ЧАСТЬ 4 — Я родила ребёнка для брата, но он увидел её спину — и лицо Мелиссы мгновенно побледнело

ЧАСТЬ 4

— Это мой отец, — сказал Райан.
Он произнёс это так тихо, что сначала я решила, будто ослышалась.

В палате стало тесно от чужого дыхания.

Мелисса медленно повернулась к нему.

— Твой отец умер семь лет назад.

— Я знаю.

— Тогда как он мог оплатить подмену?

Райан поднял лист. Внизу стояла дата, поставленная за два месяца до смерти их отца, и номер счёта, с которого ушли деньги.

Сара подошла ближе.

— Вы хотите сказать, что он всё это устроил?

— Не он, — ответил Райан. — Его доверенное лицо. Отец оставил распоряжение на случай, если его не станет.

Я вспомнила старый разговор. Райан однажды сказал, что их отец при жизни финансировал частную программу лечения бесплодия. Тогда это казалось благотворительностью.

— Зачем ему был нужен ваш эмбрион? — спросила я.

Райан посмотрел на Сару.

— Потому что её муж работал на него.

Сара вздрогнула.

— Томас был бухгалтером у вашего отца.

— Он обнаружил, что отец выводил деньги из фонда через клинику Хейла. Перед смертью Томас собирался рассказать всё.

— И поэтому мой ребёнок исчез? — Сара говорила почти без голоса.

— Не исчез, — сказала Нора. — Его использовали как залог. Отец Райана хотел, чтобы Томас молчал. После смерти Томаса Хейл продолжил схему сам.

Мелисса схватила Райана за рукав.

— Ты знал о преступлениях отца?

— Я знал, что он был жестоким человеком. Но не знал о детях.

— Ты не знал или не хотел знать?

Райан отпустил лист. Бумага упала на пол и легла рядом с колёсиком больничной кровати.

Я увидела, как у него дрогнули пальцы.

— Я хотел спасти нашу семью, — сказал он. — Поэтому согласился на процедуру. Поэтому поверил Хейлу, когда он сказал, что всё законно. А когда увидел отметину, понял, что стал частью того, от чего всегда бежал.

Мелисса отступила.

— Ты не спасал семью. Ты пытался спрятать её позор.

— Да.

Это признание прозвучало тяжелее крика.

Врач вызвал охрану клиники, но я остановила его.

— Нам нужно не запереть Хейла. Нам нужно добраться до архива раньше него.

Нора кивнула.

— Он поехал в старое хранилище на улице Кленовой. Там стоят холодильники с образцами и бумажные журналы.

— Почему вы помогаете нам? — спросила я.

Она достала из кармана маленький латунный ключ на красной ленте.

— Потому что это ключ от комнаты, а я сама когда-то повернула его не в ту сторону.

Через двадцать минут мы были в подземном хранилище. Я держала малышку в переноске, Сара шла рядом, а Райан нёс папку под рубашкой. Мелисса осталась в клинике с врачом, чтобы оформить временную защиту ребёнка и вызвать представителей службы защиты детей. Я не хотела оставлять её одну, но она сама сказала:

— Если я поеду, я буду думать только о том, что теряю. Если останусь, смогу сделать хоть что-то для неё.

У входа в хранилище горела одна лампа.

Доктор Хейл стоял у металлического стола и складывал бумаги в пластиковый контейнер.

— Вы опоздали, — сказал он.

— Нет, — ответил Райан. — Вы просто слишком рано начали праздновать.

Хейл усмехнулся.

— Ребёнок принадлежит вашей семье по документам.

— Пока не принадлежит никому, — сказала я. — Кроме самой себя.

Он посмотрел на меня.

— Вы отдали тело за деньги. Не притворяйтесь героиней.

Я прижала ладонь к переноске.

— Я согласилась помочь брату. Я не соглашалась рожать ребёнка для вашей торговли.

Сара положила на стол фотографию.

— А я не отказывалась от дочери.

Хейл взял документ и вдруг засмеялся.

— Думаете, одна поддельная подпись всё изменит?

— Нет, — сказал Райан. — Изменит ваш собственный счёт.

Он достал копию банковской выписки.

Хейл перестал улыбаться.

На счёте были переводы от фонда их отца, платежи за чужие эмбрионы и последняя сумма, перечисленная утром. Получателем значилось имя Хейла.

— Вы не могли получить эту выписку, — прошипел доктор.

— Мой отец умер, но его бухгалтер остался жив. Томас оставил копии у нотариуса. Сара нашла их сегодня утром.

Сара подняла подбородок.

— Он боялся, что вы доберётесь до меня. Но спрятал документы не от меня. Он спрятал их от людей, которым верил меньше всего.

Хейл бросился к контейнеру.

Я закрыла его рукой.

— Не трогайте.

— Отойдите.

— Вы уже отняли у Сары девять месяцев. Не отнимете ещё и доказательства.

Хейл схватил меня за запястье. Райан ударил его руку вниз, а Нора нажала тревожную кнопку. В подземелье завыла сирена.

Но самым сильным оказался не этот звук.

Малышка проснулась и заплакала.

Сара застыла. Затем наклонилась к переноске и прошептала:

— Лили.

Ребёнок замолчал не сразу. Она повернула голову на голос, будто запомнила его ещё до рождения.

Я увидела лицо Сары и поняла: отдать девочку будет больно. Оставить её себе — тоже. Я вынашивала её, слышала каждое движение, разговаривала с ней в темноте. Но любовь не превращает чужого ребёнка в собственность.

Райан подошёл ко мне.

— Эмма, я не знаю, как это исправить.

— Начни с правды.

— А если ты больше не захочешь видеть меня?

— Я не знаю.

Он кивнул, не пытаясь спорить.

Через час архив опечатали, а Хейла увели сотрудники службы безопасности и следственной группы. Я не поехала с ним. Мне было важнее другое: врач принёс результаты срочного обследования.

Шрам на спине оказался следом внутриутробной операции. Лили перенесла редкое вмешательство ещё до рождения, и именно поэтому Хейл боялся раскрытия. Он продавал её как «идеально здоровый» эмбрион, хотя Сара имела право знать о каждом риске.

У ребёнка был шанс на нормальную жизнь. Ей требовалось наблюдение, но немедленной угрозы не было.

Мелисса встретила нас у палаты. Она подошла к Саре и протянула ей папку.

— Здесь всё, что успели восстановить, — сказала она. — И ещё заявление, что мы не будем оспаривать ваше материнство.

Сара не взяла бумаги сразу.

— Вы уверены?

— Нет, — честно ответила Мелисса. — Я уверена только в том, что она не виновата.

Райан стоял позади неё.

— И я подпишу всё, что нужно.

Сара посмотрела на него.

— Вы отказались от неё.

— Да.

— Почему?

Он взглянул на меня, потом на девочку.

— Потому что испугался, что она принесёт в нашу семью кровь моего отца. Я думал, что если оттолкну её, то смогу не стать похожим на него. Но я сделал именно то, что он делал: решил, кому принадлежит жизнь другого человека.

Сара долго молчала.

Потом взяла папку.

— Тогда не просите прощения. Помогите ей.

— Как?

— Оплатите лечение. Не из денег вашего отца. Из своих.

Райан кивнул.

— Оплачу.

— И приходите только тогда, когда я позову.

Он снова кивнул.

Мелисса заплакала, но не от радости. Она сняла с шеи маленький серебряный медальон и положила его рядом с переноской.

— Это не подарок, — сказала она Саре. — Это просто вещь, которую мы купили для неё ещё до того, как узнали правду. Если вы не хотите, выбросьте.

Сара коснулась медальона пальцем.

— Оставлю. Но имя будет Лили.

Я почувствовала, как внутри меня сжалось сердце.

— Лили ей подходит.

Когда Сара забрала дочь, девочка не заплакала. Она только сжала крошечный кулак вокруг края её шарфа.

Я смотрела на багровый полумесяц под лопаткой, пока он не исчез под белой пелёнкой.

Райан подошёл ко мне у стены.

— Ты всё ещё моя сестра?

Я ответила не сразу.

— Это единственное, что не подменили.

Он закрыл глаза.

А потом впервые за весь день не попросил меня утешить его.

В коридоре Сара остановилась, прижала Лили к груди и тихо сказала ей:

— Я нашла тебя, маленькая.

И шрам на её спине исчез под материнской ладонью.

Оцените статью