В тот день я услышал голос своей младшей дочери и понял, что в моём доме произошло нечто страшнее убийства.
Было четыре часа дня, хотя я должен был вернуться только ночью. Водитель высадил меня у бокового входа, и я вошёл тихо, не желая тревожить детей. На стене в холле висел портрет Изабель — моя жена смотрела с него так, будто всё ещё ждала, что я наконец разберусь, кто отнял её жизнь.
Из кухни донёсся смех.
Я застыл под портретом.
Потом услышал песню. Ту самую, которую Изабель напевала девочкам перед сном.
— Ты моё солнышко, моё ясное солнышко…
Голосов было три.
У меня ослабли пальцы, и кожаный портфель с медной застёжкой ударился о мрамор. Песня оборвалась.
Я вошёл на кухню и увидел невозможное. Оливия сидела на столе и болтала ногами. Софи стояла на стуле, завернувшись в огромное белое полотенце вместо фартука. А маленькая Нора сидела на плечах у Грейс Беннетт, нашей новой экономки.
Все три девочки смотрели на меня.
И все три молчали.
Грейс медленно опустила Нору на пол.
— Господин Романо, вы рано приехали.
— Я слышал, как они пели.
Нора спряталась за её юбку. Софи вцепилась в руку Грейс. Оливия уставилась на плитку, будто там было написано, как спастись.
Я провёл четырнадцать месяцев, приглашая в этот дом лучших детских психиатров Манхэттена. Привозил специалистов из Калифорнии. Менял комнаты, школы, распорядок дня и охрану. Ни один врач не добился от дочерей даже шёпота.
А Грейс смогла за восемь недель.
— Что она сказала? — спросил я.
Грейс не ответила.
— Грейс.
Она подняла глаза к дверному проёму.
Там никого не было.
Но девочки смотрели именно туда.
— Софи сказала, что человек, убивший Изабель, всё ещё здесь, — прошептала Грейс.
Я почувствовал, как холод разливается под воротником рубашки.
— Она видела убийцу?
— Она говорит, что он приходит по ночам.
— Кто?
Софи задрожала. Нора зажала ладонями уши. Оливия вдруг нарисовала пальцем на запотевшем стекле чёрную линию, потом ещё одну, словно решётку.
В кухню вошёл Виктор Хейл, начальник моей охраны. Он держал связку ключей, и металлические зубцы тихо звенели.
— Всё в порядке? — спросил он.
Девочки одновременно отступили.
Я заметил это. Виктор тоже.
— Уходи, — сказал я.
Его лицо осталось спокойным.
— Господин Романо, я отвечаю за безопасность дома.
— Сегодня я отвечаю сам.
Он задержал взгляд на Грейс, и та сильнее сжала плечо Норы.
Виктор вышел. Через несколько секунд в коридоре щёлкнул замок.
— Почему они боятся его? — спросил я.
— Потому что он не тот, кого они боятся больше всего, — ответила Грейс.
Я развернулся к ней.
— Тогда кто?
Грейс достала из кармана маленький латунный ключ, завернутый в клетчатый детский платок.
— Изабель передала его мне за день до смерти, — сказала она. — И велела открыть папку только тогда, когда вы сами поймёте, что девочки молчали не из-за горя.
У меня перехватило дыхание.
— Какая папка?
Грейс посмотрела на лестницу, ведущую в кабинет Изабель.
Сверху донёсся медленный скрип половицы.
Кто-то был там.
Я шагнул к лестнице, а Грейс подняла ключ и потянулась к замку маленького металлического ящика, который я никогда не видел…
ЧАСТЬ 2
Ключ вошёл в замок с сухим щелчком. В ту же секунду наверху хлопнула дверь.
— Не открывайте! — крикнула Грейс.
Я уже поднимался по лестнице. В правой руке был тяжёлый подсвечник, который я сорвал с комода. Сердце билось так громко, что заглушало шаги.
— Кто там? — крикнул я.
Ответа не было.
У кабинета Изабель пахло пылью и её лавандовыми духами. Я толкнул дверь. Комната оказалась пустой, но окно качалось на ветру. На ковре лежала свежая грязь, а рядом — обрывок чёрной перчатки.
Внизу Грейс позвала меня:
— Доминик, скорее!
Я вернулся в кухню. Ящик уже стоял на столе. Внутри лежали три вещи: засохшая ромашка, детский рисунок и сложенный лист бумаги, испачканный кровью по краю.
Нора смотрела на рисунок и прижимала ладонь ко рту.
— Это машина, — сказала Грейс. — Софи нарисовала её прошлой ночью.
Я развернул лист. На нём была чёрная машина у ворот детского сада, рядом — женщина с красной полосой на груди. За оградой стояли три девочки. Но на водительском месте Софи изобразила не лицо, а золотую булавку в форме орла.
Такую булавку носил Виктор Хейл.
— Вы думаете, он убил Изабель? — спросил я.
— Я думаю, он помог тому, кто это сделал.
Виктор появился в дверях, будто ждал именно этих слов.
— Уберите руки от вещей моей хозяйки, — произнёс он.
— Твоей хозяйки? — переспросил я.
— Я имел в виду госпожи Изабель.
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.
Я бросил рисунок на стол.
— Почему Софи нарисовала твою булавку?
— Дети рисуют то, что видят.
— Она видела тебя у машины?
— Меня видели все. Я руководил охраной.
Грейс встала между ним и девочками.
