ЧАСТЬ 4
Я перечитал сообщение дважды, хотя смысл был слишком ясным.
— Кто там? — спросила Ханна.
Томас не отвечал. Связь оборвалась.
За поворотом реки грохот усилился. Вода неслась к Старой пристани, крутя брёвна, садовые кресла и куски забора. Где-то внизу коротко вспыхнул фонарь и исчез.
Ричард схватился за борт лодки.
— Отвези меня к шлюзу.
— Сначала скажи, кто там лежит.
Он посмотрел на Лорен.
— Твой брат.
Она не поняла.
— У меня нет брата.
— Был, — сказал Ричард. — Его звали Эван.
В лодке стало тесно от одного этого имени.
Мать Лорен действительно родила двоих детей. Об Эване в семье никогда не говорили. Ханна однажды сказала мне, что он умер младенцем, но я не придал значения её словам.
Лорен смотрела на отца, и кожа у неё на лице стала почти прозрачной.
— Ты сказал, что он не выжил.
— Я сказал это, чтобы твоя мать не искала его.
— Где он был?
Ричард провёл ладонью по мокрому лбу.
— В лечебнице у окружной дороги. После аварии он потерял память. Я платил за его содержание, пока не понадобилась его подпись на документах. Потом он сбежал.
— И ты запер его в шлюзе?
— Он нашёл журнал. Он собирался рассказать всё.
Лорен ударила его ладонью по груди. Ричард качнулся, но не упал.
— Ты всю жизнь говорил, что мама умерла из-за воды!
— Она умерла, потому что полезла вытаскивать его из тоннеля, — сказал он. — Я боялся, что если вызову помощь, все узнают о незаконной стройке.
Ханна отвернулась. Я увидел, как у неё дрожит рука с промокшим листом.
— Мы едем, — сказал я.
Ричард попытался возразить:
— Там невозможно пройти.
— Ты сам сказал, что знаешь механизм.
Мы высадились у старой пристани. Вода уже доходила мне до пояса. Холод обжёг кожу, но я продолжал идти, держась за натянутый трос. Лорен шла следом, прижимая документы к груди. Ханна несла фонарь, а Ричард показывал путь.
У бетонной будки шлюза мы увидели Томаса. Он лежал на боку, придавленный сорванной металлической решёткой. Нога была зажата, но он оставался в сознании.
— Я не пропадал, — прохрипел он. — Я прятался от Ричарда. Он нашёл меня сегодня.
— Где Эван? — спросила Лорен.
Томас поднял руку к тоннелю.
— Внутри. Жив. Но вода поднимается.
Ричард бросился к рычагу. Я перехватил его за плечо.
— Сначала расскажи, как закрыть затвор.
— Сорвётся противовес.
— Тогда объясняй быстро.
Он показал на ржавый механизм. Когда-то я сам строил похожие конструкции и сразу понял: затвор заклинило не водой. В паз намеренно забили стальной штырь.
Ричард опустил глаза на металл.
— Я не ставил его.
— А кто поставил?
Из тоннеля донёсся глухой удар.
— Я, — сказал Томас. — Ричард приказал мне открыть шлюз, но я отказался. Тогда он запер Эвана внутри. Я забил штырь, чтобы поток не обрушил всю галерею и не убил его мгновенно.
— Ты оставил его там? — спросила Лорен.
— Я пытался выиграть время. Потом Ричард пригрозил моей дочери.
Ричард рванулся к нему.
— Ты должен был молчать!
Ханна встала между ними.
— Хватит.
В её голосе не было прежней мягкости. Она подняла лист журнала.
— Здесь твоя подпись, отец. И рядом дата, когда мама погибла. Ты записал, что Эван находился в тоннеле. Ты даже не пытался скрыть это.
Ричард отшатнулся.
Я достал из кармана складной лом, который всегда возил с инструментами, и поддел металлический штырь. Лорен схватила Томаса за руку, Ханна включила фонарь в тоннель.
— Коул, быстрее! — крикнула она.
Штырь вышел с резким скрежетом. Поток ударил в створку, и вода подхватила меня. Ричард вцепился в ремень моего рабочего жилета.
— Не отпускай! — крикнул я.
— Почему ты ещё помогаешь мне? — выдохнул он.
