ЧАСТЬ 4
Я медленно перевёл взгляд с телефона на Ройса.
Он не отступил.
Только снял серебряные часы и положил их на стол.
— Я могу объяснить, — сказал он.
— Тогда объясняй быстро.
Марко дёрнулся под рукой Томаса.
— Ройс, ты обещал, что девочка будет у меня до рассвета.
В складе стало так тихо, что я услышал, как остывает лампа под потолком.
Лили спряталась за мою спину. Её мокрый кролик свисал с руки, а из разошедшегося шва торчал белый наполнитель.
Ройс посмотрел на неё.
— Я не знал, что Марко собирается убить Эмили.
— Но знал, что он её держит.
— Знал.
Ответ прозвучал без оправдания. Именно это было страшнее всего.
Пятнадцать лет Ройс был рядом со мной. Он выбирал охрану, проверял машины, стоял у моей двери, когда я спал. Я доверял ему жизнь, потому что однажды он вынес меня из горящего склада, получив пулю в плечо.
Оказывается, человек может спасти тебя однажды и всё равно продать позже.
— Где клиника? — спросил я.
— В старом санатории на южной окраине, — ответил Ройс. — Палата три находится под землёй. Марко использовал её для тех, кто должен был исчезнуть.
Марко усмехнулся.
— Ты говоришь так, будто сам не получал деньги.
Ройс сжал челюсть.
— Я получил деньги за то, чтобы Эмили жила.
Я повернулся к нему.
— Что?
Он достал из внутреннего кармана тонкий конверт. Не серый, не новый — коричневый, с потёртым сургучом, на котором был отпечатан герб санатория.
— После нападения Эмили была без сознания. Марко хотел закончить дело. Я перевёз её туда и подкупил врача. Каждый месяц платил за лекарства.
— За мои деньги?
— За твои. Но я не мог прийти к тебе. Марко сказал, что убьёт Лили, если ты узнаешь, что она существует.
Я посмотрел на девочку.
Она сидела на старом ящике и водила пальцем по лапке кролика.
— Почему Эмили отправила её ко мне сейчас?
Ройс ответил не сразу.
— Потому что два дня назад Марко узнал, что врачи собираются перевести Эмили в обычную больницу. Она поняла, что больше не сможет прятаться. Спрятала ключ в кролике и передала Лили водителю такси, которому доверяла.
— А ты позволил ей уйти?
— Я помог ей.
Марко рассмеялся.
— Он помог? Он был моим человеком с самого начала. Просто решил, что может стать твоим героем.
Ройс ударил его в живот. Томас удержал Марко, пока тот не упал на колени.
Я не остановил Ройса.
Но и не позволил ему ударить снова.
— Мы едем в санаторий, — сказал я. — Все.
— Винсент, это ловушка, — предупредил Гарольд.
— Конечно. Поэтому мы возьмём с собой не только страх.
Я поднял бухгалтерскую книгу, телефон Марко и лист с его подписью. Потом позвонил главному бухгалтеру фонда и велел немедленно заблокировать все счета, кроме одного.
— Какого? — спросил он.
— Того, с которого шли выплаты санаторию. Пусть Марко думает, что деньги всё ещё доступны.
Мы приехали к зданию в четыре двадцать. Санаторий стоял за ржавой оградой, окружённый голыми тополями. В окнах нижнего этажа горел свет.
Ройс пошёл первым.
Я держал Лили за руку. Она не плакала. Только крепко сжимала мою ладонь, словно проверяла, не исчезну ли я, если отпустит.
У входа нас встретила женщина-врач.
— Эмили в палате три. Она очень слаба.
— Кто её вывез из палаты?
— Никто. Мы получили приказ перевести её в архивный блок.
— От кого?
Врач показала журнал. В графе подписи стояла моя фамилия.
Я посмотрел на Ройса.
— Это не я.
— Я знаю, — сказал он. — Но знаю, кто мог подделать подпись.
Он указал на Марко.
В этот момент внизу хлопнула металлическая дверь. Послышались шаги, затем крик Эмили:
— Лили!
Девочка сорвалась с места.
Я побежал следом.
Палата три была заперта снаружи. Ройс выстрелил в замок, и дверь распахнулась. Эмили лежала на узкой кровати, бледная, с перевязанным плечом. Рядом стоял мужчина в медицинской маске и держал у её горла нож.
— Ещё шаг, и она умрёт.
Лили замерла.
Я поднял руки.
— Отпусти её.
— Марко обещал мне деньги.
— Марко больше не может платить.
Я бросил на пол банковскую карточку.
— Счёт заблокирован. Но я могу открыть его снова, если ты выйдешь из комнаты и оставишь нож.
Ройс прошептал:
— Не верь ему.
Мужчина сильнее прижал лезвие. На коже Эмили выступила тонкая красная линия.
— Ты думаешь, я идиот?
