ЧАСТЬ 4 — Мой бывший муж объявил невесте, что она поживёт в моей квартире у моря, но после моего отказа его лицо изменилось

ЧАСТЬ 4

— Какому человеку? — спросила я.

На линии зашуршали бумаги.

— Павлу Нинееву. Так указано в письме. Там говорится, что он имеет право на квартиру по дополнительному завещанию.

Я посмотрела на Марину Сергеевну.

Она резко выпрямилась.

— Такого документа в наследственном деле нет.

— Письмо пришло с адреса вашей дочери, — продолжил мужчина. — Поэтому мы остановили сделку.

Вика побледнела.

— Я ничего не отправляла.

Алексей опустил голову, но уже через секунду бросился к телефону.

— Это не я, — сказал он слишком быстро.

Никто ему не поверил.

Я попросила мужчину переслать письмо на адрес нотариуса. Через пять минут Марина Сергеевна открыла вложение и увидела скан заявления, составленного от имени Вики. Внизу стояла подпись, которой дочь никогда не пользовалась: там была её девичья фамилия, исчезнувшая из документов ещё семь лет назад.

— Значит, это сделал не Алексей, — сказала Вика.

В комнате стало тесно от одного этого вывода.

Алексей резко поднял голову.

— Я не отправлял ничего этой компании.

— Но ты подделал доверенность, — напомнила я.

— Я хотел только сдать квартиру!

— А деньги за продажу?

Он замолчал.

Из папки Виктора Андреевича выпал ещё один лист. Старик поднял его, посмотрел и нахмурился.

— Вот адрес электронной почты, с которого пришло письмо. Он зарегистрирован на телефоне, который использовали при смене замка.

— На каком телефоне? — спросила я.

— На номере Алексея.

Кира отступила от него, словно он стал чужим прямо перед её глазами.

— Ты хотел продать квартиру?

— Я не мог иначе, — выдохнул он.

— Почему?

Алексей сел на край стула. Лицо его осунулось.

— Я должен был деньги людям. Сначала взял в долг на ремонт будущего свадебного зала. Потом вложился в стройку, которая остановилась. Я думал, продам квартиру, верну всё и никто не узнает.

— А меня просто поставил перед фактом, — сказала я.

— Я собирался всё компенсировать.

— После того как лишил бы меня единственного жилья у моря?

— Ты почти не ездила туда!

Тогда заговорила Тамара Петровна.

— Ездила. Каждый год. После смерти Нины она приезжала туда одна, чтобы разобрать её книги. Я видела.

Алексей повернулся к ней.

— Вы не понимаете, что я сделал ради свадьбы.

— Нет, — ответила соседка. — Это вы не понимаете, что свадьба не превращает чужое в ваше.

Кира сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на стол.

— Я не выйду за человека, который продаёт чужую квартиру.

— Кира, послушай меня.

— Я слушала тебя три месяца. Ты говорил, что у тебя есть дом у моря. Что ты всё устроил. Что Елена согласна.

— Я хотел, чтобы у нас была нормальная жизнь.

— Нормальная жизнь не начинается с обмана.

Она забрала свою сумку и вышла. Но у лифта остановилась.

— Елена, — сказала она, — мне жаль, что я пришла к вам с этим пакетом черешни и говорила так, будто вы мне должны. Я правда не знала.

Я кивнула. Простить её сразу я не могла. Но увидела, как она держит кольцо в зажатой ладони, и поняла: она тоже заплатила за чужую ложь.

После этого всё случилось быстро.

Компания «Южный берег» отозвала задаток и прислала документы, подтверждающие, что Алексей получил деньги от имени будущей сделки. Виктор Андреевич написал объяснение о замене замка. Тамара передала свои записи. Марина Сергеевна направила официальное уведомление о подделке доверенности и остановила любые действия с квартирой.

Я не стала устраивать сцену в подъезде и не кричала на него.

Я просто вызвала мастера.

Он снял новый замок, который Алексей установил на моей двери, и положил его в пакет. Старый замок оказался в кладовке, завернутый в полотенце Нины. Я не выбросила его. Не из сентиментальности. Он стал доказательством того дня, когда чужой человек решил, что имеет право изменить границу моего дома.

Вика тем временем пошла в банк. Договор займа признали подозрительным: деньги действительно приходили как подарок, а документ появился только после того, как Алексей начал требовать квартиру. Она не стала отказываться от мастерской. Но сменила замок в своём помещении и убрала его номер из списка доверенных лиц.

К вечеру Алексей снова позвонил.

Я ответила.

— Кира ушла, — сказал он.

— Я знаю.

— Она забрала кольцо.

— Это уже не моя проблема.

— У меня ничего не осталось.

Я посмотрела на раскрытую папку, на копию поддельной подписи и на ключ от квартиры, который снова лежал у меня в ладони.

— Осталась правда, Алексей. Ты сам её оставил в каждой бумаге.

Он долго молчал.

— Ты правда доведёшь дело до конца?

— Я доведу до конца то, что касается моей квартиры. А ты впервые сам разберёшься с тем, что натворил.

Я положила трубку.

Через два дня Кира приехала одна. В руках у неё был тот самый пакет из магазина — теперь пустой и смятый.

— Я хочу вернуть вам плед, — сказала она.

— Оставьте. Это всего лишь плед.

— Нет. Для вас это не всего лишь.

Она передала его мне и добавила:

— Я нашла переписку Алексея с людьми из фирмы. Там есть ещё один человек. Его двоюродный брат Сергей. Он подсказывал, как оформить документы и куда отправить письмо от имени Вики.

Вот чего я не ждала.

Алексей был не один. Но теперь у меня были не догадки, а имя, переписка и люди, готовые подтвердить каждую деталь.

Кира не просила вернуть кольцо. Она попросила только одно:

— Не позволяйте ему сказать, что я знала.

— Не позволю.

Она кивнула и ушла.

В тот же вечер я приехала к морю. В квартире пахло пылью, чесноком и чужим страхом. На кухонном столе лежал пакет черешни, который Кира так и не успела открыть.

Я выбрала одну ягоду, вымыла её и положила рядом с папкой документов.

Потом позвонила Вике.

— Мам, что ты делаешь?

— Составляю список тех, кто больше не получит от нас ключей.

— Алексей там первый?

— Нет, — сказала я. — Первым будет тот, кто подделал твою подпись.

За окном ударила волна о камни. На столе лежал старый ключ от квартиры, а рядом — новый, блестящий, выданный мастером.

Я подняла телефон и отправила Сергею фотографию папки.

«Завтра поговорим», — написала я.

Ответ пришёл почти сразу:

«Вы не знаете всей правды».

Я посмотрела на экран и усмехнулась без радости.

— Тогда завтра ты мне всё расскажешь.

И положила рядом с ключами не плед, а второй стул — для человека, который наконец решился говорить.

Оцените статью