Моя лучшая подруга целовала моего мужа в его кабинете, пока я держала под сердцем их ещё не родившихся детей.
Я приехала в башню Волковых сразу после клиники. В белом конверте лежал снимок УЗИ, на котором два крошечных силуэта плавали рядом, словно уже держались друг за друга. Врач Патриция Оуэнс сказала, что оба сердца бьются крепко. Я хотела положить снимок в ладонь Деймона и увидеть, как его суровое лицо впервые за долгое время станет счастливым.
Но у лифта меня встретил Маркус Рид, его старейший помощник. В коридоре пахло воском и холодным кофе. Маркус посмотрел на конверт, потом на меня.
— Господин Волков у себя, — сказал он.
— Он один?
Маркус задержал дыхание.
— С ним Виктория Хейл.
Виктория была моей подругой со времён колледжа. Она стояла рядом со мной у алтаря, поправляла фату и клялась, что никогда не позволит этому миру сломать меня.
Я пошла к кабинету. Дверь была приоткрыта.
— Совет больше не будет ждать, — говорила Виктория.
— Совет будет ждать столько, сколько я прикажу, — ответил Деймон.
Он говорил устало. В последние два месяца война с семьёй Маркетти поглотила его целиком: ночные совещания, угрозы, чужие машины у дома. Деймон управлял компаниями, охраной и преступной сетью, о которой в Нью-Йорке говорили шёпотом. Но дома он иногда садился на край кровати и проверял замки до рассвета.
Я знала его страхи. Верила, что знаю и его сердце.
— В Вашингтоне тебе нужна защита Хэргрэйвов, — сказала Виктория. — Кэтрин Хэргрэйв даст совету союз. А Эвелин что тебе даёт? Чистую совесть на несколько часов?
— Замолчи.
— Она не создана для твоего мира.
— Я сказал, замолчи.
Я подошла ближе и увидела Викторию. Её ладонь лежала на груди моего мужа. Галстук Деймона был ослаблен, на скуле темнела свежая царапина.
Виктория поднялась на носки и поцеловала его.
Деймон замер всего на мгновение. Потом положил руку ей на талию.
И ответил на поцелуй.
Конверт выпал из моих пальцев. Он мягко шлёпнулся на пол, но внутри кабинета никто не повернул головы. Я наклонилась, подняла его и прижала к животу.
Мои дети ещё не знали, что их отец только что разрушил наш дом.
Я ушла, не сказав ни слова. В лифте моё отражение выглядело безупречно: гладкие волосы, застёгнутое пальто, нетронутая помада. Только руки дрожали так сильно, что я спрятала их в карманы.
Внизу начался дождь. Я прошла три квартала без зонта и сняла номер в первом отеле, назвавшись девичьей фамилией.
В два часа ночи я перевела личные деньги на счёт, которого Деймон не знал, и позвонила адвокату.
— Он должен знать о беременности, — сказал адвокат.
— Пока нет.
— Эвелин, он найдёт вас.
— Тогда пусть ищет женщину, которая просто исчезла. Не мать его детей.
Под утро я вернулась в квартиру. Деймона не было. На столе стояла его чашка, а в кабинете горела одна лампа. Я собрала чемодан, оставила бумаги о раздельном проживании и положила обручальное кольцо поверх документов.
Когда я уже спускалась к машине, Маркус догнал меня у мраморных колонн.
— Госпожа Волков, подождите. Я должен вам кое-что сказать.
— Не надо, Маркус.
— Вы видели не всё.
Я остановилась.
Он достал из внутреннего кармана тонкую папку, но в этот момент за его спиной открылась дверь, и на лестнице появился человек, которого я не ожидала увидеть…
ЧАСТЬ 2
Это был Виктор Хейл, отец Виктории. Он редко появлялся в башне, но все в охране знали его как советника, который помогал Волковым вести дела в Вашингтоне. На его пальцах блестели тяжёлые перстни, а в руке он держал трость с серебряным набалдашником.
