ЧАСТЬ 4
Поверенная положила телефон на стол и посмотрела на Брюса.
— Документ забрала не архивариус. В журнале стоит подпись Глории.
Глория побледнела так резко, будто из неё выпустили весь воздух.
— Я хотела только проверить бумаги.
— В закрытом архиве? В семь утра? — спросил Брюс.
— Я испугалась, что кто-то использует их против семьи.
— Против какой семьи? — тихо спросил Спенсер. — Против той, где Джемму объявляют чужой, Скай заставляют жить во лжи, а Джереми узнаёт о дочери от листа бумаги?
Глория прижала ладонь к груди.
— Я пыталась удержать всё вместе.
— Ты удерживала деньги, — сказал Брюс.
Он достал из внутреннего кармана пиджака маленький ключ с латунной биркой. На ней был выцарапан номер архива.
— Архивариус позвонила мне, когда увидела журнал. Я попросил её ничего не выдавать и дождаться нас.
Глория уставилась на ключ.
— Ты больше мне не доверяешь?
— После сегодняшнего дня я не доверяю даже твоей подписи.
Я посмотрела на Джемму. Она сидела прямо, но пальцы всё ещё сжимали её брелок-компас. За один вечер её заставили сомневаться в матери, отце и собственном праве на место за семейным столом.
Я накрыла её руку своей.
— Ты хочешь уйти?
Она кивнула, потом взглянула на Скай.
— Не одна.
Скай подняла глаза.
— Я не знаю, кем теперь являюсь.
— Ты Скай, — сказал Джереми. Голос у него сорвался. — И я всё равно твой отец в том смысле, который нельзя измерить пробиркой. Но я не буду заставлять тебя называть меня так, если ты не захочешь.
Скай долго смотрела на него.
— Я хочу знать правду. Всю. Даже если она будет ужасной.
Моника закрыла лицо руками.
— Оуэн оставил письмо Расселу. Я нашла его после похорон и спрятала. Там сказано, что он знал о Скай. Он хотел признать её, но Глория убедила его молчать до оформления фонда.
Брюс резко повернулся к жене.
— Ты знала об Оуэне?
Глория не ответила.
— Ты знала, что Скай может быть его дочерью?
— Я не была уверена.
— Поэтому решила направить подозрение на Джемму, — сказал Спенсер.
— Я боялась, что если начнут проверять нашу линию, выяснится всё.
— И выяснилось, — ответила я.
Поверенная раскрыла найденный документ. Бумага была пожелтевшей, но печать Рассела сохранилась. В нём он оставлял обеим девочкам равные доли и отдельно писал: «Ни одна мать, отец или управляющий не имеет права требовать от ребёнка унизительного доказательства ради выгоды другого наследника».
Джемма прочитала строку дважды.
— Он знал, что такое может случиться?
— Рассел знал свою семью, — ответил Брюс.
Глория встала, пошатнувшись.
— Он бы всё равно хотел, чтобы деньги остались у нас.
— Нет, — сказал Брюс. — Он хотел, чтобы они достались девочкам. Поэтому управление фондом перейдёт независимому попечителю, а не тебе.
— А ты?
— Я отказываюсь от должности управляющего. И от своей доли в семейной компании, если это цена за то, чтобы никто больше не мог использовать наследство как рычаг.
Глория смотрела на него с ужасом.
— Ты оставишь меня ни с чем?
Брюс положил ключ на стол.
— Я оставлю тебе последствия твоего выбора. Но не позволю тебе потерять крышу над головой. Дом будет продан, долги закрыты, а остаток пойдёт в отдельный фонд помощи Скай. Не тебе.
Это был поворот, которого я не ожидала. Брюс не мстил Глории. Он забирал у неё именно то, ради чего она лгала, но не превращал её в беспомощную старуху.
Глория посмотрела на Джемму.
— Мне жаль.
Джемма молчала.
— Мне правда жаль, — повторила Глория. — Я увидела сумму и испугалась, что Скай останется ни с чем. Потом решила, что проще ударить по тебе.
— Ты ударила не по мне, — сказала Джемма. — Ты ударила по маме, чтобы добраться до денег.
Я почувствовала, как внутри поднимается старая боль. Я могла бы ответить резко. Могла бы перечислить каждый взгляд Глории, каждую колкую фразу за семнадцать лет. Но Джемма уже стояла рядом со мной, и мне не хотелось превращать её боль в ещё одну семейную сцену.
— Извинения недостаточно, — сказала я. — Но это начало, если за ним последуют действия.
— Какие действия? — спросила Глория.
— Напиши Джемме письмо. Без оправданий. Расскажи, почему ты сказала это при всех. Потом передай его ей и не требуй ответа.
Глория кивнула.
Скай подошла к Джереми.
— Я не знаю, как тебя называть.
— Называй так, как сможешь.
— Но ты поедешь со мной в архив?
Джереми посмотрел на Монику, потом на дочь.
— Если ты разрешишь.
Скай протянула ему руку. Он взял её осторожно, будто боялся разрушить ещё что-нибудь.
Спенсер обнял Джемму за плечи.
— А ты?
— Я хочу, чтобы деньги положили на счёт для учёбы, — ответила она. — Но не хочу больше слышать о них за праздничным столом.
Поверенная улыбнулась.
— Это можно устроить.
— И ещё, — добавила Джемма. — Я хочу сама выбрать, кому помогу из фонда. Если Скай тоже наследница, ей никто не будет указывать, как распоряжаться её частью.
Скай сжала пальцы Джереми.
— Я согласна.
Брюс убрал ключ в ладонь и впервые за весь вечер посмотрел не на бумаги, а на обеих девочек.
— Рассел бы гордился вами.
Джемма покачала головой.
— Нет. Он бы просто спросил, почему взрослые так долго всё усложняли.
Скай неожиданно рассмеялась сквозь слёзы. Смех был тихим, но настоящим.
Мы вышли из кабинета поздно вечером. На ступенях Джемма остановилась и заметила под перилами ту самую красную резинку Скай. Она подняла её, расправила и протянула кузине.
— Держи. Тебе ещё предстоит много всего собрать по кусочкам.
Скай обмотала резинку вокруг запястья.
— Вместе?
Джемма посмотрела на неё.
— Вместе.
А в кабинете, среди документов Рассела, осталась открытой фраза, которую никто больше не смог бы изменить: «Девочки не обязаны доказывать, что принадлежат семье».
Пропустили начало?


