумаги. И видел человека Коллова у клиники.

Я присел перед ним.

— Почему ты молчал?

— Потому что он сказал, что убьёт Эмму. А потом подстроил аварию, чтобы показать, насколько легко добраться до нас.

Лючия закрыла рот ладонью. Марко отвернулся к окну.

Теодор достал второй документ.

— Есть ещё кое-что. Ваш отец не собирался отдавать доки. Он оставил распоряжение: участок должен стать медицинским центром для работников порта и их семей. Антонио знал, что Коллов хочет построить там казино.

Я смотрел на подпись отца, пока буквы не расплылись.

Все эти годы я считал его сделку предательством. А он пытался защитить людей, которым я почти не уделял внимания.

Телефон на столе зазвонил снова. На этот раз звонила медсестра из клиники, где лежала мать Эммы.

— Господин Кастеллано, здесь пожарная тревога. Кто-то запер задний выход. Внутри ваша сестра и мать Эммы.

Я поднял глаза.

За окном вдалеке вспыхнуло оранжевое зарево. Коллов понял, что его схема раскрыта, и решил уничтожить не бумаги, а тех, кто мог подтвердить правду.

Марко уже схватил ключи от автомобиля.

— Мы едем.

Я посмотрел на Эмму. Она была слишком слаба, чтобы остановить меня, но всё равно прошептала:

— Возьмите герб.

— Зачем?

— Там внутри спрятан настоящий документ. Отец Коллова оставил его мне перед смертью…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Эмма достала из герба то, чего Коллов боялся…

Я думал, что нападавшие хотели только запугать меня. Но настоящий удар был спрятан гораздо глубже. Финал перевернул даже то, что я знал о собственном отце.

В решающий момент Эмма сказала:
«Тогда пусть попробуют сорвать его снова».
И положила красную нить поверх герба.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью