ЧАСТЬ 4 — Муж бросился на меня с ножом из-за её царапины, а потом переступил через моё тело — и её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Он прочитал сообщение ещё раз, будто надеялся, что буквы изменятся.

— Кто подал заявление? — спросила я.

Маркус не ответил сразу.

Доктор Рид закрыл дверь палаты, чтобы шум из коридора не проник внутрь. Селена прижалась спиной к стене. Джулиан сидел на стуле, сжимая край простыни, и выглядел так, словно больничный свет обнажил все трещины на его лице.

— Ваш отец, — сказал Маркус.

Я перестала дышать.

Мой отец, Томас Коул, погиб восемнадцать лет назад в пожаре на складе. Я сама видела его фотографию среди вещей, которые передали после похорон. Мать говорила, что он не успел выбраться.

— Это невозможно, — прошептала я.

— Именно так мы считали, — ответил Маркус. — Но сегодня утром нотариус получил заявление от Томаса Коула. С приложенной подписью и медицинским подтверждением личности.

Селена резко оттолкнулась от стены.

— Это не может быть настоящий Томас.

— Почему? — спросил доктор Рид.

Она открыла рот, но Джулиан перебил её:

— Потому что Томас умер. Я видел документы.

Маркус посмотрел на него.

— Вы видели документы, которые сами передали нотариусу после смерти Норыных родителей?

У меня внутри что-то холодно щёлкнуло.

— Родителей?

Маркус поставил папку на тумбочку. На обложке блеснула медная скрепка в форме чайного листа — такую ставил мой отец на каждый важный договор. Я узнала её сразу. В детстве он говорил, что по этой скрепке всегда найдёт нужный лист даже в полной темноте.

— Ваш отец не погиб, — сказал Маркус. — После пожара он выжил, но потерял память. Кто-то оформил его смерть и забрал контроль над семейным фондом. Первым человеком, который получил доступ к этим бумагам, был Джулиан.

Я повернула голову к мужу.

— Ты знал?

Он поднялся слишком резко. Стул ударился о стену.

— Я знал только, что фонд должен перейти тебе после рождения ребёнка. Поэтому я хотел, чтобы ты подписала доверенность.

— После рождения детей?

— Селена сказала, что ты собираешься отдать всё своему отцу, если он жив.

Селена дёрнула подбородком.

— Ты сам хотел деньги.

— А ты хотела компанию!

— Я хотела вернуть то, что принадлежало моей семье!

Маркус нажал кнопку вызова охраны. В коридоре послышались быстрые шаги, но я подняла руку.

— Не трогайте их. Пусть говорят.

Я достала из пакета часы. Стекло было треснуто, ремешок запёкся кровью. Доктор Рид подключил их к планшету. Запись заиграла в палате.

— Если она выживет, придётся закончить начатое…

Селена закрыла лицо ладонями.

Джулиан бросился к столу, но Маркус перегородил ему путь.

— Ты чуть не убил беременную женщину ради доступа к фонду, — сказал он. — И теперь ни одной своей подписи ты уже не отменишь.

Он положил перед Джулианом три бумаги. Первая лишала его полномочий в «Вэнс Глобал». Вторая замораживала счета. Третья была заявлением о признании фонда собственностью Норы и её будущих детей.

Джулиан посмотрел на меня.

— Нора, я любил тебя.

Я вспомнила, как он переступил через моё тело, чтобы укрыть Селену своим пиджаком.

— Нет. Ты любил то, что получал рядом со мной.

В этот момент в палату вошла пожилая женщина в тёмном пальто. Её сопровождал нотариус. В руках она держала тонкую трость с обугленной серебряной ручкой.

Я узнала её голос раньше, чем лицо.

— Нора, — сказала она. — Твой отец просил передать, что не хочет возвращать себе фонд.

Я не смогла пошевелиться.

— Тогда чего он хочет?

— Чтобы ты узнала правду и сама решила, что делать с его именем.

Оказалось, отец действительно выжил. После пожара он много лет лечился в закрытом центре, а когда память вернулась, узнал, что жена умерла, а дочь вышла замуж за человека, который управлял её наследством. Он не пришёл сразу, потому что боялся: Джулиан следил за всеми документами и уже однажды пытался найти его.

Его заявление было не попыткой забрать деньги. Это была защита от последнего перевода.

Через два часа Джулиана и Селену увезли не в наручниках, а под охраной компании — Маркус настоял, чтобы они не смогли уничтожить бумаги и вывести средства. Дальше начались официальные разбирательства, но я больше не позволяла чужим голосам решать, что мне чувствовать.

Селена призналась во всём письменно. Она хотела получить контроль над компанией, потому что её отец когда-то потерял бизнес из-за Томаса Коула. Джулиан обещал ей долю и мою смерть. Он думал, что, если дети не родятся, фонд достанется ему как супругу.

Он ошибся в одном.

Я выжила.

Через неделю я увидела его в комнате для свиданий. Между нами стояло толстое стекло. Он похудел, на запястьях у него были пластиковые браслеты, а в руках — фотография нашего свадебного дня.

— Я могу всё исправить, — сказал он через переговорное устройство.

— Нет.

— Нора, я испугался. Селена давила на меня.

— Ты сам поднял нож.

Он опустил фотографию.

— Я не знал, что у нас будут дети.

— Ты не спросил.

На его лице мелькнула боль, но я не стала утешать её. Моя жалость закончилась там же, где его пиджак коснулся плеч Селены.

— Что будет с детьми? — спросил он.

— Они узнают, что ты сделал. Не сегодня. Не тогда, когда им будет больно. Но узнают правду.

— Ты запретишь мне их видеть?

— Это решат врачи и специалисты. Не я одна. И не твои обещания.

Я встала.

— А фонд?

— Я передала его в управление независимому совету. Часть денег пойдёт на лечение пострадавших от домашнего насилия. Остальное будет защищено для детей.

За стеклом Джулиан сжал фотографию так сильно, что она согнулась.

Когда я вернулась в палату, на стуле у кровати лежала медная скрепка в форме чайного листа. Нотариус оставил её вместе с последним письмом отца.

«Я не прошу тебя вернуть мне прошлое. Я прошу только не отдавать его тем, кто его украл».

Я перечитала письмо, потом положила скрепку рядом с часами.

На потрескавшемся экране всё ещё горела маленькая надпись: «Запись сохранена».

Из коридора донёсся голос медсестры:

— Нора, ваши дети снова зашевелились.

Я прикоснулась к животу, и под ладонью одновременно дрогнули две крошечные жизни.

А потом впервые за всё это время улыбнулась не Джулиану, не Селене и не человеку из старой фотографии.

— Я слышу вас, — прошептала я. — И теперь нас услышат все.

Оцените статью