ЧАСТЬ 4 — Макс высмеял моего спутника на своей свадьбе, но после подарка Эдварда его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение дважды.

— Какая подпись? — спросила я.

Эдвард забрал телефон, чтобы никто не увидел экран, но было поздно. Макс уже заметил выражение моего лица.

— Это ничего не меняет, — сказал он. — Документы оформлены.

Ольга Сергеевна повернулась к нему.

— Не лгите. Вы принесли в школу заявление, где указано, что Марина согласна на переезд девочек. Но подпись под ним поставила не она.

Клэр медленно повернула голову к Максу.

— Ты подделал её подпись?

— Я не подделывал, — процедил он. — Я просто сделал то, что было нужно.

Эти слова повисли над свадебными столами тяжелее музыки.

Я смотрела на его пальцы. Когда-то они застёгивали на мне пальто, гладили волосы дочерей, подписывали открытки к моему дню рождения. Теперь они сжимались в кулаки возле коробки с деревянным домом.

— Ты собирался забрать у меня детей, — сказала я.

— Я собирался спасти их от твоего состояния.

— От какого именно?

— От твоей слабости.

Я услышала это и вдруг поняла: он всё ещё говорил со мной так, будто имел право объяснять мне мою собственную жизнь.

Эдвард встал рядом.

— Директор школы ждёт нас. Ольга Сергеевна, вы поедете?

— Конечно.

Макс сделал шаг к дочерям.

— Алина, Соня, идите ко мне.

Девочки не двинулись.

Соня прижалась к моей ноге, а Алина подняла подбородок, как я учила её перед первым школьным выступлением.

— Папа, ты обещал, что не будешь заставлять нас выбирать.

Макс побледнел.

— Я просто хотел, чтобы вы были со мной.

— Тогда почему ты сказал, что мама останется одна? — спросила Алина.

Клэр закрыла лицо ладонью. На её пальце всё ещё оставалось кольцо, которое Макс надел ей час назад.

— Я не знала про заявление, — сказала она. — Но я знала, что он просил девочек называть Марину больной. Я думала, это всего лишь разговоры.

— Ты слышала, как они плакали, — ответила я.

— Да.

— И промолчала.

Клэр сняла кольцо и положила его рядом с браслетом.

— Я испугалась, что если уйду, он разрушит и мою жизнь. Но сегодня поняла: он уже разрушает чужую.

Макс рванулся к ней, но его мать перехватила сына за рукав.

— Довольно, — сказала она. — Я видела, как ты разговаривал с Мариной после развода. Я думала, ты просто зол. Но сегодня ты привёл сюда детей, чтобы унизить их мать. Мне стыдно, что я называла это мужским характером.

Макс посмотрел на неё так, будто она забрала у него последнюю опору.

Я не почувствовала торжества.

Только усталость.

В школе нас приняли в маленьком кабинете директора. На столе лежало заявление, а рядом — журнал посещений. Подпись действительно была похожа на мою, но буква «М» уходила не туда. Я сразу увидела разницу.

— Я не подписывала этот документ, — сказала я.

— Мы это зафиксируем, — ответил директор. — А до выяснения обстоятельств встречи с девочками будут проходить только в присутствии специалиста.

Макс сидел напротив. На его белой рубашке осталось пятно от свадебного соуса, а на запястье виднелась красная полоса от пальцев Клэр.

— Марина, — произнёс он, — я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.

— Но ты каждый раз делал следующий шаг.

— Я думал, если девочки будут жить со мной, ты наконец поймёшь, что потеряла.

Эдвард посмотрел на него.

— Она потеряла мужа. Но ты хотел, чтобы она потеряла ещё и себя.

Макс опустил взгляд на свои ладони.

— Я боялся, что они увидят, какой я на самом деле.

Это было первое честное объяснение за весь день. Но оно не отменяло ни одной слезы.

— Девочки будут жить со мной, — сказала я. — Ты сможешь встречаться с ними, если перестанешь настраивать их против меня и подпишешь согласие на консультации.

— А если не подпишу?

— Тогда за тебя решат люди, которым ты сам показал документы.

Он долго смотрел на заявление. Потом взял ручку.

— Я подпишу.

— Не для меня.

— Для них.

— Тогда подпиши и отказ от переезда.

Его рука дрогнула, но он поставил подпись.

Эдвард не касался меня всю дорогу обратно, пока мы не вышли на школьный двор. Только там спросил:

— Ты хочешь, чтобы я больше не появлялся рядом с Максом?

— Я хочу, чтобы ты больше не называл себя моим ненастоящим парнем.

Он замер.

— А как называть?

Я посмотрела на деревянный домик, который он всё ещё держал под мышкой. На крыше стояли три фигурки, а четвёртая лежала отдельно в маленьком бумажном пакете.

— Ты специально сделал место для кого-то ещё? — спросила я.

— Да. Для человека, который научится приходить без условий.

— А если он не научится?

— Тогда фигурка останется в коробке.

Я взяла её и поставила рядом с домом. Это была маленькая деревянная девочка с красным шарфом — такой шарф Алина носила в детстве.

— Макс не исчезнет из нашей жизни, — сказала я.

— Я знаю.

— И мне не нужен спасатель.

— Я тоже знаю.

— Тогда пригласи меня на настоящий ужин. Без спектакля, без коробок и без бывших мужей вокруг.

Эдвард улыбнулся.

— В пятницу?

— В пятницу.

В тот вечер Макс прислал дочерям сообщение, но не мне. Он написал: «Я был неправ. Я хочу научиться быть вашим папой, а не хозяином вашей жизни». Алина показала мне экран и спросила, можно ли ответить.

— Что ты хочешь написать?

Она подумала и набрала: «Приходи в субботу. Только без Клэр и без разговоров о маме».

Я не стала исправлять ни одного слова.

Через неделю в кабинете консультанта Макс сидел на расстоянии от девочек и впервые слушал, не перебивая. Он не стал хорошим человеком за один вечер. Но он перестал прятаться за красивой свадьбой, дорогим костюмом и чужим страхом.

Клэр вернула мне браслет через Ольгу Сергеевну. В записке было всего две строки: «Я не прошу прощения за твою жизнь. Я прошу прощения за то, что помогала ему сделать её меньше».

Я оставила браслет в ящике, а не на руке.

Эдвард всё-таки пригласил меня на ужин. Мы сидели в маленьком кафе возле школы, и Соня рисовала на салфетке тот самый деревянный дом. Алина спорила, где должна быть дверь, потому что, по её словам, «дом без места для гостей — это просто коробка».

Я посмотрела на Эдварда.

— Только не обещай мне идеальную жизнь.

— Не обещаю.

— И не говори, что я красивая, чтобы доказать Максу обратное.

— Я скажу это, когда Макса не будет рядом.

Дочки засмеялись. За соседним столиком звякнула ложка. На салфетке Алина пририсовала к домику четвёртое окно.

Соня взяла карандаш и написала под крышей: «Сюда приходят только те, кто стучит тихо».

Я положила рядом маленькую фигурку Макса — ту, что всё это время лежала в коробке.

Оцените статью