ЧАСТЬ 4 — Мой пятилетний сын указал на незнакомку у хлебного отдела, а когда я увидела её кулон, Грегори побледнел

ЧАСТЬ 4

Он уже понял, что его план рушится.

Но я ещё не знала, что человек, которого он послал следить за моим сыном, оставил после себя одну вещь, способную изменить всё…

В 21:18 Марта достала из сумки прозрачный пакет.

Внутри лежал пропуск с фотографией мужчины и расписка из частного агентства.

— Это тот, кто приходил в больницу, — сказала она. — Грегори нанял его неделю назад.

Я посмотрела на снимок. Мужчина был мне знаком. Я видела его возле детского сада в понедельник и возле больницы утром во вторник. Тогда он делал вид, что читает газету.

— Зачем ты следил за Тоби? — спросила я.

Грегори стоял у стены, прижавшись плечом к полке.

— Я хотел убедиться, что с ним всё хорошо.

— Поэтому спрашивал у медсестры мои смены?

— Я готовил документы.

— Для чего?

Он не ответил.

Марта положила рядом вторую бумагу.

— Он должен был передать этот отчёт человеку, который оформлял временную опеку. Там написано, что Елена якобы оставляет ребёнка одного по ночам и злоупотребляет успокоительными.

У меня перехватило дыхание.

Я вспомнила все свои ночные смены, записки на холодильнике, приготовленные для Тоби завтраки, его маленькие носки на батарее. Кто-то собирался превратить мою работу в доказательство против меня.

София смотрела на Грегори так, словно пыталась узнать в нём человека, которого любила.

— Ты хотел забрать ребёнка, чтобы получить дом?

— Я хотел сохранить семью.

— Какую? — спросила она. — Ту, где ты лгал двум женщинам и продавал вещи одной, чтобы водить в ресторан другую?

Грегори ударил ладонью по столу.

— Ты ничего не понимаешь!

— Тогда объясни, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Я взял деньги на лечение матери. Потом она умерла, а долг остался. Я пытался отыграться. Потом появились проценты. Я не хотел, чтобы ты узнала, потому что знал: ты уйдёшь.

— Ты мог сказать правду.

— И что бы ты сделала? Посмотрела бы на меня как сейчас?

— Я смотрю на тебя так, потому что ты украл мой кулон, подделал мою подпись и вписал пятилетнего ребёнка в свои долги.

Слова повисли в комнате.

Тоби появился в дверях, прижимая к груди свою игрушечную пожарную машину.

— Мама, мы будем спать у бабушки?

Я опустилась перед ним на колени.

— Сегодня мы останемся здесь ненадолго. Потом поедем к бабушке.

Грегори шагнул к сыну.

— Тоби, папа всё исправит.

Мальчик спрятался за мою руку.

— Ты больше не води ту тётю в нашу комнату.

София закрыла глаза. Грегори словно получил удар.

Я не хотела, чтобы сын видел продолжение этого разговора. Но прежде чем мы ушли, нужно было поставить точку в самом опасном месте.

В 22:05 я позвонила в банк, указанный в договоре. На линии была женщина по имени Ирина, специалист по залогам. Я назвала номер соглашения.

— Сделка действительно назначена на девять утра, — сказала она. — Но мы получили сообщение Марты и пока приостановили оформление.

— Что мне нужно сделать?

— Приехать с паспортом и оригиналами документов. И ещё одно: в вашем деле есть распоряжение о переводе средств с общего счёта. Оно подписано вашим мужем, но получателем указана София Белова.

София резко подняла голову.

— Я не получала никаких денег.

Грегори сделал шаг назад.

Я посмотрела на него.

— Ты переводил ей деньги, чтобы подставить её тоже?

— Это был резервный счёт.

— На её имя?

Он молчал.

София сняла с шеи кулон и положила его передо мной.

— Заберите. Я не знала, что он ваш.

Я взяла украшение. Металл был тёплым от её кожи, и от этого мне стало ещё тяжелее. Вещь, которую я когда-то считала знаком нашей любви, побывала в руках женщины, которой мой муж обещал ту же любовь.

— Оставьте его себе, — сказала я.

София покачала головой.

