ЧАСТЬ 4 — Я прилетела на свадьбу единственного сына, но у дверей церкви он прошептал одну фразу — и его невеста побледнела

ЧАСТЬ 4

Я не успела спросить, что она имела в виду.

За дверью мотеля раздались тяжёлые шаги.

Мейбл быстро выключила свет. Генри схватил стул, хотя руки у него дрожали.

— Не смей выходить, — прошептала я.

— Он уже отнял у меня всё, — ответил Генри. — Я не позволю ему забрать и остаток правды.

Ручка двери дёрнулась.

— Елена! — крикнул Ричард. — Вы прекрасно понимаете, что документы ничего не значат без оригиналов.

Мейбл подняла папку.

— А если оригиналы у меня?

Снаружи стало тихо.

Я посмотрела на неё.

— Вы всё это время хранили их?

— Не все. Только те, которые он забыл забрать из церковного сейфа.

Мейбл достала ключ, спрятанный в подкладке пальто. На его металлической головке был выцарапан маленький крест. Затем она позвонила Клэр.

— Вы можете выбраться?

— Ричард ушёл в гараж за машиной. Я нашла запасной выход.

— Возвращайтесь в церковь, — сказала я. — И привезите регистратора.

— Зачем?

— Чтобы он подписал не то, что хочет Ричард, а то, что видел своими глазами.

Генри резко поднял голову.

— Мам, ты правда хочешь туда вернуться?

Я сжала серебряную коробку с часами.

— Я прилетела на твою свадьбу. Уезжать буду только после того, как ты сам решишь, с кем хочешь жить и кому веришь.

Мы добрались до церкви на машине Мейбл. Было почти полночь. Праздничные цветы уже завяли, свечи догорели, а на полу остались следы от мокрых подошв. Клэр сидела на первой скамье и держала ладонь у разбитой губы.

— Он ударил вас? — спросил Генри.

— Нет. Я сама налетела на край стола, когда пыталась вырвать папку.

— Почему ты не сказала мне о переводах?

Клэр посмотрела на него.

— Потому что боялась отца. А потом боялась, что ты решишь, будто я такая же, как он.

— Ты позволила ему выгнать мою мать.

— Я думала, что он просто хотел избежать скандала. Он сказал, будто Елена преследует тебя из-за денег.

Я достала из сумочки старый конверт. Он лежал там рядом с подарком и был испачкан дорожной пылью.

— Твоя мать не преследовала тебя, — сказала я. — Она просила меня не говорить, пока ты сам не увидишь документы.

Генри нахмурился.

— Какая мать?

— Твоя биологическая мать, — ответила Клэр.

Мир будто провалился под ногами.

Я протянула ему письмо. Его отец написал его за две недели до смерти. В нём было сказано, что после рождения Генри Ричард подделал документы об опеке и заставил молодую женщину отказаться от ребёнка. Она искала сына много лет, но Ричард каждый раз сообщал ей, что мальчик умер.

— Почему ты никогда не рассказывала? — спросил Генри.

— Потому что твой отец умолял меня не разрушать твою жизнь, пока не найдёт доказательства. Он умер раньше. А потом Ричард начал угрожать мне. Я боялась, что потеряю тебя.

— Ты была моей матерью.

— Была. И остаюсь. Но я не хотела прятать от тебя женщину, которая родила тебя.

В церковь вошла Клэр с регистратором и пожилым мужчиной в форме охранника. Следом появился Ричард.

Он остановился у алтаря, увидев письмо в руках Генри.

— Отдай это, — сказал он.

— Ты солгал мне всю жизнь, — ответил Генри.

— Я спас тебя от женщины, которая бросила тебя.

— Ты сказал ей, что я умер?

Ричард побледнел.

— Она не могла тебя воспитать.

— А ты мог украсть мои деньги?

— Я вложил их в дело семьи!

— В своё дело, — сказала я.

Ричард шагнул ко мне.

— Ты всегда была жадной. Даже сейчас хочешь забрать дом.

Генри встал между нами.

— Дом купила мама. Она оформила его на меня, потому что хотела, чтобы у меня было место, куда я смогу вернуться.

— А ты собирался жениться на Клэр и передать его мне, — выкрикнул Ричард. — Или забыл, что подписал?

Клэр закрыла глаза.

— Ты обещал, что деньги нужны для лечения мамы.

— Я сказал то, что требовалось.

Именно эта фраза разрушила его последнюю защиту.

Регистратор попросил документы. Мейбл положила на стол церковный журнал, настоящую доверенность и копии банковских переводов. Охранник открыл сейф и достал ещё одну папку: там хранились письма женщины по имени Сара, биологической матери Генри. Она отправляла их каждый год.

Генри взял первое письмо.

— Ты читал их?

Ричард отвернулся.

— Не все.

— Но достаточно, чтобы прятать их.

Клэр подошла к отцу.

— Ты говорил, что мы создаём семью.

— Я делал это ради тебя.

— Нет. Ты создавал место, где все должны были принадлежать тебе.

Она сняла обручальное кольцо и положила его на стол. Не бросила. Просто положила рядом с поддельным договором.

— Я не выйду за него сегодня, — сказала Клэр. — И не позволю тебе распоряжаться моей долей в компании.

Ричард усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. Оказалось, что Клэр уже утром отправила в банк уведомление о заморозке семейного счёта. Без её подписи Ричард не мог продать ни дом Генри, ни принадлежавшие ей акции.

Он хотел получить свадьбу, дом и доступ к деньгам. В итоге потерял доверие дочери и контроль над тем, что считал своей империей.

Генри не простил его в ту ночь.

И я тоже.

Но он всё-таки сделал то, чего я ждала от него у дверей церкви.

Он подошёл ко мне, снял с лацкана смятую белую розу и положил её рядом с серебряными часами.

— Мам, я не знаю, как вернуть все эти годы.

— Никак, — ответила я. — Но можно перестать отдавать их тем, кто их украл.

Утром Генри позвонил Саре. Он долго молчал, слушая её голос. Потом спросил, где она живёт, и записал адрес на обороте церковной программы.

Я не стала вмешиваться.

Клэр отвезла Мейбл домой и сама передала все документы в банк. Ричард уехал один, оставив на столе договор, который должен был сделать его властелином чужой жизни.

А Генри открыл коробку с часами.

Стрелки остановились на половине четвёртого — в ту минуту, когда умер его отец. Сын завёл механизм, и тихое тиканье наполнило пустую церковь.

— Они всё ещё идут, — сказал он.

Я посмотрела на его руку, державшую часы.

— Значит, и ты можешь.

За алтарём Мейбл нашла последнее письмо Сары. Генри раскрыл его, и первые слова были написаны неровной рукой: «Если ты когда-нибудь это прочитаешь, сынок, я всё ещё помню песню, которую пела тебе в день рождения».

Генри включил на телефоне запись звонка. Сара запела тихо, неуверенно, совсем не так, как поют на праздниках.

Он слушал, прижимая часы к груди.

А я стояла рядом и держала коробку, которую собиралась вручить ему на свадьбе.

На серебряной крышке отражался свет догоревшей свечи, а внутри часов продолжало звучать маленькое, упрямое тиканье.

Оцените статью