— Маркус, отойди от госпожи Волковой, — приказал он.
— Она моя жена, — сказала я. — Вы не имеете права вмешиваться.
— В этом доме права определяет господин Волков.
Маркус шагнул между нами.
— Уходите, мистер Хейл.
Виктор усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз.
— Деймон уже подписал документы. Ваш брак закончился раньше, чем вы это поняли.
Внутри меня что-то холодно провалилось. Я сжала ручку чемодана так, что пластик впился в ладонь.
— Какие документы?
— Те, которые защищают организацию от вашей слабости.
Маркус резко открыл папку. Внутри лежали распечатанные страницы и фотография коридора. На снимке я входила в кабинет Деймона. В углу стояла дата и время, но сама дверь была странно размазана, словно изображение намеренно испортили.
— Камеру отключили, — сказал Маркус. — За четырнадцать минут до вашего прихода.
— Кто отключил?
Он посмотрел на Виктора.
— Я ещё выясняю.
Сверху донёсся звон разбитого стекла. Все охранники одновременно повернули головы. Через минуту один из них подбежал к нам.
— Господин Волков вернулся. Он требует найти госпожу Волков.
У меня перехватило дыхание. Деймон уже знал, что я ушла.
— Я уезжаю, — сказала я.
— Он не позволит, — тихо ответил Виктор.
— Он уже позволил мне уйти, когда поцеловал вашу дочь.
На лице старика мелькнуло раздражение, не удивление. И именно это заставило меня насторожиться.
— Виктория не станет вашей соперницей, если вы будете благоразумны, — сказал он.
— Значит, это было не предательство, а условие сделки?
— Называйте как хотите.
Я развернулась к выходу.
— Маркус, довезите меня до вокзала.
— С удовольствием.
В этот момент в холле появился Деймон. Он был без пальто, с кровью на костяшках и тем самым старым шрамом, который я когда-то целовала под рёбрами. Увидев меня, он остановился.
— Эвелин.
— Не подходи.
Он посмотрел на мой чемодан, потом на папку в руках Маркуса.
— Ты видела Викторию.
— Я видела, как ты выбрал её.
— Это не так.
— Ты ответил на её поцелуй.
Деймон сделал шаг, но Маркус поднял руку.
— Господин, сначала вам нужно увидеть это.
Он протянул ему фотографию. Деймон взглянул на неё, и его лицо изменилось.
— Кто отключил камеру?
— В этом и проблема.
Деймон перевёл взгляд на Виктора. Тот постучал тростью по мрамору.
— Не устраивай сцену перед женой.
— Где Виктория? — спросил Деймон.
— Уехала.
— Куда?
Виктор промолчал.
Я заметила, как он сильнее сжал набалдашник. На серебре остался красный след от его пальцев.
— Эвелин, останься, — сказал Деймон.
— Я слишком долго оставалась там, где меня не выбирали.
Я вышла под дождь. Маркус довёз меня до вокзала, но перед отправлением поезда позвонил мой адвокат.
— Эвелин, мы нашли странность в документах. Ваш муж не подавал на развод. Более того, кто-то оформил доверенность от вашего имени.
— Я её не подписывала.
— Знаю. Но подпись совпадает с вашей.
Я посмотрела на своё отражение в чёрном окне вагона.
— Кто держит оригинал?
Адвокат ответил не сразу.
— Его только что привезли в архив. И на последней странице стоит подпись человека, который официально умер семь лет назад…
ЧАСТЬ 3
Я не села в поезд. Через двадцать минут Маркус привёз меня обратно в башню, а адвокат Николас Грей встретил нас в закрытой переговорной на сорок втором этаже. На столе лежала папка с доверенностью, рядом — мой паспорт и лампа с треснувшим абажуром.
— Подпись поддельная, — сказал Николас. — Но подделана не случайным человеком. Использовали образец из вашего брачного дела.