— Нет. Я не хочу, чтобы от него мне что-то осталось.

Утром мы втроём приехали в банк: я, Марта и София. Грегори пришёл следом. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

В кабинете Ирина разложила документы.

— Здесь три поддельные подписи, — сказала она. — И два перевода на счёт, который контролировал ваш муж.

— Но получатель указан София, — заметила я.

— Именно поэтому банк передал материалы внутренней службе безопасности. Деньги не поступали Софии. Они уходили на погашение ставок через посредника.

Грегори схватился за спинку стула.

— Я верну всё.

Ирина посмотрела на него спокойно.

— После сегодняшнего обращения кредитная процедура закрыта. Дом не перейдёт кредитору. Но ваша супруга вправе потребовать немедленного разделения счетов и запрета на любые операции от её имени.

Это не было победой в привычном смысле. Мой дом спасли не громкие слова, а подписи Марты, честность Софии и несколько часов, в течение которых никто не отвернулся.

Грегори потерял именно то, ради чего всё затеял: возможность сохранить видимость благополучной семьи и получить контроль над домом. Но самое страшное для него случилось позже.

У выхода из банка София сняла с пальца тонкое серебряное кольцо.

— Он подарил мне его в тот день, когда сказал, что скоро станет свободным, — произнесла она. — Я продам его, а деньги перечислю на счёт Тоби.

Я хотела отказаться.

— Ты ему ничего не должна.

— А я должна себе доказать, что не буду хранить то, что куплено чужим страхом.

Она ушла, не оборачиваясь.

Грегори остался рядом со мной на ступенях.

— Елена, я не прошу простить меня сегодня.

— Хорошо.

— Я хочу увидеть Тоби.

— Через родителей и только после консультации специалиста. Не в нашем доме и не тайком.

Он кивнул.

— А ты?

Я посмотрела на его лицо. Когда-то я знала каждую его улыбку. Теперь замечала только то, как он прячет левую руку в карман.

— Я буду говорить с тобой только о ребёнке и документах.

— Ты действительно уйдёшь?

— Я не ухожу из-за Софии. Я ухожу из-за того, что ты превратил нашего сына в строку договора.

Он опустил глаза на ступеньку.

— Я думал, если сохраню дом, то сохраню всё.

— Дом не был твоей семьёй.

Через два дня я забрала из банка папку с оригиналами. На последнем листе была моя настоящая подпись — та, которую я поставила при открытии нашего общего счёта десять лет назад. Рядом лежала поддельная: слишком резкая, с неправильным наклоном буквы «Е».

Я попросила Марту остаться консультантом. Она согласилась, но выдвинула условие: часть денег, которые Грегори успел вывести через фирму, должна пойти на оплату лечения детей в отделении, где я работала.

Когда я передала документы заведующей, она спросила:

— Вы уверены, что хотите связать эту историю с ним?

— Нет, — ответила я. — Я хочу связать её с теми, кому деньги действительно нужны.

Вечером я вернулась за вещами в спальню. Тоби ждал в машине у бабушки, поэтому я вошла одна. На туалетном столике стояла пустая бархатная коробочка.

Я положила туда кулон, но не закрыла крышку.

Потом достала из сумки рисунок Тоби. На нём были мама, сын и большой красный грузовик. Папа стоял далеко сбоку, за чёрной линией забора.

Я не стала исправлять рисунок.

На следующий день Тоби спросил, куда делась София.

— Она поняла, что папа обманул её, — сказала я.

— А папа больше будет врать?

Я присела рядом.

— За это отвечают взрослые. Твоя задача — говорить правду, даже если она кажется страшной.

Он задумался, а потом достал из кармана маленькую латунную бирку от банковской ячейки.

— Я нашёл её под диваном. Это тоже секрет?

Я забрала бирку и положила рядом с кулоном.

— Нет, — сказала я. — Это уже доказательство.

Тоби взял фломастер и дорисовал на своём листе красный грузовик. Потом протянул мне рисунок.

— Мама, смотри. Теперь он едет туда, где нас никто не прячет.

На бумаге красный грузовик пересекал чёрную линию, а латунная бирка блестела рядом с открытой коробочкой.

Оцените статью