ЧАСТЬ 4 — Дерек задушил меня на тренировке и усмехнулся, но после выхода моего брата на татами его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

В подсобке действительно нашли папку.

Но не ту, которую ожидал Виктор.

Управляющий здания вошёл в зал вместе с женщиной лет пятидесяти, в мокром плаще и с фонариком в руке. Её звали Елена Морозова. Она владела всем помещением и приехала после звонка Майи.

— Кто открыл кладовую? — спросила Елена.

— Никто, — быстро ответил Виктор.

Майя указала на Дерека.

— Он.

Дерек сжал челюсти.

— Я искал аптечку.

— В запертой шкафной нише? — спросила Елена.

Он не ответил.

Коул взял меня за локоть и помог сесть на край татами. Горло всё ещё болело, будто внутри застряла острая проволока.

— Ты можешь дышать? — тихо спросил он.

— Да.

— Голова кружится?

— Немного.

— Тогда мы едем в клинику.

Я посмотрела на Виктора.

— Сначала я хочу услышать, что там.

Елена открыла подсобку. Внутри пахло пылью, хлоркой и влажным картоном. За коробками с перчатками стоял металлический шкаф. Его дверца была приоткрыта.

На верхней полке лежали десятки конвертов.

Не медицинские документы. Копии договоров.

Елена достала первый и нахмурилась.

— Это мои подписи?

Виктор шагнул вперёд.

— Старые бумаги. Ничего важного.

Елена развернула лист.

— Здесь написано, что я согласилась продать тебе мою долю в здании за символическую сумму.

— Ты сама подписала.

— Я не видела этот договор.

Майя вытащила из папки второй лист.

— Потому что настоящий договор лежит у меня. Виктор подделал приложение к аренде и собирался выкупить помещение, когда страховые выплаты накопятся достаточно.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Дерек смотрел на конверты, словно видел их впервые.

— Ты говорил, что мы просто развиваем зал, — сказал он.

— Не начинай, — процедил Виктор.

— Ты обещал мне долю.

— Тебе обещали деньги за работу.

— За то, чтобы я ломал людей?

Виктор резко повернулся к нему.

— За то, чтобы они боялись. Ты сам хотел быть главным.

Дерек шагнул ближе.

— А ты говорил, что будешь владельцем всего квартала.

Елена забрала у него папку.

— Спасибо. Этого мне достаточно.

Она достала телефон и позвонила бухгалтеру. Пока говорила, Виктор метался между шкафом и дверью, будто искал глазами исчезнувшую возможность спастись.

Коул встал передо мной.

— Сара, идём.

— Нет. Я хочу сказать это здесь.

Я поднялась. Колени дрожали, но держали меня.

— Виктор, ты выгнал меня, потому что я была удобной жертвой. Дерек душил меня, потому что был уверен: я промолчу. Но я больше не буду объяснять, что со мной случилось, тем, кто заранее написал ложь в журнале.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал Виктор. — Без меня вы бы вообще не тренировались.

— Без тебя мы хотя бы остались бы целы.

Дерек опустил глаза на свои огромные ладони. Я ожидала новой угрозы, но он вдруг снял чёрный пояс и положил его на стойку.

— Я больше не буду за тебя отвечать, — сказал он Виктору.

— Ты мне должен.

— Я уже отдал тебе всё, что умел.

Елена быстро закончила разговор и убрала телефон.

— Виктор, с завтрашнего утра ты не имеешь доступа к зданию. Дерек, если кто-то из пострадавших захочет поговорить, ты придёшь и расскажешь всё, что знаешь. Не ради прощения. Ради того, чтобы они перестали думать, будто сами виноваты.

Дерек кивнул.

— Я приду.

Виктор засмеялся, но смех вышел сухим и коротким.

— Вы правда думаете, что несколько бумаг всё изменят?

Майя подняла журнал.

— Не бумаги. Имена.

В клинике врач осмотрел моё горло и сказал, что серьёзного повреждения нет, но ближайшие дни мне нельзя тренироваться. Коул сидел рядом, держа мой рюкзак на коленях. На молнии болтался маленький тканевый брелок в форме якоря — подарок, который он привёз мне из поездки и который я всё никак не решалась прикрепить.

— Ты злишься? — спросила я.

— На Дерека — да. На тебя — нет.

— Я всё равно вышла против него.

— Ты вышла не против него. Ты вышла за себя.

Утром Елена прислала сообщение: зал закрыт для переоформления, а всем бывшим ученикам предложено бесплатно забрать личные вещи. Майя согласилась помочь собрать свидетельства. Дерек пришёл первым и оставил на стойке список из семнадцати имён.

Внизу он написал: «Я видел всё. Я молчал».

Я долго смотрела на эти слова.

Потом взяла ручку и добавила рядом своё имя.

Не потому, что мне нужно было доказать, что я сильная.

А потому, что теперь никто не мог переписать случившееся за меня.

Когда мы с Коулом вышли из клиники, он протянул мне тот самый брелок-якорь.

— Прикрепишь к сумке?

Я защёлкнула его на молнии спортивного мешка. Маленький металл стукнул о пряжку — раз, другой, третий.

И впервые этот звук не напомнил мне о том, как я цеплялась за воздух.

Он напомнил, что я всё-таки успела постучать.

Оцените статью