— Нет. Поэтому ты видишь, что Марко уже проиграл.
Я кивнул в сторону двери. Там стоял Марко, бледный и без улыбки.
— Он не пришёл тебя спасать. Он пришёл убедиться, что ты умрёшь раньше, чем заговоришь.
Марко рванулся вперёд.
— Не слушай его!
Именно этого я ждал.
Пока мужчина повернул голову на его голос, Лили швырнула в него мокрого кролика. Ткань ударила по руке. Ройс выбил нож, а я схватил Эмили и прижал к себе.
Она была невесомой.
Слишком холодной.
— Винсент, — прошептала она.
— Я здесь.
— Лили?
Девочка уже забралась на кровать и обняла мать.
Марко стоял у стены. На его рубашке темнело пятно от разбитого замка, а в руке он держал лист с поддельной подписью.
Гарольд вошёл следом и посмотрел на него.
— Ты всё ещё можешь сказать, что это не твоя подпись.
Марко резко повернулся к нему.
— Конечно, не моя! Я подписывал настоящие бумаги другим именем, чтобы никто не связал фонд со складами. А эту подделку сделал Ройс!
Он сам остановился.
Слишком поздно.
Врач у двери побледнела.
Ройс закрыл глаза.
А я понял: в бухгалтерской книге были не только переводы. На последней странице стояли образцы подписей Марко, которые он оставлял банкам, страховым компаниям и владельцам складов. Он признал всё, пытаясь переложить вину.
Марко потерял не деньги.
Он потерял возможность лгать.
Дальше всё случилось быстро. Вызвали людей, которым я доверял не меньше собственной тени, счета фонда передали независимой комиссии, а документы Гарольда отправили туда, где им уже нельзя было исчезнуть. Ройс не сопротивлялся. Он сам отдал оружие и ключи от всех охранных помещений.
Перед тем как его увели, он остановился возле меня.
— Я действительно спас её, Винсент.
— Знаю.
— И всё равно предал тебя.
Я посмотрел на его серебряные часы.
— Да.
Он снял часы и протянул их мне.
— Возьми. Пусть они напоминают, сколько времени я украл у вас.
Я не взял часы.
— Оставь себе. Считай каждую минуту, которую ещё можешь прожить честно.
Эмили провела в больнице десять дней. В первый раз я вошёл к ней один, без охраны и оружия. На тумбочке лежал тот самый мокрый кролик, высушенный врачом. Его бок зашили толстой белой нитью.
— Ты ненавидел меня? — спросила Эмили.
— Я думал, что ты бросила меня.
— Я хотела вернуться. Каждый год. Но Марко находил способ напомнить, что Лили погибнет, если я заговорю.
— Почему не сказала Ройсу?
Она долго смотрела на потолок.
— Потому что Ройс приходил с лекарствами. Я не знала, за чьи деньги он их покупал и кому ещё служил.
Я сел рядом.
— Ты могла довериться мне.
— Я доверилась. Поэтому отправила её к тебе.
За стеклом палаты Лили училась завязывать новый шов на кролике. Она хмурилась, высунув кончик языка, и каждый раз начинала заново, если петля получалась кривой.
— Она похожа на тебя, — сказала Эмили.
— Глазами.
— Упрямством.
Я улыбнулся, но улыбка вышла болезненной.
— Я не умею быть отцом.
— Она тоже не умеет быть дочерью. Научитесь вместе.
Марко лишился фонда, складов и имени, которым прикрывался. Его признание позволило вернуть деньги тем, у кого их отняли, а Гарольду — впервые за шесть лет забрать сына из города, где тот прятался. Я оплатил им билеты, но Гарольд отказался брать больше.
— Вы уже вернули мне голос, — сказал он. — Остальное я заработаю сам.
Ройс передал все сведения о тайных счетах и людях Марко. Это не искупило предательство, но спасло тех, кого Марко собирался заставить замолчать. Я не простил его.
Но однажды отправил ему в камеру короткую записку: «Эмили жива. Лили тоже».
Ответа не было.
И не требовалось.
Через несколько дней Эмили смогла сама встать с кровати. Лили держала её за одну руку, я — за другую. На столе лежал латунный ключ, который привёл нас к книге, к клинике и к правде.
Лили взяла его и вложила мне в ладонь.
— Папа, а что он теперь открывает?
Я посмотрел на кролика с неровным белым швом, на Эмили, которая впервые не пыталась скрыть усталость, и на маленькую ладонь, доверчиво лежавшую в моей руке.
— Не знаю, — ответил я.
Лили нахмурилась.
— Ты же Винсент Моретти. Ты должен знать.
Я сжал её пальцы.
— Тогда будем узнавать вместе.
Она кивнула и спрятала ключ обратно в кролика.
На этот раз — не чтобы убежать от кого-то.
А чтобы помнить, где началась наша семья.
Пропустили начало?
