ЧАСТЬ 4
…Я почувствовала, как холод проходит по спине.
— Кто пациентка?
Председатель фонда назвал имя.
Пейсли Ховард.
— Нет, — сказала я.
Захари вырвал телефон из моей руки.
— Вы уверены?
— Её внесли в список испытаний как экстренного участника. Родителям сказали, что новое устройство ускорит восстановление после травмы. Документы подписаны опекуном клиники.
— Я ничего не подписывал, — ответил Захари.
— Именно поэтому мы звоним вам.
Эндрю отступил к колонне.
— Это не имеет отношения к нашей свадьбе.
— Имеет, — сказала я. — Ты использовал моё имя, чтобы испытать мою разработку на ребёнке, которого я сегодня спасла.
— Ты сама создала это устройство.
— Для больниц, где каждое решение проходит проверку. Не для твоей частной клиники и не для девочки, которая ещё не пришла в сознание.
Бренда попыталась вырвать телефон у Захари.
— Мой сын не мог сделать ничего плохого!
— Он уже сделал, — ответила Марта. — А вы помогали ему это скрывать.
На ступеньках лежали белые розы Джеммы. Ветер катил их по камню, срывая лепестки.
Я посмотрела на Эндрю.
— Ты знал, что Пейсли включили в испытания?
Он молчал всего несколько секунд, но мне хватило и этого.
— Отвечай.
— Её случай подходил лучше всего.
Захари бросился к нему, но я подняла руку.
— Не трогайте его. Пусть продолжает говорить.
Эндрю сглотнул.
— Устройство должно было получить одобрение по ускоренной схеме. Нужен был первый успешный случай. Если бы мы ждали год, проект забрали бы конкуренты.
— Мы? — переспросила Джемма.
Он повернулся к ней.
— Ты тоже хотела долю.
Она закрыла глаза.
Бренда прошептала:
— Эндрю, остановись.
Но он уже не мог остановиться. Он объяснял, как подменили заявку, как вывели деньги через строительный фонд Захари, как подготовили бумаги о моей «нестабильности». Каждая новая деталь падала между нами, словно осколок стекла.
Я слушала и думала только о Пейсли.
— Где она сейчас?
Председатель фонда ответил:
— В клинике «Фостер». Операцию назначили на семь утра.
На часах было двадцать минут шестого.
Захари уже набирал номер клиники.
— Никто не входит в операционную, — сказал он. — Я еду туда.
— Я еду с вами.
— Саманта, ты только что провела несколько часов в операционной.
— И знаю, как остановить их.
Эндрю преградил мне дорогу.
— Ты не можешь разрушить проект из-за личной обиды.
Я посмотрела на его руки. На пальце больше не было кольца, которое он обещал мне. Оно лежало у его матери рядом с букетом.
— Это не личная обида. Это ребёнок.
Джемма шагнула к нему.
— Отойди от неё.
— Ты ещё здесь?
— Я была рядом с тобой, потому что верила, что ты любишь меня. Но ребёнка ты подверг опасности один.
Бренда села на нижнюю ступеньку. Её дорогой браслет звякнул о камень.
— Я не знала про испытание, — сказала она.
Марта ответила:
— Вы подписали письмо о том, что доктор Миллер не способна руководить проектом.
Бренда посмотрела на меня.
— Я думала, ты всё равно выйдешь за него.
— Вы думали, что если я выйду за него, то перестану быть человеком и стану приложением к его планам?
Она не ответила.
Мы с Захари приехали в клинику за несколько минут до семи. У входа стояли два охранника, но Захари предъявил договор собственности и потребовал вызвать главного врача. Я ворвалась в подготовительную комнату, где Пейсли лежала под тонким одеялом. На её руке был закреплён браслет с чужой фамилией.
— Пейсли, это доктор Саманта, — прошептала я.
Девочка открыла глаза.
— Вы пришли?
— Я всегда прихожу к своим пациентам.
— Папа сказал, что вы будете рядом.
Захари отвернулся, прижав пальцы к губам.
Главный врач пытался возражать.
— У нас есть согласие на процедуру.
— У вас есть поддельное согласие, — сказала я. — И устройство, которое не прошло ни одного независимого испытания.
— Вы автор разработки.
— Именно поэтому я запрещаю её использовать.
— Вы не можете запретить клинике лечение.
— Могу, если лечение основано на украденной заявке и фальшивой подписи. Кроме того, у Пейсли уже стабилизированы показатели. Ей не нужна ваша операция.
Захари положил на стол копии документов.
— И здание, и оборудование принадлежат моему фонду. Процедура отменена.
Главный врач побледнел.
Пейсли сжала мою ладонь.
— Вы снова меня спасли?
— На этот раз мы спасли тебя вместе.
Позже в тот же день Эндрю пришёл в больницу. Не один. С ним была Джемма.
Я встретила их в комнате для переговоров, где на столе лежала моя заявка на устройство. Рядом стояла чашка остывшего кофе, оставленная кем-то из комиссии.
— Я пришёл вернуть документы, — сказал Эндрю.
— Ты пришёл вернуть украденное или купить возможность остаться рядом?
Он посмотрел на меня.
— Я потерял фонд. Бренда больше не может распоряжаться счетами. Инвесторы отозвали деньги.
— А Джемма?
Джемма сняла с пальца последнее кольцо.
— Я подписала показания. Все документы, которые у меня были.
Эндрю резко повернулся к ней.
— Ты уничтожишь нас обоих.
— Нет, — ответила она. — Ты сделал это ещё до того, как надел на меня платье.
Она положила на стол флешку с копиями переписки и ушла. Я не остановила её.
Эндрю остался напротив меня.
— Я действительно любил тебя.
— Возможно, — сказала я. — Но ты любил человека, которого можно было использовать. Я оказалась другой.
Он опустил голову.
— Что ты будешь делать?
— Передам разработку независимому детскому фонду. Все испытания будут открытыми, а авторство останется за моей командой.
— Ты откажешься от денег?
— От твоих денег — да. От своей работы — нет.
В тот вечер Бренда приехала к Пейсли. Она стояла у палаты, держа в руках кольцо Эндрю.
— Я хотела отдать его вам, — сказала она.
— Мне оно не нужно.
— Тогда кому?
Я посмотрела на дверь палаты. Пейсли спала, а Захари читал ей вслух, медленно выговаривая каждое слово.
— Отдайте его тому, кому вы задолжали правду.
Бренда долго стояла неподвижно, потом положила кольцо на подоконник и вошла к сыну, которого сама научила считать чужие жертвы платой за успех.
Я вернулась в палату. Пейсли проснулась и потянула меня за рукав.
— Доктор Саманта, а вы теперь выйдете замуж?
Я взглянула на своё платье, всё ещё испачканное у подола больничной пылью.
— Сегодня нет.
— А завтра?
Я улыбнулась.
— Завтра у нас будет другая работа.
Она кивнула и протянула мне бумажный браслет, который медсестра сняла с её руки. На нём было написано неверное имя.
Я разорвала его пополам.
Пейсли тихо сказала:
— Теперь напишите правильно.
Я взяла новый браслет и вывела крупными буквами: «Пейсли Ховард. Жива».
Пропустили начало?