— Потому что Эван не должен умереть из-за тебя.
Лорен и Ханна вместе потянули рычаг. Створка начала опускаться. Вода рванула в боковой канал, и гул постепенно ушёл от тоннеля.
Мы вошли внутрь по грудь в воде. В конце галереи кто-то бил кулаком по железной двери.
— Эван! — закричала Лорен.
Ответ был слабым, но живым.
— Здесь!
Дверь заклинило. Ричард прислонился к стене, тяжело дыша.
— Код на замке, — сказал он. — Я его не помню.
Лорен посмотрела на браслет, потом на латунный ключ.
— Мама носила его после смерти Эвана?
Ричард кивнул.
— Она не знала, что он жив. Я сказал ей, что ключ открывает ящик с его вещами.
Лорен вставила ключ в маленькое отверстие рядом с замком. Механизм щёлкнул, и дверь поддалась.
Эван лежал на деревянной платформе, прикованный одной рукой к трубе. Он был худым, седым на висках и удивительно похожим на Лорен.
Она упала рядом с ним на колени.
— Я твоя сестра.
Эван смотрел на неё долго, будто пытался собрать лицо из осколков памяти.
— У тебя был браслет, — прошептал он. — Мама говорила, что ты его сохранишь.
Лорен закрыла глаза и прижалась лбом к его руке.
Ричард стоял у входа. Ханна не позволила ему уйти. Она передала Томасу журнал, фотографии и настоящий договор, а затем сама вызвала окружную службу спасения. На этот раз она назвала по телефону все имена, даты и места, ничего не вычеркивая ради семьи.
К утру поток отступил от Старой пристани. Томаса увезли лечить ногу. Эвана доставили в лечебницу, где ему наконец оформили настоящее имя, а не номер палаты. Ричард не пытался оправдываться. Но перед тем как его забрали для разбирательства, он попросил меня о единственном разговоре.
Мы стояли у разрушенной будки шлюза. На бетоне лежал мой старый чертёж, промокший и покрытый глиной.
— Я хотел забрать твой участок, — сказал он. — Там должен был пройти канал. Если бы я признал смерть Эвана и мамы, фирма рухнула бы. Я думал, деньги спасут Ханну и Лорен.
— Деньги спасали только твоё имя.
Он кивнул.
— Ханна всё равно тебя любила.
— Это не исправляет того, что она сделала.
— А Лорен?
Я посмотрел на больничную машину, где она держала Эвана за пальцы, пока врачи закрепляли носилки.
— Лорен пришла не за мной. Она пришла за братом и за тем, чтобы перестать жить внутри твоей лжи.
Ричард опустил взгляд на латунный ключ в её ладони.
После этого Ханна подошла ко мне одна. Платье было испачкано илом, волосы спутались, но голос звучал ровно.
— Я не прошу вернуть то, что было.
— Хорошо.
— Я передам все документы. И продам фирму, если понадобится оплатить лечение Эвана.
— Ты не обязана отдавать всё.
— Обязана не я. Но я хочу хоть раз сделать выбор, который не продиктовал отец.
Мы разошлись без объятий. Это было честнее любой красивой сцены.
Лорен вернулась через час. В руке она держала мой промокший чертёж.
— Твоя веранда погибла, — сказала она.
— Веранда переживёт.
— А ты?
Я посмотрел на рисунок. Вода размыла линии, но один маленький мостик у края листа остался целым.
— Я построю заново. Только не там, где планировал.
— Где же?
Я кивнул в сторону Старой пристани.
— Для Эвана. Чтобы он мог выйти к реке, не проходя через тоннель.
Лорен провела пальцем по размокшей линии.
— Тогда диван мне всё-таки понадобится?
— Если ты останешься помогать с расчётами, можешь занять гостевую.
— Я спрашивала не о гостевой.
Она улыбнулась — уже не дерзко, не для защиты.
Мы стояли у спасённого шлюза, пока Эвана увозили вверх по дороге. В ладони Лорен блестел латунный ключ, которым она открыла не ящик и не замок, а дверь в собственную семью.
— Коул, — позвала она.
— Что?
— В следующий раз, когда я приду ночью, не стой столбом.
Я поднял с земли старый чертёж и ответил:
— В следующий раз я сам оставлю свет у пристани.
Пропустили начало?