— Кто имел к нему доступ?
— Деймон, Виктория, Виктор и нотариус Эдвард Коул.
Деймон вошёл без охраны. Он выглядел так, будто всю ночь стоял под ледяным душем.
— Я не подписывал ничего, что лишало бы Эвелин прав, — сказал он.
— Но вы подписали другое, — ответил Николас и положил на стол второй лист. — Разрешение на передачу доли в благотворительном фонде имени вашей матери. Получатель — фонд защиты свидетелей.
Я подняла глаза.
— Почему мои документы оказались рядом с этим?
Маркус положил на стол увеличенную копию журнала доступа.
— Потому что Виктор пытался использовать ваше имя, чтобы вывести деньги и обвинить Деймона. Если бы всё прошло успешно, организация раскололась бы. А беременность сделала бы вас удобной мишенью.
Деймон посмотрел на меня.
— Я узнал об этом два дня назад. Виктория согласилась помочь мне вывести его на чистую воду. Поцелуй должен был убедить Виктора, что она получила влияние на меня.
Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.
— Ты знал, что она будет целовать тебя?
— Я знал, что она должна сыграть роль. Но не знал, что ты придёшь.
— И всё равно ответил.
— Если бы я оттолкнул её, Виктор понял бы, что мы наблюдаем за ним.
— Ты мог рассказать мне.
Деймон опустил взгляд.
— Тогда ты стала бы частью опасности.
— Я уже была частью твоей жизни. Ты просто решил, что имеешь право оставить меня в темноте.
Виктор Хейл вошёл, опираясь на трость.
— Трогательная сцена, — сказал он. — Но бумаги уже отправлены в банк.
Маркус повернул к нему журнал.
— Ваша дочь призналась, где лежит оригинал.
— Виктория не станет свидетельствовать против меня.
Дверь за его спиной закрылась. Виктория стояла в коридоре. Её лицо было мокрым от дождя, а на запястье темнел след от кольца.
— Стану, — сказала она.
Виктор побледнел.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Я понимаю, папа. Ты подставил Деймона, украл документы Эвелин и собирался объявить её соучастницей, если деньги исчезнут.
Она положила на стол ключ от банковской ячейки.
— Там оригинал доверенности и письма нотариуса. Ты велел мне соблазнить Деймона, чтобы после скандала совет отстранил его.
Деймон сжал кулаки.
— Ты использовала мою жену.
— Я пыталась спасти её. Но всё равно причинила ей боль.
Виктор резко ударил тростью по столу.
— Без меня ты была бы никем!
— Нет, — ответила Виктория. — Без тебя я хотя бы не была бы такой, как ты.
Николас забрал ключ и документы. В комнате стало тесно от правды.
Я узнала всё: поцелуй был частью ловушки, но одиночество Деймона — его собственным выбором. Виктория предала меня, даже если считала это спасением. Деймон защищал меня так, что превратил защиту в ложь.
Я поднялась.
— Я уезжаю.
— Эвелин, дети… — начал Деймон.
Он замолчал, увидев, как я закрыла ладонью живот.
— Ты беременна? — спросил он.
Я не ответила.
В этот момент телефон Николаса зазвонил. Он послушал собеседника, и цвет его лица исчез.
— Что случилось? — спросила я.
Он посмотрел на Деймона.
— Банк сообщил, что кто-то уже предъявил копию доверенности. И сделал это от имени Эвелин Волков.
За окном внизу остановилась чёрная машина. Из неё вышел человек в форме курьера и поднял голову прямо к нашим окнам…
Деймон увидел содержимое коробки — и побледнел…
Я думала, что узнала всю правду. Но последний документ изменил не только судьбу Деймона, а и моё решение о будущем детей.
«Рядом — это не значит впереди меня».
Деймон сжал мои пальцы и опустил глаза.
👇 Финал истории уже открыт
