В тот вечер я увидел, как моя тётя собирается продать дом человека, который двадцать пять лет называл меня сыном.
Я остановил машину у знакомого крыльца в половине шестого. Ветер гонял по двору сухие листья, а на верёвке хлопала выцветшая рабочая рубашка Николая. Он стоял у ступенек с бумажным стаканчиком в руке и выглядел так, будто ждал не меня, а очередного плохого известия.
— Андрей?.. — спросил он.
Я вышел из машины и не сразу смог ответить. Передо мной был тот же человек, который когда-то грел мне бутылочку в старой кастрюле. Только теперь его плечи согнулись, пальцы дрожали, а на крыльце стоял таз, подставленный под протекающую крышу.
— Привет, папа.
Стаканчик выскользнул из его руки. Кофе расплескался по доскам.
Из-за угла дома появилась Ольга. Она держала папку с документами и говорила с двумя соседями, будто Николая рядом не было.
— Он приехал слишком поздно, — сказала она. — Дом всё равно уйдёт с торгов. Николай подписал бумаги, когда ему стало плохо с сердцем.
— Какие бумаги? — спросил я.
Ольга улыбнулась, но улыбка получилась сухой.
— Ты двадцать пять лет не интересовался его делами. Не изображай внезапную заботу.
Я посмотрел на Николая. Он отвёл глаза и начал поднимать стаканчик, хотя коричневая лужа уже стекала между досками.
— Папа, это правда?
— Я хотел тебе написать, — тихо сказал он. — Потом решил, что ты занят своей жизнью.
У меня внутри всё сжалось. Я уехал из деревни не потому, что стыдился его. Я уехал, потому что в восемнадцать лет понял: если останусь, он будет отдавать мне последние деньги до самой смерти. Я поклялся вернуться человеком, который сможет защитить его, а не тем мальчишкой, которого он провожал к автобусу.
Ольга шагнула ближе и постучала ногтем по папке.
— У него долг за лечение, долг за аренду и долг за дом. Ты не сможешь это исправить одной красивой машиной.
— Я приехал не с машиной, — ответил я.
Я открыл багажник. Сверху лежало выцветшее синее одеяло, выстиранное и аккуратно сложенное. На краю всё ещё была видна неровная заплатка, которую Николай пришил мне в детстве после стирки.
Он коснулся ткани двумя пальцами.
— Ты сохранил его?
— Все эти годы.
Ольга резко отвернулась.
— Какая трогательная сцена. Только банк не принимает воспоминания вместо денег.
Я достал из кармана связку ключей с маленькой медной биркой в форме колоска.
— Тогда поговорим о том, что принимает банк.
Николай нахмурился.
— Андрей, не делай глупостей. Я не хочу, чтобы ты разорился из-за меня.
— Я уже давно не тот парень, который уехал с одной сумкой.
В этот момент к воротам подъехал седой мужчина с кожаной папкой. Он снял шапку, посмотрел на Ольгу и произнёс:
— Я должен передать это лично Андрею.
Ольга побледнела.
— Ты ошибся адресом.
— Нет, — сказал мужчина. — Адрес я помню лучше вас.
Он протянул мне папку. Я взялся за застёжку, но Ольга вдруг шагнула вперёд и схватила меня за запястье…