— Вы приходили к ним ночью.
— Следил за их безопасностью.
— Запирали дверь снаружи, — сказала Оливия.
Это были её первые слова за четырнадцать месяцев.
Я повернулся к ней.
— Что ты сказала, милая?
Оливия смотрела на Виктора.
— Он сказал: «Если заговорите, папа тоже исчезнет».
Виктор рванулся вперёд, но я перехватил его за запястье. Ключи в его руке звякнули и рассыпались по плитке.
— Ты угрожал моим детям?
— Вы не понимаете, что происходит.
— Тогда объясни.
— Спросите у своего брата.
Имя Адриана ударило меня сильнее кулака. Он управлял моими счетами и после смерти Изабель настоял, чтобы я не покидал дом без сопровождения.
— При чём здесь Адриан?
Виктор вытер губу большим пальцем.
— Он хотел, чтобы девочки молчали. Но убивал не он.
Грейс достала из ящика засохшую ромашку.
— Изабель держала её в руке, когда я нашла её у ворот. Перед смертью она сказала мне только одно: «Если Доминик начнёт искать деньги, он найдёт убийцу».
Я посмотрел на испачканный лист. Это был не дневник, а выписка со счёта, где каждую неделю после смерти Изабель исчезала одна и та же сумма.
Внизу стояла подпись Адриана.
Виктор дёрнул плечом.
— Вы всё равно опоздали.
— Куда?
Он взглянул на часы.
— В старый склад на набережной. Там сегодня сгорит то, что осталось от доказательств…
ЧАСТЬ 3
Я схватил ключи от машины, но Грейс остановила меня у гаража.
— Вы не поедете один.
— Виктор идёт с нами.
— Он может вести вас в ловушку.
— Тогда он будет сидеть рядом со мной и объяснять каждую минуту.
Виктор молчал. На его манжете темнело пятно крови от рассечённой губы, а в кармане куртки звенел единственный оставшийся ключ.
В старый склад мы приехали в половине шестого. За ржавыми воротами пахло керосином и мокрым деревом. Внутри горела одна лампа. У стола стоял Адриан, мой младший брат.
Перед ним лежала металлическая коробка.
— Ты всегда приезжал поздно, Доминик, — сказал он.
— А ты всегда ждал, пока я поверю тебе.
Грейс встала рядом со мной. Виктор остался у ворот.
Адриан провёл пальцем по крышке коробки.
— Изабель нашла переводы. Деньги уходили из фонда охраны детей в подставную фирму. Она собиралась рассказать тебе.
— Поэтому ты приказал Виктору убить её?
— Я приказал напугать её.
Виктор резко поднял голову.
— Не лги.
Адриан побледнел.
— Ты сам нажал на спуск.
У меня подкосились колени. Перед глазами вспыхнуло лицо Изабель, её красный шарф, кровь на асфальте у ворот садика.
— Почему ты не сказал мне? — спросил я Виктора.
— Потому что Адриан держал сведения о вашей дочери Оливии. После нападения ей требовалась срочная операция. Он сказал, что оплатит её, если я заставлю девочек молчать.
Грейс резко вдохнула.
— Оливия была ранена?
— Осколком стекла, — ответил Виктор. — Изабель закрыла детей собой. Операцию сделали, но страх остался.
Я посмотрел на Оливию, которая осталась дома с сиделкой, и понял, почему она всегда прижимала левую ладонь к боку.
— Ты мог обратиться ко мне, — сказал я Виктору.
— Адриан показал мне документы о ваших долгах и сказал, что заберёт девочек. Я поверил, что спасаю их.
Адриан засмеялся, но звук вышел хриплым.
— Ты спасал только себя.
— А ты хотел получить мою компанию, — ответил я.
Он не отрицал.
Грейс открыла коробку. Внутри лежала записная книжка Изабель и лист с её подписью. На нём было написано: «Доминик, если я не вернусь, проверь счета Виктора и Адриана. Но сначала поверь детям. Они видели того, кто пришёл к машине».
Я поднял глаза.
— Кто пришёл к машине?
Виктор достал из внутреннего кармана фотографию. Не запись, не копию камеры — снимок, сделанный прохожим. На нём Адриан стоял возле ворот за минуту до выстрела. На пальто блестела та самая золотая булавка, которую Софи нарисовала.
Адриан отступил.
— Это ничего не доказывает.
— Доказывает твой собственный страх, — сказала Грейс.
Снаружи завыла сирена. Виктор сжал кулаки.
— Я вызвал помощь ещё по дороге.
Адриан бросился к коробке и выхватил записную книжку.
— Если это попадёт наружу, вы потеряете всё!
— Нет, — ответил я. — Всё потеряешь ты.
Он раскрыл последнюю страницу и замер. Там была не подпись Изабель, а имя человека, которому она собиралась передать документы утром после своей смерти.
Адриан медленно прочитал его и поднял на меня глаза.
— Ты не знаешь, кто это такой.
В этот момент у меня зазвонил телефон. Звонила Грейс со второго аппарата, оставленного дома.
— Доминик, — сказала она, — Оливия исчезла из комнаты. А на её кровати лежит записка…
Адриан узнал, кто сохранил последнее свидетельство…
Я думал, что имя убийцы уже изменило всё.
Но в старой коробке Изабель оставила ещё один шаг, которого никто не ожидал.
«Я видела Адриана у ворот».
Он побледнел, будто услышал выстрел снова.
👇 Финал истории уже открыт
